Цена удобства

Глава 5 — Цена удобства

Прошло уже два дня с тех пор, как Ян Цзинь пробудил систему.

За эти два дня мир вокруг совершенно не изменился.

Небо над деревней Линъюнь всё так же затягивалось утренним туманом. Люди всё так же просыпались до рассвета, чтобы успеть выйти в поле до жары. Бедняки продолжали считать каждую медную монету, а торговцы — каждое зерно риса.

Даже сам Ян Цзинь внешне почти не изменился.

Он всё ещё оставался худым, слабым и болезненно бледным мальчишкой, на которого редко обращали внимание. Его одежда всё так же висела мешком на слишком худом теле, а руки дрожали после любой тяжёлой работы.

Но внутри него постепенно происходило что-то странное.

Его мысли менялись.

Раньше он просто замечал вещи.

Теперь же он начинал задумываться: почему они происходят именно так.

Даже самые обычные мелочи больше не казались ему случайными.

Почему один торговец богатеет, а другой разоряется?

Почему хороший рис покупают редко?

Почему бедняки постоянно жалуются на жизнь, но почти ничего не меняют?

Почему некоторые люди будто заранее знают, где можно получить выгоду?

Чем больше Ян Цзинь думал, тем сильнее ему казалось, что мир напоминает огромный сложный механизм.

И если понять, как он работает…

можно изменить очень многое.

Именно поэтому он сейчас сидел на складе среди мешков с рисом, несмотря на то что за окном уже начинало светлеть.

Он не спал всю ночь.

Перед ним лежали исписанные бамбуковые дощечки.

На одних были грубые подсчёты.

На других — короткие заметки.

На третьих — странные попытки сравнить качество риса из разных мешков.

В эпоху Сун бумага уже существовала, но для обычных бедняков вроде Ян Цзиня оставалась слишком дорогой. Даже старик Чэнь использовал её только для важных записей и долговых расчётов.

Поэтому Ян Цзиню приходилось писать на старых бамбуковых пластинах, часть из которых уже использовалась раньше.

Он медленно провёл пальцем по одной из дощечек и тихо пробормотал:

— Нет… если очищать рис после просушки, потери должны быть меньше…

Голос звучал хрипло от усталости.

Под глазами залегли тёмные круги, а голова временами становилась тяжёлой и мутной. Для человека с настолько слабым телом бессонная ночь была почти издевательством над самим собой.

Но Ян Цзиню было всё равно.

Он впервые в жизни чувствовал настолько сильное возбуждение от собственных мыслей.

Не радость.

Не счастье.

А именно возбуждение.

Словно он случайно коснулся чего-то очень важного.

Ещё несколько дней назад он даже не задумывался о подобных вещах. Рис был просто рисом. Еда — просто едой. Торговля — чем-то далёким и непонятным.

Но теперь всё выглядело иначе.

Он начал замечать детали.

Плохой рис был жёстким не потому, что людям не повезло.

А потому что:

его плохо сушили;

плохо очищали;

смешивали разные сорта;

хранили во влажности;

слишком торопились при обработке.

И главное…

за всеми этими проблемами стояли деньги.

Или их отсутствие.

Ян Цзинь медленно поднял одну из рисинок и задумчиво покрутил между пальцами.

Даже настолько маленькая вещь могла рассказать о жизни людей намного больше, чем казалось на первый взгляд.

В этот момент дверь склада резко скрипнула.

Ян Цзинь вздрогнул и быстро поднял голову.

Внутрь вошёл высокий мужчина с загорелым лицом и широкими плечами.

Чэнь Чжан.

Сын старика Чэня.

Ему было чуть больше тридцати, и почти всю жизнь он помогал отцу с лавкой. Постоянная работа сделала его движения грубыми и уверенными, а характер — жёстким и прямолинейным.

Он сразу заметил исписанные дощечки.

А затем нахмурился.

— Ты вообще спал?

Ян Цзинь неловко улыбнулся.

— Немного.

— Врёшь.

Чэнь Чжан подошёл ближе и поднял одну из дощечек.

На ней были грубые подсчёты и короткие пометки.

> «Плохой рис — больше отходов»

«Мелкие камни ломают зубы»

«Люди едят больше, если рис жёсткий»

«Хорошая очистка = меньше потерь?»

Чжан некоторое время молча смотрел на записи.

А затем тяжело вздохнул.

— И ради этого ты сидел здесь всю ночь?

Ян Цзинь слегка смутился.

— Я хотел сначала всё продумать, прежде чем рассказывать дяде Чэню.

Чэнь Чжан покачал головой.

— Мир не меняется только потому, что кто-то слишком много думает.

Он говорил без злобы.

Скорее с усталостью человека, который слишком давно живёт тяжёлой жизнью.

Ян Цзинь уже начал замечать одну вещь:

люди, постоянно работающие ради выживания, редко верят в идеи.

Потому что идеи не кормят сразу.

А голод ждать не любит.

Чэнь Чжан бросил дощечку обратно.

— Ладно. Хватит сидеть. Помоги лучше с товаром.

Ян Цзинь молча поднялся.

Тело тут же отозвалось слабостью.

Ноги стали ватными, а в висках неприятно застучало. Всего за несколько дней работы он уже начал понимать, насколько тяжёлым может быть обычный физический труд.

Особенно для человека, который ещё недавно умирал от голода.

Они вместе подошли к мешкам с рисом.

Чэнь Чжан без особого напряжения закинул один мешок себе на плечо и понёс к выходу.

Ян Цзинь попытался сделать то же самое.

Но стоило ему поднять мешок, как руки сразу задрожали.

Спина болезненно заныла.

Мир перед глазами слегка поплыл.

Он стиснул зубы и всё же сумел сделать несколько шагов.

Чэнь Чжан молча наблюдал за этим.

Пока Ян Цзинь с трудом переносил один мешок, он успел перенести ещё четыре.

Разница между ними ощущалась почти пугающей.

Но Ян Цзинь не чувствовал зависти.

Скорее понимание.

Сила тоже была результатом времени.

Двадцать лет тяжёлой работы не могли исчезнуть просто потому, что кто-то получил систему.

Когда работа была закончена, они направились к дому старика Чэня.

Деревня постепенно просыпалась.

Кто-то уже нёс воду из колодца.

Кто-то ругался из-за цен на зерно.

Где-то плакал ребёнок.

А возле дороги двое стариков спорили о погоде и будущем урожае.

Ян Цзинь внезапно поймал себя на том, что всё чаще слушает разговоры окружающих.

Люди постоянно говорили о деньгах.

О ценах.

О долгах.

О нехватке еды.

О том, кому повезло продать товар дороже.

Мир словно постепенно открывал перед ним свои скрытые правила.

Когда они вошли во двор, старик Чэнь как раз выходил из дома.

Увидев мешки под глазами Ян Цзиня, он сразу нахмурился.

— Ты чего выглядишь хуже мертвеца?

Прежде чем Ян Цзинь успел ответить, Чэнь Чжан усмехнулся:

— Он всю ночь сидел на складе и портил дощечки своими расчётами.

Старик Чэнь прищурился.

— Всю ночь?

Ян Цзинь слегка отвёл взгляд.

— Я просто думал…

— О чём?

Несколько секунд Ян Цзинь молчал.

А затем медленно заговорил:

— О рисе.

Чэнь Чжан тихо фыркнул.

Но Ян Цзинь продолжил:

— Я заметил, что дешёвый рис не просто хуже. Его ещё и неправильно хранят. Там слишком много мусора, влажного зерна и шелухи.

Старик Чэнь спокойно слушал.

— И?

— Если улучшить обработку, рис станет лучше. Тогда его можно будет продавать дороже.

На этот раз Чэнь Чжан всё же рассмеялся.

Не зло.

Скорее устало.

— Ты действительно думал над этим всю ночь?

Ян Цзинь слегка смутился.

— А что тут смешного?

Старик Чэнь взял чашу с водой и спокойно ответил:

— Потому что бедняки покупают не лучший товар. А самый дешёвый.

Он сделал глоток и продолжил:

— Хороший рис стоит дороже.

> Хорошая очистка требует времени.

Время требует рабочих рук.

Рабочие руки требуют денег.

Он пожал плечами.

— А денег у бедняков нет.

Эти слова заставили Ян Цзиня задуматься.

Он вдруг понял, что снова смотрел слишком поверхностно.

Ему казалось: лучший товар автоматически станет ценнее.

Но мир работал иначе.

Иногда плохой товар продолжал существовать не потому, что люди были глупыми.

А потому что у них не было выбора.

Во время завтрака Ян Цзинь почти не разговаривал.

Он медленно ел жёсткий рис и продолжал размышлять.

Рис действительно был неприятным.

Местами слишком твёрдым.

Иногда между зубами даже хрустели мелкие частицы шелухи.

Но никто за столом не обращал на это внимания.

Для них это была обычная еда.

Привычная.

Именно тогда Ян Цзинь заметил ещё кое-что.

Чэнь Чжан ел очень быстро.

Почти не пережёвывая.

Словно еда была не удовольствием, а просто коротким перерывом между работой.

То же самое происходило и с другими рабочими.

Рыбаки.

Грузчики.

Крестьяне.

Большинство ели:

быстро;

неудобно;

на ходу.

Ян Цзинь медленно опустил взгляд на миску.

А затем неожиданно начал осторожно сжимать рис пальцами.

Старик Чэнь приподнял бровь.

— Ты чего делаешь?

Ян Цзинь не ответил сразу.

Мысли в голове начали двигаться всё быстрее.

Если рис сделать плотнее…

Добавить немного солёных овощей…

Завернуть в листья…

Такую еду можно будет носить с собой.

Есть прямо во время работы.

Не тратить время на миски и палочки.

Сердце Ян Цзиня забилось быстрее.

На этот раз он думал уже не о качестве.

А об удобстве.

И внезапно понял:

люди готовы платить не только за хороший товар.

Но и за экономию времени.

Он медленно поднял голову.

— Дядя Чэнь…

— М?

— А если продавать еду, которую удобно брать с собой?

Чэнь Чжан усмехнулся.

— И кто её покупать будет?

Но старик Чэнь неожиданно не рассмеялся.

Он внимательно посмотрел на Ян Цзиня.

Очень внимательно.

Так, как торговец смотрит на вещь, которую пока ещё не понял до конца.

— Продолжай, — спокойно сказал он.

Ян Цзинь слегка растерялся.

Но всё же начал объяснять:

— Рыбаки и рабочие часто едят прямо во время работы. Если сделать еду, которую можно носить с собой… люди смогут есть быстрее.

— Быстрее — не значит выгоднее, — сразу ответил Чэнь Чжан.

Но Ян Цзинь уже начал понимать нечто важное.

— Если человек устаёт меньше… он работает дольше.

Во дворе ненадолго повисла тишина.

Даже старик Чэнь слегка прищурился.

А Ян Цзинь внезапно почувствовал странное возбуждение.

Потому что впервые одна из его мыслей начала выглядеть не как детская фантазия.

А как что-то действительно полезное.