Глава 42.0

Глава 42

Струящиеся серебряные волосы и прозрачные фиолетовые глаза — это была та самая Анелли из его воспоминаний. С бледным, исхудавшим лицом, закутанная в темный плащ, она безучастно стояла и смотрела на него.

— Анелли.

В тот самый миг, когда он осознал, кто перед ним, с губ Макселя сам собой сорвался отчаянный зов. Глаза Анелли, стоявшей неподвижно, как кукла, едва заметно дрогнули.

Их взгляды, до этого слегка расфокусированные, наконец встретились. Однако плотно сжатые губы девушки даже не дрогнули.

Максель вспомнил, что она Воскресшая. Может, при возвращении к жизни ее память повредилась?

— Ты узнаешь меня?

Она по-прежнему смотрела на него молча, не произнося ни слова. Максель окончательно убрал руку с эфеса меча и хотел было сделать шаг навстречу, как вдруг Анелли резко развернулась.

— Анелли!

Максель поспешно бросился за ней. Но бежать через цветочное поле оказалось непросто: растения путались под ногами, цепляясь за сапоги и замедляя шаг. Он с силой продирался сквозь заросли, вырывая с корнем нежные стебли.

— Стой, Анелли!

В мгновение ока Анелли скрылась за цветущими кустами. Лунный свет, скрытый облаками, только усложнял задачу.

Добежав до того места, где она только что стояла, Максель затравленно огляделся.

Шурх.

Звук донесся из-за густых зарослей. Боясь упустить ее, Максель бросился туда.

Но дороги почти не было видно, а ветки постоянно хлестали его по лицу и телу. Раздраженно выхватив меч, он начал безжалостно рубить кусты на своем пути.

Сам того не заметив, он оказался в зарослях роз. Шипы царапали руки, сжимающие меч, и впивались в ноги даже сквозь плотную ткань брюк.

Только почувствовав жгучую боль, он остановился.

От густого, удушливого аромата роз кружилась голова. Стиснув зубы, Максель срубил ближайший розовый куст.

В образовавшемся просвете мелькнула черная тень.

— Анелли, это ведь ты, Анелли?

Она стояла к нему спиной, накинув капюшон плаща. Пыталась ли она сбежать, узнав его?

— Я так волновался, услышав, что тебя похитил монстр... Как же я рад, что мы встретились.

Максель постарался придать голосу максимальное спокойствие, чтобы не напугать ее.

— Я пришел забрать тебя.

Эти слова предназначались для того, чтобы удержать ее, но чем больше он говорил, тем сильнее колотилось его собственное сердце.

Пытаясь подавить внезапно подступивший ком в горле, Максель на мгновение замолчал. Ее спина, казавшаяся такой хрупкой даже под плотным плащом, всколыхнула старые воспоминания. Тот день, когда он впервые встретил маленькую, слабую Анелли.

Тогда он определенно чувствовал трепет. Он был горд тем, что эта прекрасная леди — его невеста, его спутница на всю оставшуюся жизнь.

И тут Максель наконец осознал истинную природу чувств, которые всё это время не давали ему покоя.

— Я... скучал по тебе.

Анелли Роам, та, кто, как он всегда верил, должна была провести с ним всю жизнь.

Когда Анелли сидела в тюрьме, Максель тайно навещал ее. В то время он определенно испытывал к ней толику жалости и вины.

И как же Анелли смотрела на него тогда, не в силах скрыть сложных чувств?

«Ты выберешь не меня, а Лилию».

Ее фиолетовые глаза были пусты. В них не было ни привычной твердости, ни той холодной любви, которую она всегда к нему питала.

«Ты больше не невеста наследного принца, Анелли».

«Верно. Я больше не твоя невеста, Максель».

В тот день Анелли впервые признала это. Признала, что их пути разошлись.

«Если ты ее любишь...»

В ужасных условиях темницы ее и без того слабое здоровье окончательно пошатнулось.

«Ты должен навсегда выслать меня из столицы. Нет, пожалуйста, сделай это».

Хриплым голосом она просила его: раз он больше ее не любит, пусть отпустит.

«Если ты хоть немного уважаешь те чувства, что я когда-то питала к тебе, позволь мне встретить смерть в покое, окруженной любовью».

Лилия говорила, что Анелли была одержима им до самой смерти, но Максель лучше всех знал, что это не так.

Ведь он видел всё своими глазами.

Он слышал слово «конец» из иссохших губ измученной Анелли.

«Хочешь найти новую любовь?»

В тот момент Максель почувствовал ярость.

«Анелли, все жители Империи презирают и ненавидят тебя за твою жестокость. За стенами этого дворца нет той спокойной любви, которую ты ищешь».

Анелли не должна была отпускать его. Раз она не получила того, чего так жаждала, она должна была цепляться за него до самого конца.

«Ты посвятила всю свою жизнь императорскому дворцу, так встреть же свой конец здесь».

Это Максель заставил ее быть одержимой им до самой смерти. Она смела мечтать о новой любви после всего, что натворила? Эта мысль показалась ему настолько возмутительной, что он отбросил последние остатки жалости и вины.

И вот теперь воскресшая Анелли стоит перед ним.

Сам Бог вернул ее ему.

— Я скучал по тебе, Анелли Роам.

Когда он произнес это более уверенным тоном, плечи Анелли вздрогнули. Максель протянул руку, чтобы коснуться ее.

В этот момент Анелли, до сих пор не проронившая ни слова, спросила пронзительным, срывающимся голосом:

— Если скучал, то почему сделал меня такой?

Прежде чем он успел коснуться ее плеча, она повернулась и сбросила капюшон. В этот самый момент облака рассеялись, и яркий лунный свет залил их фигуры.

— Почему ты это сделал?

Над темным плащом... ничего не было.

— Х-ха-а!

Максель судорожно втянул воздух и в ужасе отшатнулся назад. Безголовое тело, пошатываясь, шагнуло к нему.

— Почему? Почему? Почему? Почему?

— Уа -а-а-а-а!

Слабый, задыхающийся голос без конца повторял это «почему?».

Содрогнувшись от первобытного ужаса, Максель резко развернулся. Колючие кусты роз рвали его одежду и царапали кожу, но он даже не чувствовал боли.

В панике он с силой оттолкнул мешавшую ветку.

Вз-з-з-з-ж-ж-ж!

В ту же секунду из листвы вырвался целый рой пчел.

— А-а-а-а-а!

Максель бежал, отчаянно размахивая руками. Но разъяренные пчелы уже облепили его лицо, руки, спину — они жалили повсюду.

Люди в главном здании, с опозданием услышав крики, бросились в сторону Макселя. Громкие вопли разносились по цветочному полю в ночи. Всё это время нечеловеческие крики Макселя не смолкали ни на секунду.

Когда наследного принца, поддерживаемого слугами, наконец завели в безопасное здание, его внешний вид был ужасен. В итоге было принято решение о немедленном возвращении в город.

Началась невероятная суматоха: нужно было срочно найти врача для осмотра принца, а параллельно выполнять его безумные приказы немедленно прочесать всё цветочное поле.

На следующее утро горожане с ужасом обнаружили, что прекрасная цветочная ферма превратилась в руины.

Тем временем наследный принц, покрытый пчелиными укусами, был не в состоянии выполнять свои обязанности и спешно отбыл в столицу. Запланированные им официальные визиты пришлось взять на себя первому принцу, который по счастливому совпадению оказался рядом.

И хотя свита наследного принца изо всех сил пыталась замять ночной инцидент, слух о том, что «Его Высочество увидел что-то на цветочном поле и устроил истерику», быстро разлетелся по округе.

Вскоре кто-то проговорился о конкретных деталях: наследный принц увидел призрака, в ужасе бросился бежать и был жестоко покусан пчелами.

В итоге все сошлись на том, что существо, замеченное в городе, было не дюллаханом, а именно призраком.

Впоследствии цветочная ферма, разрушенная наследным принцем, стала еще более знаменитой как «аномальная зона с привидениями».

Много позже эта «Призрачная ферма» превратится в уникальную туристическую достопримечательность Фрейи, но это уже совсем другая история.

— И почему я не догадалась записать это на видеокристалл?

Надо было сохранить это зрелище на века. В открытую публиковать нельзя из-за риска слежки, но для шантажа в будущем пригодилось бы!

Только покинув город и покачиваясь на спине Надава, я вспомнила о существовании записывающих артефактов и теперь горько сожалела.

В конце концов Зенон, который ехал справа от меня и молча слушал мои стенания, не выдержал:

— Если бы вы тратили время на видео, мы бы оттуда живыми не выбрались.

Его замечание было справедливым, но обида от упущенной возможности никуда не делась.

Причмокнув, я скосила глаза влево. Рыцарь в полном доспехе и шлеме, ехавший рядом, поймал мой взгляд и нервно вздрогнул.

— Отличная работа, Фалидес.

— Я... я рада, что смогла быть полезной.

От моей похвалы Фалидес неловко заерзала в седле. Да, Фалидес была именно тем дюллаханом, который в панике сбежал при виде меня.

Седьмой рыцарь, блуждающий в поисках утраченной головы — Фалидес.

Когда мы снова встретились на ферме поздно ночью, она опять заплакала, но на этот раз не убежала. Как мне сказали, Жигор провел с ней очень серьезную воспитательную беседу.

«Паническая атака? Ты испугалась саму себя?»

«Я... как я ни старалась, у меня не получалось создать голову... Мне было так стыдно и страшно предстать перед Боссом в таком уродливом виде...»

Вот как Фалидес объяснила свое поведение. Очнувшись, она попыталась трансформироваться, но, увидев свое отражение в воде, пришла в ужас от собственной безголовости и запаниковала.

«Но твоя истинная форма — дюллахан».

У тебя изначально нет головы. И ту, которую ты могла бы носить под мышкой, ты тоже потеряла.

«Но ведь я трансформировалась! Я должна была создать хотя бы иллюзию головы! Вон у Жигора и Тристана всё нормально!»

[...Ты завидуешь шмелю?]

Тристан, не выдержав этого абсурда, задал совершенно логичный вопрос, на что Фалидес отмахнулась от него, как от назойливой мухи.

«И-и-и! Ненавижу насекомых! Мерзость!»

[И это говорит безголовый человек! Сама-то на кого похожа!]

«Да, у меня нет головы! Боже! Уж лучше быть такой ничтожной синичкой, как Жигор, чем превращаться в такое!»

[Ничтожной?! Я — Жигор, гордый рыцарь, вселяющий ужас во врагов в авангарде!]

От одних только воспоминаний об этом балагане на ферме у меня снова заныли виски.

С Жигором и Тристаном было проще — их голоса никто, кроме меня, не слышал. Но Фалидес трансформировалась в человека, поэтому общалась со мной вслух, и мне стоило немалых трудов ее успокоить.

Какое счастье, что Зенон и Генрих отвлекали рыцарей в округе.

В любом случае, Фалидес, чувствуя вину за свой побег, с энтузиазмом согласилась участвовать в моем плане, что сильно облегчило задачу.

А выходка Макселя, решившего прогуляться в одиночестве, стала просто подарком судьбы.

— Если бы мы действовали по моему первоначальному плану, у нас было бы больше времени.

— Первоначальному плану?

Сделав вид, что не слышу недоуменного вопроса Зенона, я устремила взгляд вдаль.