Голод

Глава 1 — Голод

Деревня Линъюнь просыпалась медленно.

Сначала над рисовыми полями поднимался редкий белый туман. Потом из домов начинал тянуться дым — тяжёлый, с запахом сырого дерева и дешёвого угля. Где-то лениво лаяли собаки, скрипели старые колодцы, хлопали деревянные ставни.

Это было обычное утро.

Такое же, как вчера.

И такое же, как сотни других дней до этого.

Солнце ещё не успело подняться высоко, а люди уже работали. Для деревни бедность была не временной трудностью, а привычкой, впитавшейся в землю, в лица, в голоса.

Никто здесь не жил легко.

Но даже среди бедняков существовали те, кого считали хуже остальных.

Ян Цзинь был одним из них.

— Эй, смотрите, опять этот дохляк припёрся!

Грубый смех раздался возле колодца.

Несколько подростков, уже таскавших воду с самого утра, обернулись в сторону худого мальчишки в выцветшей серой одежде.

Ян Цзинь остановился.

На его плечах висела старая бамбуковая корзина, перевязанная потрёпанной верёвкой. Настолько старая, что казалось — ещё немного, и она просто развалится.

Сам он выглядел не лучше.

Худой.

Слишком худой даже для деревенского ребёнка.

Щёки впали, кожа потемнела от солнца, а руки были покрыты мелкими царапинами и мозолями.

Но больше всего выделялись его глаза.

Спокойные.

Слишком спокойные для человека его возраста.

— Чего молчишь? — фыркнул Чжан Ши, сын кузнеца. — Или опять всю ночь мечтал стать великим учёным?

Рядом кто-то громко прыснул со смеху.

— Учёным? Он даже считать нормально не умеет!

— Да он половину слов не знает!

— Ха! Может, Ян Цзинь хочет стать чиновником?

Толпа подростков снова расхохоталась.

Один из них демонстративно поклонился.

— Господин учёный, не забудьте нас, когда станете богатым!

Смех стал ещё громче.

Ян Цзинь молча смотрел на них.

Он уже привык.

В деревне смеялись над каждым, кто отличался от остальных.

А он отличался.

Не силой.

Не богатством.

Не умом.

Вопросами.

Он постоянно спрашивал вещи, которые раздражали взрослых.

Почему зимой люди болеют чаще?

Почему богатые торговцы всегда покупают зерно заранее?

Почему после дождя земля пахнет иначе?

Почему одним людям везёт с рождения, а другим приходится выживать?

На такие вопросы никто отвечать не хотел.

— Ты чего уставился? — нахмурился Чжан Ши.

Ян Цзинь медленно отвёл взгляд.

— Ничего.

— Тогда проваливай. От тебя даже пользы нет.

Ян Цзинь спокойно прошёл мимо них к колодцу.

Старое ведро скрипнуло, когда он опустил его вниз.

Руки дрожали.

Он не ел уже почти два дня.

Точнее, ел… если горсть жидкой каши можно было назвать едой.

Вчера он работал у старика Лю — помогал таскать дрова с холма. За это ему дали половину чёрствой лепёшки.

Половину.

Этого едва хватило, чтобы не потерять сознание прямо тогда.

Когда он вытащил ведро, в глазах на мгновение потемнело.

Тело становилось всё тяжелее.

Словно внутри него постепенно исчезала сама сила жить.

— Смотри не свались туда, — усмехнулся кто-то за спиной. — Нам потом тебя вытаскивать придётся.

— Да кому он нужен?

— Верно.

Ян Цзинь ничего не ответил.

Он поднял ведро и сделал несколько глотков холодной воды.

Живот сжался ещё сильнее.

Пустой желудок ненавидел воду.

Но другого выбора не было.

Он поставил ведро обратно и медленно пошёл вниз по улице.

Деревня постепенно оживала.

Женщины стирали одежду возле домов, мужчины грузили мешки с зерном на старые телеги, дети бегали босиком по пыльной дороге.

Обычная жизнь.

Только Ян Цзинь давно чувствовал, что для него в этой жизни места почти нет.

Он жил один.

Мать умерла несколько лет назад от болезни.

Отец ушёл работать в город и не вернулся.

Кто-то говорил, что он погиб.

Кто-то — что просто сбежал.

Ян Цзинь давно перестал спрашивать.

Сначала было больно.

Потом — пусто.

А потом осталась только привычка жить дальше.

Он свернул к старому складу возле окраины деревни.

Там часто разгружали товары проезжие торговцы.

Иногда после них оставались:

испорченные овощи,

сломанные корзины,

обрывки ткани,

или что-нибудь ещё, что можно было обменять на еду.

Сегодня ему повезло меньше.

Почти ничего не осталось.

Лишь несколько гнилых листьев капусты валялись возле стены.

Ян Цзинь поднял один лист.

Посмотрел.

И всё равно убрал в корзину.

Даже это было едой.

Позади послышались шаги.

— Ты серьёзно будешь это есть?

Ян Цзинь обернулся.

Старик Чэнь, державший маленькую лавку неподалёку, смотрел на него с тяжёлым вздохом.

— Если сварить… ещё нормально, — тихо ответил Ян Цзинь.

Старик помолчал.

Потом достал из рукава маленький кусок сухого хлеба.

— Держи.

Ян Цзинь замер.

— Я…

— Просто бери уже, — буркнул старик. — Смотреть на тебя страшно.

Мальчик осторожно взял хлеб обеими руками.

Даже такой маленький кусок сейчас казался сокровищем.

— Спасибо.

Старик Чэнь махнул рукой.

— Лучше бы ты перестал витать в облаках и занялся делом. Постоянно смотришь куда-то, будто мир изучаешь.

Ян Цзинь неожиданно тихо спросил:

— А разве плохо… изучать мир?

Старик усмехнулся.

— Мир не изучать надо. В мире выживать надо.

Ян Цзинь опустил взгляд на кусок хлеба.

А потом очень спокойно ответил:

— Если понимать мир… выживать станет легче.

Старик Чэнь на мгновение замолчал.

В его глазах мелькнуло что-то странное.

Но почти сразу исчезло.

— Иди уже, философ.

Ян Цзинь слегка поклонился и ушёл.

Но внутри него эти слова продолжали звучать снова и снова.

> Если понимать мир… выживать станет легче.

Он не знал почему.

Но ему казалось, что это правда.

Абсолютная.

Нерушимая.

Люди в деревне жили так, словно мир невозможно изменить.

Словно голод, холод и нищета были законами природы.

Но Ян Цзинь не хотел в это верить.

Если существуют причины…

Значит, существуют и решения.

Даже если он пока их не знает.

Он крепче сжал в руках кусок хлеба.

И в этот момент его живот снова болезненно свело.

Голова закружилась.

Ноги стали ватными.

Но Ян Цзинь продолжал идти.

Шаг за шагом.

Потому что сдаваться он не собирался.

Никогда.

Даже если весь мир считает его бесполезным.

---

Солнце давно скрылось за горами.

Деревня постепенно затихала.

Где-то ещё слышались голоса, лай собак, скрип закрывающихся дверей, но улицы уже почти опустели.

Ян Цзинь сидел возле своей полуразвалившейся хижины, прислонившись спиной к холодной стене.

Кусок хлеба давно закончился.

Голод — нет.

Наоборот.

С каждым часом становилось только хуже.

Живот болел уже не приступами, а постоянно, словно внутри него медленно проворачивали тупой нож.

Он поднял голову к небу.

Сегодня оно было особенно ясным.

Тёмным.

Бесконечным.

Миллионы звёзд холодно мерцали где-то высоко над деревней Линъюнь, будто существовали совсем в другом мире.

Ян Цзинь долго смотрел на них молча.

А потом тихо спросил:

— Почему…

Голос прозвучал хрипло.

— Почему люди вообще живут так…

Ветер слегка качнул сухую траву возле дома.

Ответа не было.

Да и кто мог ответить?

Старики говорили:

> “Так устроена жизнь.”

Но Ян Цзинь ненавидел этот ответ.

Если всё в мире имеет причину…

Тогда и бедность имеет причину.

И голод.

И страдания.

А если есть причина…

Значит, это можно изменить.

Даже если никто другой в это не верит.

Пальцы Ян Цзиня медленно сжались.

Он не хотел умирать.

Не здесь.

Не вот так.

Не как безымянный деревенский мальчишка, о котором никто даже не вспомнит через несколько дней.

Нет.

Если ему суждено жить…

Тогда он заберётся выше всех.

Увидит то, чего не видел никто.

Поймёт мир.

Изменит его.

Даже если на это уйдёт вся жизнь.

Сознание начало мутнеть.

Перед глазами всё поплыло.

Тело больше не слушалось.

Но даже падая на холодную землю, Ян Цзинь всё ещё пытался подняться.

Снова.

И снова.

Словно отказывался принимать собственную слабость.

А потом…

мир исчез.

Не было боли.

Не было холода.

Не было голода.

Только бесконечная тёмная пустота.

И в этой пустоте внезапно появилось нечто.

Не свет.

Не звук.

Не голос.

А ощущение присутствия чего-то огромного и холодного.

—

> [Обнаружен подходящий субъект.]

—

> [Анализ…]

—

> [Высокая любознательность.]

—

> [Высокая адаптивность.]

—

> [Критическое состояние организма.]

—

> [Соответствие требованиям подтверждено.]

—

Тьма дрогнула.

И перед сознанием Ян Цзиня впервые появились странные символы, которых он никогда раньше не видел.

Но почему-то…

он понимал их смысл.

—

> [СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА]