Глава 47.0

Глава 47

— Заодно и артефакт связи оставил.

Я достала кулон, спрятанный под одеждой, и показала его Зенону. Тот нахмурился.

— Вы его еще не выбросили?

— Зачем мне его выбрасывать?

— Тогда продадите?

— Кто знает, как всё повернется. Может, он еще пригодится, так что пока оставлю.

Зенон с каким-то ожесточением набросился на свой торт. Раздавив вилкой ни в чем не повинный кусок, он мрачно спросил:

— Госпожа Анелли. Если мы с этим принцем поссоримся, вы ведь будете на моей стороне?

Вопрос прозвучал так, словно между прочим, но его взгляд, то и дело бросаемый на меня, говорил о том, что он жаждет ответа.

Надо же, он вспомнил тот разговор о том, чью сторону я приму, и решил закинуть удочку. Не ожидала такой быстрой реакции.

Это даже забавно. Наверное, Зенон — единственный простолюдин во всем мире, который рискнул бы поставить себя на одну доску с принцем и предложить такой выбор.

— С чего бы тебе ссориться с принцем Генрихом?

— Кто знает, как всё повернется.

— Я, конечно, не знаю будущего, но уверена, что вам делить нечего. Хватит нести чушь. Так когда будет готов мой артефакт?

Я как ни в чем не бывало сменила тему.

Бедный кусок торта к этому моменту уже превратился в неаппетитную кашу. Кто играет с едой, тот потом плачет, не слышал?

— Зенон?

Продолжая издеваться над десертом, Зенон послушно ответил:

— Он просит еще четыре дня.

— Целых четыре дня? И всё это время мы будем жить здесь?

— Да. Но, с другой стороны, этот особняк безопасен. Если сюда и нагрянут поисковые отряды, дальше ворот они не пройдут.

Ну, императорские отряды и ищейки Роамов — это понятно. Но меня больше всего волновал другой человек.

— А святые рыцари?

Эта пугающая способность Самуэля выслеживать меня наверняка никуда не делась.

— Я не могу ручаться, но... На весь особняк наложено заклинание, скрывающее следы магии. Как на той ленте, которую я завязал дюллаханам. Это продвинутая версия того заклинания. Вполне возможно, оно скроет и вашу ауру, госпожа Анелли.

— А точно проверить нельзя?

— Нельзя, ведь мы не знаем, что именно оставляет эти «следы», по которым вас находят.

Значит, стопроцентной гарантии нет. Скрестив руки на груди, я ненадолго задумалась, но вскоре отбросила эти мысли.

Я не могу уйти отсюда без артефакта. А если Самуэль появится, мы просто сбежим. Тем более сейчас со мной целых четыре дюллахана.

К тому же Самуэль, в отличие от Роамов, которым я нужна только живой, или Макселя, который ломает комедию про любовь, хотя бы не притворяется.

— Что ж, придется задержаться в этом городе на четыре дня.

До сих пор я только и делала, что бежала без оглядки. Нужно использовать эту передышку, чтобы привести в порядок вещи и продумать дальнейший план.

— Четыре дня...

Я задумчиво потерла подбородок и склонила голову набок. План действий быстро созрел в моей голове.

Раз уж я всё равно собиралась сделать новые поддельные документы, можно убить двух зайцев одним выстрелом и заодно прогуляться.

***

— Вы упустили его?

— Приношу свои извинения. Этот святой рыцарь оказался гораздо способнее, чем мы предполагали.

Мужчина, низко склонив голову, оправдывался перед герцогом Роамом. Фрижиан, стоявшая чуть поодаль в углу кабинета, с раздражением сделала ему выговор:

— Вы должны были это предвидеть.

— Прошу прощения.

Герцог, с досадой глядя на подчиненного, взмахом руки отпустил его. Как только за ним закрылась дверь, Фрижиан ледяным тоном произнесла:

— Очевидно, что после инцидента с сиром Арином храм решил полностью оборвать с нами связи. Мы не можем вечно следить за сиром Самуэлем. Да и нет никаких гарантий, что он действительно способен найти Анелли.

Именно Самуэль обнаружил Анелли, когда та покинула Великий Храм. И он же нашел ее снова, когда ее похитила виверна.

Но после того как он обвинил сира Арина, храм перестал делиться с ними какой-либо информацией.

— Ты говоришь, он не проявлял никакой подозрительной активности.

На тихое бормотание герцога Фрижиан кивнула:

— Да. Было бы проще, если бы они сами нашли ее и спрятали...

Он подавил тяжелый вздох и с раздражением добавил:

— Одно мы знаем точно: Анелли нет в храме.

Герцог промолчал. Он просто смотрел на отчет, оставленный подчиненным.

— Последний монстр, похитивший Анелли, был дюллаханом. А недавно стали поступать сообщения о появлении дюллаханов в разных местах.

Фрижиан, бросив взгляд на документы в руках отца, серьезно продолжила:

— Во Фрейе, куда недавно ездил наследный принц, тоже ходили слухи о дюллахане. И хотя в итоге это оказался не дюллахан, нам нужно проверить все места, где их видели. Иначе императорская семья нас опередит.

О внезапной поездке Макселя столичные аристократы узнали только после того, как он отправился во Фрейю. Даже Лилия была не в курсе его планов.

Официально Максель поехал, чтобы успокоить взволнованный народ, но ни герцог Роам, ни Фрижиан этому не верили.

Максель наверняка связал появление дюллахана с Анелли, потому и поехал туда лично.

— Наследный принц и сегодня отказал всем в аудиенции?

— Да.

— И даже Лилии?

— Да.

К счастью, он вернулся ни с чем. Из-за своей нелепой затеи переночевать на заброшенной ферме он нарвался на рой пчел. Его лицо так опухло, что ему пришлось срочно бежать во дворец.

Говорят, он даже передал свои обязанности принцу Генриху, что вызвало немало тайных насмешек.

— Ходят слухи, что после поездки во Фрейю он несет какой-то бред.

— Бред?

Герцог отодвинул отчет и спокойно произнес:

— Что голова Анелли была отрублена.

— Он хочет сказать, что Анелли мертва?

— Кто знает. Он и сам не уверен, кого видел — Анелли или призрака.

Император, опасаясь, что перед праздником урожая поползут дурные слухи, щедро распахнул казну.

Он приказал увеличить размах празднеств в провинциях и устроить грандиозный фестиваль в столице, чтобы отвлечь внимание народа. Поисковым отрядам и городской страже было велено на время снизить активность, чтобы не портить праздничное настроение.

Аристократы, не посвященные в тайны дворца, воспринимают этот инцидент с наследным принцем как забавный анекдот.

Но герцог Роам, имеющий доступ к важной информации, знал, насколько сильно напряжен сейчас Император.

Император высоко ценил безупречную репутацию и способности Макселя. И слухи о том, что наследный принц бежал от призрака, будучи искусанным пчелами, явно не пришлись ему по душе. А уж если он еще и несет чушь о безголовой Воскресшей?

Если эти слова дойдут до храма, разразится небывалый скандал, поэтому решение запереть принца в его дворце было вполне логичным.

— А ты как думаешь? Анелли действительно мертва, как он говорит?

Если Анелли предстала перед Макселем без головы, значит, она мертва.

Но если она жива, а головы нет — это еще хуже. Тогда она больше похожа на монстра, чем на человека.

— Честно говоря, не думаю. Если бы ей суждено было так нелепо погибнуть, она бы вообще не воскресла.

— Да, я тоже так считаю.

Герцог заложил руки за спину и подошел к окну.

Вся столица сейчас кипит в подготовке к празднику урожая. Герцогство Роам — не исключение.

Сады и особняк уже привели в порядок и украсили к празднику. Скоро они устроят свой собственный банкет.

Раньше организацией банкетов всегда занимались герцогиня и Анелли. В это время года Анелли разрывалась между дворцом и особняком, работая до поздней ночи.

Но теперь все эти заботы легли на плечи Лилии.

У Лилии всегда был дар подбирать хороших слуг, поэтому герцог считал, что она справится, но почему-то подготовка шла из рук вон плохо.

— От поисковых отрядов никаких новостей?

— Никаких.

— А Лилия... больше ничего не говорила о пророчествах?

— Нет.

Пророчества Лилии всегда казались неиссякаемым источником. Может, они слишком полагались на них?

— Отец, раз уж зашел разговор, я хотел кое-что вам сказать.

Фрижиан прикусила губу, словно решаясь, и понизила голос:

— Оказывается, Лилия втайне от нас владела несколькими шахтами.

— Шахтами?

— Да. Мы выяснили, что она стала их владелицей еще до переезда в столицу. Прибыль от них колоссальная, но когда я попытался мягко расспросить ее, она уклонилась от ответа.

Шахты? Семья Лилии была разорена, они не оставили ей даже захудалого домика, не говоря уже о шахтах.

Взгляд герцога Роама заледенел.

— Говорят, золотую жилу нашли вскоре после того, как она купила эти земли. Она наверняка знала об этом благодаря пророчеству.

Губы Фрижиана искривились в презрительной усмешке.

— Только непонятно, зачем она всё это скрывала и терпела унижения, играя роль бедной сиротки в столице.

Теплая улыбка Лилии и ее доброе сердце очаровали столичную аристократию. Все были тронуты тем, как она не теряла оптимизма, несмотря на тяжелые жизненные обстоятельства.

О ней говорили как о глотке свежего воздуха в душном столичном обществе и рассыпались в льстивых комплиментах.

Считалось, что Макселя тоже покорили именно эти ее качества.

Помню, как он предложил: почему бы не удочерить бедняжку Лилию и не дать ей фамилию Роам?

Тогда помолвка между Роамами и императорской семьей осталась бы в силе, а юный герцог беспрепятственно унаследовал бы титул.

Именно Максель всё это придумал.

«Если бы он знал, что она владеет шахтами, он бы не стал называть ее "бедняжкой"».

Вспомнив, как важно раздувался Максель, уверенный в гениальности своего плана, Фрижиан горько усмехнулась.

— Может, пророчество с самого начала было ложным?

— Ты так думаешь?

— Анелли... Пророчество о том, что из-за Анелли падет наш дом, так и не сбылось.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Мрачный герцог отвернулся от окна и посмотрел на сына.

— Потому что мы отправили ее на эшафот.

Губы герцога Роама мелко задрожали.

А что, если они стали жертвами ложного пророчества? От одной этой мысли становилось дурно.

— Разве мы не убили ее до того, как она успела разрушить наш дом? Теперь уже невозможно проверить, было пророчество истинным или ложным.

Подписывайтесь на наши соцсети, ваша активность очень важна для нас *_* (а еще там доступно больше глав!)