Днём

Я открыл глаза в своей комнате. Боль всё ещё не утихала, но терпеть её было можно.

‘Всё ещё болит. Кто меня сюда принёс?!’ — с этим вопросом я осмотрел комнату.

Когда я сел на кровати, дверь открылась, и в комнату вошла мать. От волнения она выглядела испуганной.

“Ты в порядке?!” — она подбежала ко мне, глаза её блестели от слёз. — “Ты напугал меня! Что вообще случилось?!”

“Да, всё хорошо, со мной ничего не сделали,” — я попытался её успокоить. Мать еле сдерживала слёзы.

“Кто привёл меня сюда?”

Тогда мама всё объяснила.

“Ты долго не возвращался. Я пошла к Хансу, чтобы узнать, где ты. Он сказал, что ты направился к реке. Мы пошли тебя искать. Нашли без сознания. Ханс тебя принёс. Он сказал, что завтра заглянет — узнать, как ты. Что там произошло?”

Когда она спросила о реке, я рассказал всё как было. Мать слушала и побледнела, потом крепко схватила меня за плечи, заглянула в глаза.

“Ты точно в порядке? Ты видишь нормально?”

“Да, всё хорошо. Немного болит, вот и всё.”

Она удивлённо посмотрела на меня.

“Вот и всё?! Как ты можешь так спокойно говорить? Завтра пойдём к целительнице...”

После её слов я будто чудом почувствовал, что обязан выздороветь прямо сейчас. Я знал, кто такая эта “целительница” — настоящая ведьма, а не лекарь.

Я назвал её ведьмой не просто так. Однажды зимой я пошёл к ней с обычной простудой. Она пригласила меня внутрь, налила чай… и я понял — лучше бы я просто болел.

Она дала мне “лечебные травы”, уверяя, что я сразу поправлюсь. Так и случилось — я больше не кашлял, не чихал… потому что целый день провёл в туалете, умирая от её “чудо-лекарства”.

Да, она оказалась права — я действительно больше не кашлял. Даже дышать боялся, чтобы не вспомнить тот день.

Когда мама сказала слово “целительница”, в моём воображении сразу возник её образ — женщина с флаконом яда в одной руке и дымящимся котлом в другой.

Меня передёрнуло.

‘Лучше уж быть больным, чем снова пить её травы. Мне нужно убедить маму, что я здоров.’ — подумал я, стараясь выглядеть бодро.

“Всё хорошо, честно, всё отлично. Просто немного посплю — и всё пройдёт. Не нужно беспокоить целительницу. Пусть она тоже отдохнёт.”

Мама приподняла бровь.

“Может, я всё же позову её, на всякий случай. Пусть осмотрит тебя.”

От этих слов у меня по спине пробежал холодок.

‘Нет! Только не ведьму! Прошу, не зови её!’

“Я же сказал, всё в порядке!”

“Хорошо, как скажешь,” — сказала мама, глядя на меня с лёгкой подозрительностью.

‘Фух… наконец-то! Слава Богу! Сколько же я пролежал в таком состоянии?’ — я огляделся вокруг.

Из окна я видел только звёзды — ночь.
‘Ночь? Не может быть… Неужели я так долго был без сознания?’

Это было странно. Я не думал, что из-за простых кристаллов могу так долго пролежать.

Мама сказала:
“Отдыхай, если что нужно — позови.” — и вышла из комнаты.

Я лёг обратно на кровать, решив уснуть.

Я уже почти засыпал, когда вдруг услышал странные, пугающие звуки. Сначала подумал, что это ветер. Но вскоре различил — кто-то плачет… кто-то кричит. Над деревней будто повис шум ужаса.

Когда понял, что это не сон, решил, что, может, у кого-то ссора. Прижал подушку к ушам, но звуки не исчезли. Они становились всё громче, всё ближе.

Не выдержав, я вышел наружу — узнать, что происходит.

‘Да что вы там, успокоитесь или нет?! Люди спят!’

Но то, что я увидел, заставило меня окаменеть.

Половина деревни была в огне. Крики женщин и детей, плач, ужасающие вопли резали слух.

А худшее — тела. Разорванные, искалеченные. И вокруг них — демонические псы, рвущие плоть и пожирающие мёртвых.

Я стоял, не в силах пошевелиться.

***

Прошло три часа после встречи Астера и Ханса. К Хансу подбежал запыхавшийся парень.

“Х-Ха-Ханс!”

Он едва мог говорить.

“Что случилось? Дыши глубже, не торопись.” — сказал Ханс.

Когда парень смог говорить, выпалил:

“На соседнюю деревню напали демоны!”

Ханс сразу побледнел.

“Плохо… Предупреди всех. Сегодня никто не выходит ночью из домов. Собери как можно больше мужчин.”

Парень помчался в сторону деревни. Ханс собирался уходить, когда увидел Аврору — мать Астера.

“Привет, Ханс. Ты не видел Астера? Он что-то долго не возвращается,” — её голос дрожал.

“Он утром пошёл к реке за дровами. Ещё не пришёл? Тогда пойдём вместе — поищем.”

Они пошли вдвоём. В пути Ханс задумался о нападении и сказал:

“Аврора, постарайся этой ночью не выходить из дома. Демоны прорвались за границу. Напали на соседнюю деревню.”

Аврора побледнела.

“Но демоны не могли пересекать границу… Как это возможно?”

“Не знаю. Иногда им удаётся. Неизвестно, пойдут ли они к нам или дальше. Но нужно быть готовыми.”

‘Хорошо, что они не нападают днём — у нас есть время. Но ночью... это плохо,’ — подумал Ханс.

Они дошли до реки — и увидели Астера, лежащего без сознания. Аврора закричала и бросилась к нему:

“Aстер!”

Золотые волосы прилипли к её лицу, когда она бежала, не глядя под ноги.

Ханс осмотрел место. Ни следов зверей, ни крови — ничего.

‘Это не зверь и не демон. Нужно проверить его состояние.’

Он перевернул тело. Из глаз Астера текла кровь. Аврора в ужасе вскрикнула:

“Что ты с ним сделал?!”

Ханс проверил пульс — сердце билось.

‘Слава Богу…’

Но когда он посмотрел на глаза — алые, как кровь — он нахмурился.

‘Что за странная энергия… Это мана?!’

Он чувствовал, как из тела Астера исходит поток силы. Воздух вибрировал. Мана будто жила, шевелилась, обжигала ладони.

‘Такой силы я никогда не ощущал в нём раньше…’ — подумал он, чувствуя, как руки дрожат.

‘Сейчас не время удивляться. Надо нести его домой.’ — Ханс поднял Астера на руки.

Аврора смотрела с надеждой.

“Не волнуйся, — сказал Ханс, — он жив. Просто потерял сознание. Не знаю, что с глазами, но всё наладится. Пусть отдохнёт — завтра узнаем всё от него. Я пошлю целительницу.”

Аврора смахнула слёзы и кивнула.

Вскоре они дошли до дома. Астера уложили в постель.

“Я загляну позже,” — сказал Ханс и вышел.

Аврора села рядом с сыном. Еда на столе остыла, но она не обращала внимания — просто смотрела, не дрогнут ли ресницы её сына.