Глава 40.0

Глава 40

Мы снова сняли тот самый дом, который сами же и разгромили.

Его, конечно, никто не ремонтировал, но выбора у нас не было.

Хозяин, уже получивший от меня щедрую плату, без лишних вопросов пустил нас обратно. Возможно, он надеялся стрясти с меня еще немного денег.

Итак, мы смогли перевести дух, но это была лишь краткая передышка. Жигор и Тристан остались на цветочной ферме, а что делать с плачущим там дюллаханом, я ума не приложу.

Вдобавок ко всему, Зенон и Генрих продолжали сверлить друг друга настороженными взглядами.

— Раз уж вы благополучно покинули ферму, может, пойдете своей дорогой?

Услышав мой вежливый намек «проваливай», Зенон просиял. Но Генрих так просто сдаваться не собирался.

— Как я мог бросить вас, увидев такую сцену? Если бы вам понадобилась помощь, я бы сделал всё возможное.

— Разве вы в том положении, чтобы кому-то помогать?

Генрих мог бы и оскорбиться на мои слова, но он лишь покачал головой, не выказав ни капли недовольства.

— Я могу быть вам полезен. Вспомните, кто за вами охотится, и ответ станет очевиден.

Я прищурилась и с подозрением спросила:

— ...Вы хотите сказать, что можете прятать меня от поисковых отрядов?

— Я уже это делаю. И в прошлый раз, и сейчас.

Но Генриху нет никакой выгоды рисковать собой ради меня.

Я замолчала, обдумывая ситуацию. Зенон, всё это время молча наблюдавший за нами, вдруг вмешался:

— Я смотрю, вы близко знакомы с госпожой Анелли?

— С какой стати этот человек называет тебя по имени?

Генрих, нахмурившись, посмотрел на Зенона, а затем, видимо, догадавшись о чем-то, побледнел и пробормотал:

— Неужели ты...

— О чем бы вы там ни подумали, вы ошибаетесь. Выбросьте это из головы.

Всё настолько запуталось, что я уже не знала, за какую ниточку дергать. Пока я, массируя виски, пыталась собраться с мыслями, эти двое снова скрестили взгляды, готовые вцепиться друг другу в глотки.

Ха... В последнее время я перестала роптать на судьбу, но сейчас чувство несправедливости накрыло меня с головой.

Сдается мне, Бог вернул меня к жизни просто из вредности. Иначе всё это не объяснить.

Пока Максель бродит поблизости, нам всё равно нельзя высовываться.

К счастью, Тристан объединился с Жигором и сообщил через шмелей, что они успешно прячутся от людей, так что на этот счет я могла быть спокойна.

А заодно он передал — с огромным опозданием, — что весь переполох в городе вызван визитом наследного принца.

«Два здоровых мужика рядом, а полагаться приходится на дюллаханов. Да уж...»

Тяжела жизнь воскресшей.

Воспользовавшись вынужденной паузой, я наконец представила Генриха и Зенона друг другу. Вернее, обозначила их статусы.

Генриху, который строил всякие нелепые догадки, я четко дала понять, что Зенон — мой наемный работник. А Зенону намекнула, что перед ним особа голубых кровей, так что пусть ведет себя соответственно.

Этого было достаточно, чтобы Зенон понял, кто такой Генрих.

Много ли в Империи людей, к которым я бы обращалась на «вы», а они ко мне на «ты»? Только идиот не догадался бы.

Но что удивительно: даже догадавшись о личности Генриха, Зенон ни капли не смягчился. Наоборот, его неприязнь, казалось, только возросла.

Маги из башни, конечно, не кланяются в ноги обычным аристократам, но я не думала, что они так же дерзки и с членами императорской семьи.

Кое-как погасив их конфликт, я уж было подумала, что настал мир, но тут они оба обрушили на меня один и тот же вопрос.

Как мне удается так ловко управлять животными?

Пришлось признаться, что я могу разговаривать с ними.

Честно говоря, мне было уже всё равно. Ну узнают они, и что с того? У меня пропало всякое желание скрывать это.

— Так вот как тебе удавалось так ловко ускользать, Анелли.

Генрих мягко кивнул и добавил мое имя в конце фразы. От звука собственного имени, произнесенного им, по спине пробежали мурашки.

Вот почему я разрешила ему называть меня по имени? Только потому, что Зенон постоянно повторяет его? Какая глупая ошибка.

«Кто же знал, что он будет произносить его с такой... приторной нежностью».

Генрих произносил мое имя так, словно в нем заключался весь смысл его жизни. Будто «Анелли» — это какое-то магическое заклинание, спасающее от всех бед.

— Что ж, теперь вы убедились, что ваша помощь мне не нужна, так что можете идти.

— Но ты не можешь использовать животных во дворце. Там твои возможности ограничены.

— Вряд ли вы можете свободно разгуливать по дворцу... господин Генрих. Ваше положение не многим лучше.

Стоило мне назвать его по имени, как лицо Генриха заметно посветлело. Сам напросился: раз уж мы тут инкогнито, просил называть его по имени. И вот результат.

Кого мне винить, кроме себя? Сама виновата, сама.

— В последнее время из-за тебя во дворце переполох, так что мне волей-неволей приходится брать на себя часть обязанностей Макселя. Это значит, что я стал чаще появляться в главном дворце и бывать на людях. Кто знает, может, сегодняшняя ситуация повторится?

Я прекрасно понимаю, что Генрих ищет любой повод, чтобы остаться со мной.

— Зенон, приготовь что-нибудь поесть.

— Прямо сейчас? С чего вдруг?

— Надо.

На мою внезапную просьбу Зенон отреагировал с недоумением. Но спорить не стал и послушно встал.

Убедившись, что Зенон вышел, я повернулась к Генриху. Он смотрел на меня предельно серьезно.

Понял, что я отослала Зенона не просто так.

— Я хочу задать вам вопрос.

— Всё, что угодно.

— Вы планируете использовать меня, чтобы вернуть себе власть?

Анелли Роам в статусе «врага народа» — это одно, а вот Анелли в статусе «Воскресшей» — совсем другое. Такая фигура может быть очень полезна.

Если всё это — его искренняя забота и помощь — лишь способ заполучить меня в качестве политического козыря, тогда всё встает на свои места. Это логично.

Мой вопрос был абсолютно рациональным, но почему-то лицо Генриха застыло.

Его мягкая улыбка исчезла, и он уставился на меня немигающим взглядом.

— Если бы это было так...

— Вы... — его сдавленный голос перебил меня. — Вы действительно считаете, что я жду от вас именно этого?

Я знаю этот взгляд. Зенон часто смотрит на меня так же.

— Других причин я не вижу.

— Ха, и если бы я начал плести интриги, вы бы помогали мне?

Конечно, нет. Но сказать это вслух я не могла.

— Думаете, я не знаю, что вы не стали бы мне помогать? Думаете, я настолько глуп?

Генрих сам ответил на свой вопрос. С искаженным лицом он стиснул зубы, словно пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.

Его профиль, отвернутый от меня, выглядел бесконечно печальным.

— Теперь я ясно вижу, каким ничтожеством я предстаю в ваших глазах.

Я не могла сказать ему это в лицо, но я действительно не возлагала больших надежд на способности Генриха.

Да, он дважды помог мне, но оба раза это была лишь удача.

Он проиграл Макселю, лишился всех союзников во дворце. С какой стати мне ему доверять?

— Вы ведь понимаете, зачем императорская семья отправила поисковые отряды?

Генрих, словно прочитав мои мысли, спокойно сменил тему.

Императорские поисковые отряды. Я знала причину, но услышать ее от него было как-то... странно.

Еще недавно я была уверена, что проведу всю жизнь в императорском дворце и умру как член правящей династии.

Но императорская семья с легкостью выбросила меня и заменила другой.

И вот теперь они снова хотят мной воспользоваться. Как ни в чем не бывало.

Когда я равнодушно кивнула, Генрих нахмурился и продолжил:

— Максель сказал мне. Его Величество хочет вернуть вас в семью. Либо удочерить, либо... выдать за меня замуж.

Этот сумасшедший ублюдок.

Я прикусила язык, чтобы сдержать рвущиеся наружу ругательства.

— Если бы я жаждал власти, я бы первым делом пошел к Его Величеству. Стал бы умолять его разрешить нам брак, доказывать, что Воскресшая должна быть на нашей стороне. Вместо того, чтобы тратить время на пустые разговоры с вами.

Я долго не разжимала губ, боясь, что, если открою рот, наговорю лишнего.

Лишь сделав несколько глубоких вдохов, я смогла вернуть голосу спокойствие:

— Максель... советовал Его Величеству выдать меня за вас?

— Да.

Я думала, что разочаровываться больше некуда, но он умудряется пробивать дно раз за разом. Как можно быть таким... жалким.

Ни капли уважения. Даже к той, с кем он когда-то был обручен?

— Наверное, он решил поиздеваться надо мной, считая это невозможным, но я бы солгал, если бы сказал, что его слова не задели меня.

Генрих, внимательно наблюдавший за мной, горько усмехнулся.

— Я же говорил. В отличие от моего брата, я всегда обращал на вас внимание.

Его слова раскаленным железом врезались мне в мозг.

Генрих, изменивший внешность с помощью артефакта, выглядел невзрачно по сравнению со своим истинным обликом.

Но именно поэтому я так легко читала его эмоции. Потому что это было не лицо Макселя.

— И это единственная причина. И в великой библиотеке, и здесь. Я действую так, потому что не хочу снова сожалеть о бездействии.

— И это... правда всё?

— Если вы настаиваете на том, чтобы я назвал свою истинную цель, то она есть.

Я так надеялась, что он назовет что-то понятное. Что-то, что сулит ему выгоду. Например, желание отомстить Макселю, вернуть себе титул. Или объединиться с храмом против императора.

Это было бы легко понять. Но Генрих снова заговорил загадками.

— Ваша привязанность.

И сказал он это с такой невыносимой искренностью.

— Та привязанность, которую Максель, имея ее, так и не смог оценить по достоинству.