Такой же (3)

– Отплатить тебе будет вовсе не трудно.

Она от слова совсем не собиралась быть скромницей, но почему ляпнула именно это?

Лишь миг спустя она поняла причину. Она сейчас могла предстать перед ним в хорошем виде. Ещё Ян очень заботился о Лейле, так что для него это хорошая возможность оказать ей услугу.

– Вытрись.

Прямо как это.

Глядя на его платок, она задала вопрос, на который уже знала ответ:

– Что это?

– Ты очень потная.

На неё падали взгляды, наполненные различными эмоциями. Но ни один из них не сравнился бы в необычности со взглядом Яна Кернера. Он наклонил голову с выражением, которое у неё не получалось прочитать.

В его руках были цепи, от которых ранее освободили её запястья.

– Имперская армия всегда вручает награду за жизнь. Даже если ты заключённая, которую ведут на остров Монте.

Он сделал шаг вперёд. Он хотел сказать, что собирался должным образом ей отплатить, но в то же время держал во внимании и другой факт.

То, что она всё равно оставалась заключённой.

Она посмотрела ему в глаза и ответила самой изящной улыбкой, на которую только была способна.

– Хорошо, спасибо.

Одно доброе дело не освобождает заключённого. Совершить преступление легко, а понести за него наказание – тяжело. Даже если грех совершен не ими. Она кивнула головой и покорно протянула запястья. У неё и мысли не промелькнуло, что сделав подобное, она может освободиться.

Но это мог быть шанс.

Её голова начала кружиться с большой скоростью. Она сделала выражение лица ребёнка, глядящего на сердитую мать. Неважно, как сильно она старалась, его выражение лица нисколько не изменилось, но в её сердце всё ещё хранилась надежда.

«Только взгляни, шансы есть всегда».

Она радостно спросила:

– Ты правда дашь мне помыться?

– Да. Но твои руки всё ещё будут связаны.

– Чёрт, как я тогда буду мыться? Неужели мне можно будет только промочить тело водой, как овощ?

– Я окружу тебя людьми.

– Я заставлю их мыть меня, как принцессу.

Пока она проявляла сарказм, Ян спокойно делал то, что должен был. Её запястья обхватили холодные кандалы, а между ними закрылся замок. Обратно её сердцу, руки, привыкшие к неволе, поприветствовали кандалы. Неужели сейчас её мышцы напряглись в подчинении?

Ей стоило слегка двинуть руками, пока она ещё была свободна. Было бы неплохо растянуться(?) во многих смыслах. Когда она с сожалением запоздало шевельнула пальцами, Ян крепко схватил её за руку и прекратил бесполезные движения.

– Я сказал тебе даже не пытаться, Хаворт.

В тот миг кто-то отрезал Яна от касаний к Розен. Это был ранее увиденный ею пожилой джентльмен, капитан Вехеса. Издалека он казался гораздо старше, чем был на самом деле. Одной бережно взял за руку Лейлу одной рукой, а другой взмахнул тростью, заставив Яна убрать от неё руки.

– …Ян Кернер! Какой же ты, дружок, грубиян! Разве я учил тебя так себя вести? Хочешь, чтобы спасительница Лейлы был так повязана?

– Капитан.

Ян неформально ему отсалютовал и отступил назад. Ян был бывшим командующим, а старик капитаном. Тут собрались великие люди.

Неужели на судне капитан по рангу выше командующего? Неужели он настолько влиятелен, чтобы орудовать тростью перед героем войны? Отношения между людьми высших и низших званий были загадкой, о которой она ничего не знала. Старик почтенного возраста преклонялся перед новорождённым, дабы отдать ему дань уважения, а больной, неспособный двинуть конечностями, правил империей.

Она спокойно наблюдала за их перепалкой.

– Освободи леди, хотя бы на миг. Всё же куда она сбежит? В море?

– Это исключено.

– Почему нет?

– По имперским законам…

– Законам суши море неподвластно! Тут закон я! По крайней мере, на Вехесе!

Десятки лет назад эпохе абсолютной монархии* пришел конец из-за революционных сил. Главы революционной армии выбрали королевскую семью по собственному вкусу, сделали из её представителей императоров-пугал и основали республиканское правительство, выступавшее за конституционную монархию**.

[Примечания английского переводчика:

Абсолютная монархия – форма монархии, при которой монарх единственный, кто принимает решения и, следовательно, правит самостоятельно.

Конституционная монархия – форма монархии, при которой монарх властвует, опираясь на писаную или неписаную конституцию.]

Королевство превратилось в империю, а классы официально исчезли…Но, согласно старику, которого она встретила в тюрьме, особо ничего не изменилось. Во-первых, лидерами революции были аристократы. Исчезли только названия их титулов, а быть «гражданином» значило принадлежать к высшему классу, с определённым уровнем культуры и имущества.

К тому же те были одержимы старыми семьями, отошедшими от власти и ставшими графами или виконтами. Высшее общество продолжало считать их родословные важными, поэтому они только вступали в браки и водились друг с другом.

Розен родилась после начала революции, так что ничего не могла сказать по этому поводу. Об острых темах вроде политики или общества она мало что знала.

Так вот, в её в глазах капитан и Ян Кернер не были запутаны столь сложными социальными иерархиями… Они казались близкими друзьями, прямо как отец и сын.

– У тебя есть хотя бы крупица мягкости? Что ты делаешь со спасительницей Лейлы? Освободи её от кандалов хотя бы когда я буду приносить свои благодарности. Как я предстану перед леди, пока они на ней?

– Она заключённая.

– Сейчас она спасительница.

Старик взглянул на внучку, устроившуюсю у него на руках.

Её глаза были в слезах. Даже Розен, знающая их совсем недавно, удалось разглядеть его нежную любовь к ней.

– До спасения она была заключённой.

– Ты никогда не сдаёшься до последнего слова.

– Я солдат, подчиняющийся указам армии, и в законе исключений быть не должно.

Капитан проигнорировал Яна и улыбнулся Розен.

– Леди Хаворт. Пожалуйста, простите этого юношу за неуважение и примите благодарности этого старика.

Розен тут же заметила, что капитан очень долгое время жил жизнью солдата. С годами он хмурился больше, чем смеялся, а его морщины создавали ауру власти и достоинства.

– Ох, я забыл представиться. Прошу прощения, миледи. Сейчас я в отставке, но когда-то я был адмиралом военно-морских сил. Мне стыдно хвастаться, но я уверен, что леди наслышана об Алексе Ревиле.

Не было никого, кто не слышал бы этого имени. Если героем этой войны был Ян Кернер, то героем прошлой был Алекс Ревиль. Даже она, не посещав школу, могла пропеть «Гимн Победы» и «Бравый флот» от начала до конца. Алекс Ревиль упоминался в обеих песнях.

«Вот дерьмо, да он знаменитость!»

Генри Ревиль был таким грубым, а Лейла Ревиль такой милашкой, что над фамилией «Ревиль» она особо не думала.

Она знала, что это звучало знакомо. Они принадлежали к семье Ревиль, не имевшей интереса к людям высшего класса.

– Я не леди и не Хаворт. Меня зовут Розен Уокер.

На отклонение мерзкого звания леди Хаворт потребовалось немного мужества. Она с самого начала была персоной, нехорошо отвечающей на власть, и сейчас всё было так же. Это было странно, но правдиво. Это был результат её борьбы за жизнь.

– Тогда могу я называть вас мисс Уокер?

– Поступайте как желаете. Я не знакома с этикетом высшего класса.

Она пыталась ответить без дрожи. Видимо, капитан по-своему пытался создать вокруг себя атмосферу безобидности, но она всё равно чувсствовала себя так, будто стоит перед императором. Генри Ревиль и Ян Кернер обращались с ней, как с дерьмом, так что, стоило ей услышать столь вежливые слова от столь великого человека, как у неё разболелась голова.

– Лейла моя единственная внучка. Не будь мисс Уокера, сегодня она погибла бы.

– Да… – она опустила глаза и вздрогнула.

– Вы говорили, что желаете помыться и поесть?

– Я буду рада, если вы отправите всё нужное в мою камеру. А ещё было бы неплохо поесть мяса. Как вы знаете, заключённым трудно нормально питаться.

– Нет, я не могу этого сделать. Отплатить вам таким образом не получится. Наша старая честь Ревилей этого не даст. Но я верю, что вы можете есть даже со связанными руками. Если у вас нет планов на завтрашний вечер, то я бы хотел пригласить мисс Уокер отобедать в каюте капитана…

Она попыталась отказаться, но он был единственным, кто мог её накормить, идя против чести. Это наверняка будет ужин с людьми высшего класса, одетых в кричащие наряды и едящих вилкой и ножом. Одна мысль об этом доставляла ей усталость.

И тут вмешался Ян Кернер:

– Это уже слишком. Вы не должны это делать. Капитан, она…

Сама того не понимая она повернулась, чтобы уже сбоку взглянуть на его красивый профиль. Она знала, что именно он собирается сказать.

«– Эта женщина убийца, ведьма, падшая женщина, ниже нашей лиги, грязная, опасная…»

Это всё было верно.

[– Я отношусь ко всем одинаково.]

Но ей не хотелось слышать эти слова изо рта Яна Кернера, облегчающим голосом, когда-то успокаивающим её. Тем же голосом, который она слушала на протяжении всей войны… Казалось, словно всё сказанное им станет правдой.

[– Я питаю надежду, что моя эскадрилья сможет лучше защитить слабых, бедных, несчастных, всеми избегаемых и забытых.]

– …Она – убийца.

– Спасибо вам, капитан. Это честь. Я всегда голодна, и то, что мои руки связаны, вовсе не значит, что я не могу есть. Ведь едят ртом, а не руками.

Голос Яна и её собственный прозвучали вместе. Они взглянули друг на друга. Ну, а если быть точнее, он глядел на неё сверху вниз с озадаченным видом, а она на него – с искренностью.

– К тому же есть риск, что она сбежит…

– Я не могу сбежать. Сэр Кернер рассказал мне кое-что существах под водой.

[– Розен, ты снова подобрала листовку?]

[– Она просто пролетала мимо…]

Она не хотела это признавать, но она возлагала на него беспричинно большие надежды. Каждый раз, когда она убеждалась в том, что Ян отличен от её фантазий, она сердилась и вынести это не получалось.

Было бы лучше, не встреть она Яна Кернера. Нет, было бы лучше, не встреться они как заключённая и стражник. Ему нужно было оставаться в её фантазиях.

– Не правда ли, сэр Кернер?

– …

Но что она могла поделать? Жизнь всегда бросала её не туда, куда надо. Она проплыла весь путь сюда без жабр или плавников, размахивая руками и ногами.

Она не могла позволить себе тратить эмоции на слабые фантазии.