Глава 41.0

Глава 41

Я до сих пор не могла понять, с чего вдруг он воспылал ко мне такой нежностью. Как зародились его чувства, через что прошли и как выросли — для меня это оставалось полнейшей загадкой.

Признание Генриха вызвало во мне скорее удивление, чем трепет, и скорее недоумение, чем радость.

«Уж лучше бы вы жаждали власти. Так было бы всем проще».

Генрих, словно предвидя мой ответ, даже не удивился. Он лишь с горечью покачал головой и закрыл тему.

То, с какой легкостью он прочитал мои мысли, поразило меня еще больше. Каждая такая мелочь лишь подтверждала его слова о том, что он давно и пристально за мной наблюдал.

В итоге переубедить меня ему не удалось. Зато он предельно ясно дал понять, что не желает моего разоблачения.

Поэтому я решила принять его помощь, по крайней мере, пока нахожусь в этом городе. Очевидно, что он в курсе официального расписания Макселя и планов императорского дворца относительно моей поимки.

Подперев подбородок рукой, я тупо уставилась в пространство. Если бы не отчаянное жужжание Тристана, я бы так и утонула в своих мыслях.

[Кажется, сегодня ночью они останутся на ферме. Сказали, что разобьют лагерь прямо в главном здании.]

Вечером Тристан, всё еще в облике шмеля, прилетел с докладом.

Он сообщил, что Жигор надежно спрятался вместе с плачущей дюллахан, но передвигаться им сложно: ферма оцеплена рыцарями.

Судя по всему, раз уж наследный принц проделал такой путь, он решил устроить настоящее шоу.

Убить двух зайцев одним выстрелом: успокоить встревоженный народ, продемонстрировав надежность и бесстрашие кронпринца, и заодно заработать политические очки.

А это значит, что если я сейчас заберу плачущую дюллахан, вся слава достанется Макселю.

Тут же поползут слухи, что стоило мудрому и отважному наследному принцу явиться на ферму, как мерзкая тварь — будь то монстр или призрак — в ужасе поджала хвост и сбежала.

Ну уж нет. Я ни за что не доставлю ему такого удовольствия.

— Тристан. Ты ведь всё еще в хороших отношениях с пчелиной маткой?

[Что?]

— Это же цветочная ферма. Они должны были быть готовы к тому, что их могут покусать пчелы.

[...Простите?]

— Раз у него хватило наглости остаться там на ночь, заявив, что его не испугает даже безголовый призрак, значит, нервы у него крепкие.

[Босс, я не совсем понимаю, к чему вы клоните...]

— Та дюллахан. Она сейчас успокоилась?

[А? Да. Жигор еле-еле ее утихомирил.]

— Ох, бедный Жигор... Мне даже как-то неловко перед ним.

Не понимая ни слова из моих бормотаний, Тристан сдался и замолчал.

Ну и ладно, скоро сам всё увидит, незачем вдаваться в подробности.

— Придется вернуться туда.

Если она снова меня увидит, наверняка опять с плачем бросится наутек. А если не бросится — просто прикажу ей устроить погром.

Я выглянула в окно. Небо уже почернело.

— Идеальная ночь для появления призраков.

«Атаковать» было нельзя.

Как-никак, Максель — наследный принц, а охраняют его высокородные аристократы и элитные рыцари. Прямое нападение чревато последствиями.

Но никто в здравом уме не расценит укусы обычных пчел как попытку покушения.

Тем более, от укуса шмеля еще никто не умирал. А если после этого он еще и встретит призрака и позорно сбежит в панике... разве может быть унижение слаще?

Однако...

— Вы ни в коем случае не должны показываться им на глаза! Даже если для этого придется выставить вперед всех ваших монстров! — настаивал Зенон.

— Если ситуация выйдет из-под контроля, я просто подожгу ферму. Скажем, что это божья кара — народное недовольство Макселем взлетит до небес, — предложил Генрих.

— Вы хоть понимаете, каких трудов нам стоило до сих пор скрываться?! Как вы можете так легко бросаться подобными словами?! — возмутился маг.

— Что-то ваше путешествие не особо похоже на «тихий побег», — парировал принц.

Я смотрела на этих двоих и всерьез сомневалась, разумно ли оставлять их наедине.

[Не волнуйтесь. Если что, я загрызу этого незваного гостя.] — мрачно пообещал Несси, глядя на Генриха.

Нет, Несси. От этого проблем станет только больше.

Я с беспокойством посмотрела на волка и отвела взгляд.

Эти двое вызвались отвлечь рыцарей, патрулирующих периметр фермы. Задача была важной, и я надеялась, что они — взрослые, здравомыслящие люди, и не перебьют друг друга в процессе.

— Главное, не снимайте этот артефакт. С ним рыцари вас не узнают, — Зенон туго затянул ленту на моей шее.

Это был артефакт того же типа, что и у Надава. Я хотела вплести его в волосы, но Зенон уперся, заявив, что лента может развязаться, и категорично повязал ее мне на шею.

Пока я неловко терпела его манипуляции, Генрих с явным недовольством наблюдал за нами, нахмурив брови.

Казалось, он готов был разразиться гневной тирадой, но в итоге сжал губы и сдержался. Вместо этого он повторил то, о чем твердил с самого начала:

— Если что-то пойдет не так, немедленно подайте сигнал. Я подожгу вход на ферму.

Судя по его маниакальному желанию спалить ни в чем не повинную ферму, стресса у Генриха накопилось предостаточно.

Я понимала его чувства, но моей целью было подарить Макселю позорные воспоминания и грязные слухи.

Чтобы он от стыда заперся во дворце и еще долго не высовывал оттуда нос. И чтобы такие нелепые совпадения больше не повторялись.

Убедившись, что Зенон и Генрих ушли отвлекать стражу, я села на Надава и неспешно тронулась в путь. Тристан с громким жужжанием полетел следом.

— Тристан.

[Да, Босс.]

— Ты надежно прикрепил шмелей?

[Да. К обоим. Никто из них ничего не заметил.]

И Зенон, и Генрих искренне переживали за меня и добровольно ввязались в эту ночную авантюру.

Но я... я тайно приставила к ним соглядатаев. Тех самых шмелей, с которыми договорился Тристан.

Оба знали, что я понимаю язык животных, но они не догадывались, что насекомые тоже входят в этот список.

Как только они согласились помочь, в моей голове тут же щелкнуло: «На всякий случай нужно за ними приглядывать».

Если что-то пойдет не так, я должна быть готова бросить их обоих и сбежать в одиночку. Именно поэтому я так настаивала на том, чтобы проникнуть на ферму одной.

— ...Хорошо.

Раньше я бы сочла такое поведение абсолютно нормальным. Но сейчас... почему-то на душе было тяжело.

Я чувствовала, что мое поведение, мои мысли... ненормальны.

[Босс, вы в порядке?]

— Всё хорошо. Поспешим.

Я крепче сжала поводья.

Ничего странного.

Постоянно сомневаться в истинных мотивах людей, подозревать их в предательстве — для меня это процесс более естественный, чем дыхание.

***

Дюллахан как сквозь землю провалился.

В конце концов ферма была лишь местом, где нго видели в последний раз. Он вполне мог уйти в другое место. А может, никакого монстра здесь и не было изначально.

Максель долго не ложился спать. Остальные, решив, что дюллахана здесь нет, вздохнули с облегчением, но Максель в этот момент почувствовал глубокое разочарование.

И только тогда он осознал, какая надежда таилась в его груди.

Сухо потерев лицо ладонями, Максель наконец встал с кресла.

— Ваше Высочество, вам нужен эскорт.

— Не стоит. Рыцари и так уже всё здесь прочесали. Я просто хочу подышать свежим воздухом, пройдусь один.

Холодный ночной воздух принес с собой густой, одурманивающий аромат цветов. Луна светила так ярко, что факелы были не нужны.

Рыцари стянули основные силы к оранжерее, где были обнаружены следы взлома, поэтому Максель направился в сторону цветочных полей.

Куда ни глянь — кругом одни цветы. Это умиротворяло.

Решение остаться здесь на ночь было импульсивным. Он вполне мог просто осмотреться для вида и вернуться в город, но он уперся.

Он прекрасно понимал, что доставил кучу проблем своим подчиненным, которым пришлось в спешке организовывать для него временный ночлег в полевых условиях.

Но отменять свой приказ Максель не собирался.

«Тихая ферма в глуши...»

Мысли прояснились. Идя медленным шагом, он вдруг произнес в тишину:

— Анелли.

Имя, внезапно сорвавшееся с губ, растаяло в ночном воздухе.

Честно говоря, взяв на себя руководство поисками Анелли Роам, Максель втайне упивался своим положением.

В нем жила ни на чем не основанная, высокомерная уверенность: пусть Роамы и храм упустили ее, но от него она никуда не денется. От него она сбежать не сможет.

И если ее действительно похитил дюллахан, и если дюллахан, появившийся здесь — тот самый...

«Я думал, что, возможно, встречу здесь Анелли».

По пути сюда Максель представлял себе эту встречу.

Как он спасает похищенную Анелли. И как снова видит эту холодную, но такую очевидную любовь в ее глазах.

Эти фантазии были... приятными. Если Анелли снова будет цепляться за него, снова будет жаждать его любви... что ж, в этот раз он мог бы сделать ей небольшое одолжение и ответить взаимностью.

В конце концов, она умерла и воскресла. Уж теперь-то она оставит свои непомерные амбиции.

Будет просто умолять его смотреть на нее, позволить ей остаться рядом. И тогда он, так и быть, скрепя сердце примет ее.

Как бы назвать это чувство?

— Ха.

Если бы она только была чуть мягче, чуть покладистее... Как бы всё было хорошо. Тогда бы он не попался на очаровательную улыбку Лилии.

Если бы она хоть иногда вела себя нежно, если бы искала у него защиты, всё бы не зашло так далеко.

Если бы она хоть немного растопила его сердце, он бы постарался предотвратить хотя бы ее казнь в тот последний момент.

Шурх.

Где-то хрустнула трава. Максель резко повернул голову. Сам того не замечая, он зашел в самый центр цветочного поля, далеко от зданий.

Прохладный ветер принес волну цветочного аромата.

Внезапно вспомнились слухи о том, что на ферме мог появиться не монстр, а призрак. Тогда он отмахнулся от этого как от бредней суеверных крестьян.

Шурх.

Снова этот звук.

Максель с ледяным лицом огляделся по сторонам. Как назло, луна наполовину скрылась за облаками.

В темном углу цветочного поля, там, где секунду назад ничего не было, появилась черная тень. Из-за расстояния было трудно разобрать, но, кажется, это был человеческий силуэт.

Прищурившись, Максель медленно двинулся к тени, положив руку на эфес меча на поясе.

— Кто зде!

Его резкий оклик оборвался. В тусклом лунном свете, пробившемся сквозь облака, блеснули серебряные волосы.

Оцепеневший Максель с широко раскрытыми глазами дрожащим голосом выдохнул:

— Анелли?..