Когда тихо — слишком тихо

Глава 27 — Когда тихо — слишком тихо

Лао Вэй пришёл рано утром — до того, как лавка открылась, до того, как Чэнь Чжан успел поворчать на холод, и даже до того, как старик Чэнь допил свой утренний чай.

Ян Цзинь вынес флаконы сам — десять штук, аккуратно завёрнутых в холщовую тряпку, перевязанных бечёвкой. Сложил в руки Лао Вэю без лишних слов. Тот взял, взвесил в ладонях, кивнул.

— Через четыре-пять дней вернусь, — сказал он.

— Хорошо.

Лао Вэй уже разворачивался, когда вдруг остановился.

— Состав расскажешь?

Ян Цзинь на секунду замер. Потом качнул головой.

— Нет.

Лао Вэй посмотрел на него. Потом коротко усмехнулся — так, словно ответ его не удивил, а, наоборот, подтвердил что-то.

— Правильно, — сказал он. И ушёл.

Ян Цзинь стоял у ворот и смотрел ему вслед, немного озадаченный. Он ожидал, что Лао Вэй будет настаивать, или хотя бы спросит ещё раз. Вместо этого — похвалил. За отказ.

Он постоял немного, потом пожал плечами и пошёл готовить утренние свёртки.

——

День прошёл обычно.

Два дня после прошли тоже обычно — в той привычной деревенской рутине, которая с одной стороны успокаивает, а с другой начинает немного давить, когда знаешь, что где-то в Цинхэ твои десять флаконов идут к незнакомым грузчикам, и ты понятия не имеешь, берут их или нет.

На третий день Ян Цзинь вернулся из лавки в обеденное время и увидел, что дверь на склад стоит открытой.

Он точно помнил, что закрывал её.

Он остановился у порога. Внутри что-то было не так — не громко, не очевидно, просто не так. Потом вошёл.

Лавка была разгромлена.

Не полностью — не так, как если бы пришёл ураган. Скорее как будто кто-то очень целенаправленно что-то искал: ящики сдвинуты, один перевёрнут, мешок с рисом распорот и рассыпан по полу, полка с флаконами — пустая, хотя флаконы просто сброшены на землю, не разбиты. Дощечки с записями — свалены в кучу у стены. Дверь в подсобку — нараспашку.

Ян Цзинь стоял и смотрел на это несколько секунд.

Потом сел прямо на пол, среди рассыпанного риса, и уставился в стену.

В голове почему-то была не паника и не злость. Была совершенно неуместная мысль о том, что рис теперь собирать долго и что половина наверняка уже смешалась с пылью.

Потом пришла злость. Нормальная, человеческая, без всякого анализа.

— Вот же... — начал он вслух, но не закончил, потому что в этот момент вошёл Чэнь Чжан.

Чэнь Чжан остановился в дверях. Посмотрел на рассыпанный рис, на перевёрнутый ящик, на Ян Цзиня, сидящего на полу.

— Что здесь произо... — начал он. Потом увидел пустую полку. Потом — распотрошённую подсобку. — О.

— Да, — сказал Ян Цзинь.

— Кто?

— Не знаю.

— Что искали?

Ян Цзинь помолчал.

— Рецепт, скорее всего, — сказал он. — Больше нечего.

Чэнь Чжан медленно вошёл внутрь. Поднял один из флаконов с пола, покрутил в руках. Флакон был целый.

— Нашли?

— Не знаю. Рецепт я никуда не записывал. Только в голове.

— Хорошо хоть это, — буркнул Чэнь Чжан. — Подожди здесь.

Он вышел. Вернулся через десять минут со стариком Чэнем.

Старик вошёл, огляделся медленно, с тем усталым выражением человека, который много чего повидал и поэтому реагирует не сразу, а после. Потом сел на ящик у стены и долго смотрел на рассыпанный рис.

— В хорошее время ушёл на рынок, — сказал он наконец.

— Я тоже не был, — сказал Ян Цзинь. — Пришёл и вот это увидел.

— Значит, никого не было.

— Никого.

Старик Чэнь потёр лоб. Потом поднял взгляд на Ян Цзиня.

— Что будем делать?

Ян Цзинь хотел сказать что-то умное — что-то про информацию, про логику, про следующий шаг. Вместо этого у него вырвалось:

— Идём к Чжан Ху.

Старик и Чэнь Чжан посмотрели на него.

— Мы ему платим восемь монет в неделю, — добавил Ян Цзинь. — За «защиту».

Пауза.

— Убедительный аргумент, — сказал Чэнь Чжан.

——

Чжан Ху жил на другом конце деревни — в крепком, хорошо сложенном доме, который всем своим видом говорил: хозяин здесь человек серьёзный. Ворота были деревянными, массивными. Во дворе стояло двое его людей — не угрожающе, просто стояли.

Старик Чэнь постучал.

Чжан Ху вышел сам — без куртки, с засученными рукавами, явно только что что-то делавший во дворе. Увидел троих гостей, нахмурился.

— Что случилось?

— Лавку разгромили, — сказал старик Чэнь. Голос у него был ровным, но что-то под этой ровностью было твёрдым. — Мы были на рынке — никого не было внутри.

Чжан Ху смотрел на него несколько секунд. Потом перевёл взгляд на Чэнь Чжана. Потом — на Ян Цзиня.

— Зашли в дом?

— Да.

— Что взяли?

— Ничего ценного. Рис рассыпали, дощечки раскидали. Флаконы с пола поднимали — не нашли, видно, что искали.

Чжан Ху медленно кивнул. Потом повернулся и что-то коротко сказал одному из своих людей. Тот кивнул и быстро ушёл куда-то.

— Заходите, — сказал Чжан Ху.

Они зашли во двор. Чжан Ху встал посередине, скрестил руки.

— Расскажи подробнее, — сказал он старику Чэню. — Когда именно? Что именно было сдвинуто?

Старик начал рассказывать. Ян Цзинь стоял рядом и слушал — и одновременно наблюдал за Чжан Ху. Тот слушал молча, и по мере того, как старик говорил, что-то в нём начинало меняться. Не сразу — постепенно, как меняется небо перед грозой. Лицо оставалось спокойным, но в плечах появилось напряжение. Потом — в руках. Потом пальцы, которые были расслаблены, сжались.

Когда старик закончил, Чжан Ху некоторое время молчал.

Потом, без предупреждения, без замаха — просто повернулся к деревянному столу, стоявшему у стены двора, и ударил по нему ладонью.

Стол треснул посередине. Одна нога подломилась. Столешница раскололась с глухим, тяжёлым звуком.

Ян Цзинь не успел даже вздрогнуть — просто в один момент стол был, а в следующий его уже не было.

Чэнь Чжан рядом тихо выдохнул. Старик Чэнь не пошевелился — только моргнул.

— Это мой район, — сказал Чжан Ху тихо. Очень тихо. — В моём районе. В лавке, который платит мне.

Он замолчал. Ян Цзинь смотрел на обломки стола и думал невольно: стол был крепким. Хорошее дерево, толщиной в два пальца. Он видел такие столы — их делают на совесть, чтобы стояли годами.

Средний уровень закалки кожи, подумал он. Или поздний. Скорее поздний.

Вернулся человек, которого Чжан Ху посылал. Подошёл, наклонился к уху, сказал что-то тихо.

Чжан Ху выпрямился. Что-то в нём переключилось — злость никуда не делась, но стала другой. Не горячей, а холодной.

— Ли Тао, — сказал он. Не спросил — констатировал.

— Его люди? — спросил старик Чэнь.

— Его люди. — Чжан Ху повернулся к ним. — Ждите. Я разберусь.

— Когда? — не удержался Чэнь Чжан.

Чжан Ху посмотрел на него. Чэнь Чжан моментально пожалел о вопросе.

— Скоро, — сказал Чжан Ху.

——

Они вернулись в лавку и начали убираться.

Это заняло всё послеполуденное время. Рис собирали по горсти — часть выбросили, часть оставили, решив, что пыль просеется. Дощечки с записями Ян Цзинь перебрал сам, тщательно, убедился, что всё на месте. Полку починили — одна доска треснула при падении, Чэнь Чжан прибил её обратно.

Работали молча. Не потому что нечего было говорить — просто каждый думал о своём.

Ян Цзинь думал о Ли Тао.

Ли Тао был не Ли Вэй. Ли Вэй пришёл в лавку и спросил совета — это был человек, который понимал, что проигрывает, и пытался что-то сделать. Ли Тао прислал людей. Это был человек, который привык решать вопросы иначе.

И вот тут Ян Цзинь осознал кое-что неприятное: он не думал о Ли Тао. Совсем. Он думал о Ли Вэе, о его прилавке, о банановых листьях, о непостоянной цене — и при этом совершенно упустил отца.

Это была ошибка. Глупая, очевидная ошибка.

Он сидел на полу — они как раз собирали последний рис — и думал об этом с той неприятной ясностью, которая бывает, когда понимаешь что-то задним числом.

— Что такой задумчивый? — спросил Чэнь Чжан, не оборачиваясь.

— Думаю, что недооценил Ли Тао.

— Это да, — согласился Чэнь Чжан. — Ли Тао в деревне лет тридцать. Земля у него, деньги у него, связи у него. Его просто так не обойдёшь.

— Знаю. Теперь знаю.

— Раньше надо было знать.

— Знаю, — повторил Ян Цзинь уже с лёгким раздражением.

Чэнь Чжан наконец обернулся и посмотрел на него.

— Да не переживай ты так. Ты пятнадцатилетний пацан против мужика с тридцатью годами связей. Удивительно, что ты вообще до этого додумался — до отвара, до Лао Вэя, до восемнадцати товаров. Ли Тао просто испугался.

— Чего испугался?

— Тебя. — Чэнь Чжан пожал плечами. — Ну, не тебя лично. Того, что его сын проигрывает мальчишке. Это для таких людей — хуже всего.

Ян Цзинь подумал об этом.

— Это не успокаивает.

— Не должно, — согласился Чэнь Чжан. И вернулся к рису.

——

Следующие два дня прошли тихо — почти подозрительно тихо. Ни Чжан Ху не появлялся, ни люди Ли Тао. Лавка работала, покупатели приходили, свёртки уходили. Всё было как обычно, только Ян Цзинь каждый раз, возвращаясь в лавку, сначала смотрел на дверь — закрыта ли.

Старик Чэнь заметил это на второй день.

— Перестань так смотреть, — сказал он. — Если придут снова — придут, хоть смотри, хоть нет.

— Я просто проверяю.

— Ты проверяешь двадцать раз в день. Покупатели замечают.

Ян Цзинь не ответил. Но постарался замечать реже.

На третий день утром, когда он закончил тренировку и уже шёл к лавке с вёдрами воды, у ворот стоял Лао Вэй.

Ян Цзинь чуть не выронил вёдра.

— Вы вернулись, — сказал он, очень стараясь звучать спокойно.

— Вернулся, — подтвердил Лао Вэй. Вид у него был дорожный — пыль на сапогах, усталое лицо, но глаза — живые.

— Я не ждал вас ещё два дня.

— Дела пошли быстрее, чем думал. — Лао Вэй достал из-за пазухи небольшой кошелёк и протянул. — Держи.

Ян Цзинь взял. Почувствовал тяжесть. Развязал.

Внутри лежал один серебряный таэль и ещё несколько монет.

Он уставился на кошелёк.

Потом снова поднял взгляд на Лао Вэя.

Потом снова на кошелёк.

— Это... — начал он.

— Тысяча сто двадцать пять монет, — спокойно сказал Лао Вэй. — Один таэль и сто двадцать пять медных. За вычетом моих двадцати процентов.

Ян Цзинь открыл рот.

Потом закрыл.

Потом снова открыл.

Всё это время Лао Вэй смотрел на него с абсолютно невозмутимым лицом. Но где-то в уголках глаз что-то едва заметно подрагивало.

— Это... за десять флаконов? — наконец выдавил Ян Цзинь.

— За десять флаконов.

— Но я думал... — Он начал считать в голове — быстро, спотыкаясь. — По нашей цене это должно было быть... то есть после вашей доли...

— Я продал дороже, — просто сказал Лао Вэй.

— Дороже?

— В Цинхэ другие цены. Я же говорил тебе: информация — это деньги. Ты не спрашивал, по какой цене продавать — просто дал флаконы. Я продал по той, которую посчитал правильной.

Ян Цзинь смотрел на кошелёк. Потом на Лао Вэя. Потом снова на кошелёк.

— Вы взяли свои двадцать процентов от... большей суммы, — медленно сказал он.

— Да.

— Значит, вы заработали больше, чем мы договаривались.

— Да.

Пауза.

— Это... — Ян Цзинь помолчал, пытаясь понять, что именно он чувствует. — Это нечестно.

— Возможно, — согласился Лао Вэй. Ни тени смущения в голосе. — Но ты получил больше, чем ожидал. И я получил больше, чем ожидал. Оба в плюсе.

Ян Цзинь смотрел на него.

С одной стороны — это было правдой. Он держал в руках таэль и сто двадцать пять монет там, где ожидал значительно меньше. С другой стороны — Лао Вэй установил цену сам, без согласования, и взял свой процент от неё.

— В следующий раз, — сказал Ян Цзинь медленно, — мы договариваемся о цене продажи заранее. До того как вы уходите.

Лао Вэй посмотрел на него. Потом кивнул — один раз, коротко.

— Справедливо, — сказал он.

И в этом кивке снова было то самое выражение — не похвала, но что-то похожее. Как будто Ян Цзинь сдал небольшой экзамен, о котором не знал.

Это было немного раздражающим.

——

Лао Вэй остался на чай — не потому что хотел чая, а, судя по всему, потому что у него было что рассказать.

Они сидели втроём — старик Чэнь, Ян Цзинь и Лао Вэй — за столом в лавке. Чэнь Чжан пристроился на ящике в стороне, делая вид, что его здесь нет.

— В Цинхэ твой отвар взяли хорошо, — сказал Лао Вэй, грея руки о чашку. — Три грузчика купили сразу, потом пришли ещё двое — от них услышали. Один рыбак спросил, будет ли ещё. Я сказал, что будет.

— Когда вы снова идёте в Цинхэ? — спросил Ян Цзинь.

— Через две недели, может чуть раньше.

— Я могу подготовить двадцать флаконов.

— Двадцать — хорошо. — Лао Вэй отпил чай. — Только предупреждаю: там появился один торговец, который уже спрашивал, что за отвар и откуда. Любопытный. Может начать искать сам.

Ян Цзинь нахмурился.

— Кто такой?

— Местный. Травами торгует. Нос везде суёт — это его работа.

— Рецепт он не найдёт, — сказал Ян Цзинь. — Состав угадать можно, но пропорции — нет.

— Угадает если не рецепт, то что-то похожее, — спокойно сказал Лао Вэй. — Это вопрос времени. У тебя есть несколько месяцев, может полгода, пока он разберётся и наладит производство.

— Полгода, — повторил Ян Цзинь.

— Или меньше. Зависит от того, насколько он умный.

Старик Чэнь молчал, слушая. Чэнь Чжан на своём ящике сделал выразительное лицо, но промолчал.

— Значит, нужно за это время набрать достаточно постоянных покупателей, — сказал Ян Цзинь, думая вслух. — Которые будут брать именно у нас, даже когда появятся другие.

— Правильно думаешь, — сказал Лао Вэй.

— Это снова про доверие.

— Это всегда про доверие.

——

Лао Вэй ушёл после чая — так же спокойно, как всегда.

Ян Цзинь сидел за столом и смотрел на кошелёк, который лежал перед ним.

Один таэль серебра и сто двадцать пять медных. Итого — больше двух таэлей в копилке. Нужно ещё почти три.

Он взял дощечку и начал считать. Если в следующий раз Лао Вэй возьмёт двадцать флаконов — и если в Цинхэ цена та же — это ещё примерно два таэля с небольшим. За вычетом себестоимости и его доли.

Он мог бы приближаться к цели быстрее, чем думал.

— О чём думаешь? — спросил старик Чэнь.

— О деньгах.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо. — Ян Цзинь помолчал. — Наверное.

Старик Чэнь посмотрел на него.

— Ты сейчас должен быть доволен. Деньги пришли, лавку убрали, Чжан Ху занялся Ли Тао. Что не так?

Ян Цзинь думал.

— Лао Вэй взял больше, чем мы договаривались, — сказал он наконец. — Я не заметил сразу. Сидел с открытым ртом и радовался деньгам. Это... глупо.

— Ты пятнадцатилетний мальчик, — сказал старик Чэнь. — Увидеть таэль серебра — нормально растеряться.

— Но я должен был сразу посчитать.

— Ты посчитал. Через минуту — но посчитал. И сказал ему. И он согласился с твоими условиями на будущее. — Старик Чэнь пожал плечами. — Это нормально. Нельзя всё делать правильно с первого раза. Особенно когда тебе пятнадцать и ты впервые держишь таэль серебра в руках.

Ян Цзинь смотрел на дощечку.

— Я бы хотел делать правильно с первого раза.

— Все бы хотели, — сказал старик Чэнь. — Это не мешает им ошибаться.

Снаружи доносился привычный шум деревни — скрип телеги, чьи-то голоса, далёкий лай собаки. Обычный деревенский вечер, ничем не примечательный.

Ян Цзинь убрал кошелёк в надёжное место — туда, где хранил остальные сбережения. Потом взял новую дощечку и написал сверху:

*«Цена за следующий раз: договариваться о цене продажи до, а не после.»*

Потом подумал и дописал снизу:

*«И не открывать рот как рыба, когда видишь серебро.»*

Посмотрел на написанное. Зачеркнул последнюю строчку.

Потом подумал ещё раз — и восстановил.

Пусть будет. Это тоже урок.

——

На следующее утро пришёл человек от Чжан Ху.

Не сам Чжан Ху — один из его людей, молодой парень с широкими плечами и совершенно непроницаемым лицом. Пришёл к открытию лавки, когда Ян Цзинь как раз выставлял утренний лоток.

— Чжан Ху сказал передать, — сказал парень. — Вопрос решён. Люди Ли Тао больше не придут.

Ян Цзинь смотрел на него.

— Как решён?

Парень пожал плечами.

— Решён.

— А Ли Тао...

— Ли Тао понял, — сказал парень. И таким тоном, что продолжать вопросы как-то не хотелось.

Он ушёл так же молча, как пришёл.

Чэнь Чжан вышел из лавки — он слышал разговор.

— Значит, Чжан Ху поговорил с Ли Тао, — сказал он.

— Похоже.

— Интересно, как именно поговорил.

Ян Цзинь думал о сломанном столе. О том, как Чжан Ху ударил его ладонью — без замаха, буднично, как человек, который знает, что так получится.

— Думаю, не словами, — сказал он.

Чэнь Чжан помолчал. Потом кивнул.

— Ну и ладно. Главное — результат.

Ян Цзинь убрал дощечку с ценами и пошёл готовить утреннюю партию свёртков. Работа не ждала, даже когда в жизни происходило что-то важное.

——

День шёл своим чередом.

Покупатели приходили — больше обычного, как ни странно. Ян Цзинь потом понял почему: слух о разгроме лавки прошёл по деревне быстро, и несколько человек зашли просто из любопытства — посмотреть, что да как. Любопытство — это тоже поток покупателей, если правильно воспользоваться.

Он обслуживал всех одинаково: вежливо, без лишних объяснений, давал попробовать свёрток тем, кто колебался. Четверо из случайных любопытных ушли с покупкой. Двое просто поглазели и ушли.

Один — рослый мужчина в хорошей одежде, явно не местный — долго стоял у прилавка, разглядывал флаконы с отваром, которые снова стояли на полке.

— Что это? — спросил он наконец.

— Восстановительный отвар, — ответил Ян Цзинь стандартно. — Для тех, кто много работает руками. Вечером выпить — утром меньше болит.

Мужчина взял флакон, покрутил в руках.

— Сам делаешь?

— Сам.

— Из чего?

Ян Цзинь посмотрел на него. Улыбнулся вежливо.

— Из трав.

— Каких?

— Из правильных, — сказал Ян Цзинь.

Мужчина посмотрел на него — с удивлением, потом с чем-то похожим на уважение.

— Хорошо. Дай два флакона.

Ян Цзинь завернул, принял монеты. Мужчина ушёл.

Чэнь Чжан, наблюдавший из-за стеллажа, подошёл.

— Торговец?

— Не знаю. Может быть.

— Осторожно ты с ним. Правильно.

— Я помню про Лао Вэя в Цинхэ, — сказал Ян Цзинь. — Кто-то уже ищет состав. Не надо помогать им самому.

Чэнь Чжан хмыкнул.

— Умнеешь.

— Стараюсь, — сказал Ян Цзинь без особой гордости.

——

Вечером, уже после закрытия, Ян Цзинь сидел у лампы и считал.

Два таэля и сто двадцать пять медных в копилке. До цели — почти три таэля. Если Лао Вэй в следующий раз возьмёт двадцать флаконов и цена в Цинхэ не упадёт — это ещё примерно два таэля после его доли. Плюс текущий доход от лавки — свёртки, корзины, отвар здесь. Через месяц-полтора — может быть три таэля. Через два — четыре.

Это было лучше, чем он думал ещё месяц назад. Заметно лучше.

Он закрыл глаза и попробовал просто посидеть тихо — без расчётов, без планов, просто так. Получилось плохо. Через двадцать секунд он уже думал о том, что семнадцатый товар — мазь аптекаря Суна — продаётся хуже, чем он ожидал, и надо понять почему.

Он открыл глаза, вздохнул и взял дощечку.

За стеной тихо переговаривались старик Чэнь и Чэнь Чжан — о чём-то обыденном, деревенском, без торговли и расчётов. Ян Цзинь слышал их голоса как фон — привычный, почти домашний.

Он подумал, что за последние несколько месяцев это место стало чем-то вроде дома. Не его домом — дом у него пока не было. Но чем-то близким к этому.

Потом он поймал эту мысль, покрутил её в голове и убрал обратно. Сентиментальность — это хорошо, но она мешает считать.

До конца задания — двадцать три дня.

Земли нет.

Надо думать быстрее.

Он написал на дощечке: *«Земля — три таэля на окраине. Три таэля — когда?»*

Потом написал ниже: *«Арендовать временно — пока не хватает? Спросить у дяди Чэня.»*

Потом подумал ещё и написал совсем мелко, у самого края дощечки: *«Или условия задания можно выполнить иначе?»*

Он уставился на эту последнюю строчку.

Система дала задание: один му земли. Она не говорила — купить. Она не говорила — быть единственным владельцем. Может быть, есть какой-то другой способ, который он пока не видит.

Он убрал дощечку и лёг спать.

Утром — тренировка. Потом — разговор со стариком Чэнем о земле и об аренде. Потом — начать готовить двадцать флаконов для Лао Вэя.

Деревня Линъюнь засыпала. Где-то за стеной тихонько вздыхал старик Чэнь, укладываясь спать. Чэнь Чжан уже храпел.

Двадцать три дня.

Ян Цзинь закрыл глаза.

——

Ночью, когда лавка затихла, система появилась — тихо, без особых предисловий.

══════════════════════════════════════

[СИСТЕМА ПЕРЕДОВЫХ ТЕХНОЛОГИЙ]

[СВОДКА ТЕКУЩЕГО ЗАДАНИЯ]

══════════════════════════════════════

ЗАДАНИЕ: ОТКРЫТЬ СОБСТВЕННЫЙ МАГАЗИН

Прогресс: 77 / 100 дней

Ассортимент: 18 / 18 позиций ✓

Земля: 2,1 таэля / 5 таэлей накоплено

──────────────────────────────────────

ХАРАКТЕРИСТИКИ:

Интеллект — 2,0

Математика — 0

Экономика — 3,0

Наука — 0

Биохимия — 0

Инженерия — 0

Телосложение — 1,1