Унижение (3)

– Я взялся за сложную задачу, чёрт подери. За взломщицу тюрем.

– Представь, что это отдых. Рассматривай, как свою удачу. Это место далеко и пейзаж красивый.

– Вы изменились после окончания войны? Путешествовать по морю, кишащему чудовищами, до острова Монте гораздо веселее, чем смотреть пейзажи. Те, кто не были в армии, не знают, как дорога мирная жизнь.

– После войны ты стал занудой, Генри.

– Если это считается занудством, то я зануда.

Генри фыркнул на поддразнивания Яна. Когда они впервые вошли в военную академию, старые офицеры всегда повторяли: «Только поглядите на этих мальцов, никогда не бывавших на войне!». В то время это раздражало, но после войны он всё понял.

Как может человек, никогда не спасавшийся из терпящего крушение самолёта, обсуждать его жизнь? Что может быть сложнее, чем тонуть в открытом море или выживать двенадцать часов с одним единственным спасательным жилетом?

Ян с равнодушным лицом ответил:

– Армия говорит нам, что мы дети. Что могут знать лётчики, лишь смотревшие на поле боя свысока? Можно ли назвать мужчину солдатом, если тот не заползал в груды мёртвых товарищей в пустоши пуль и снарядов?

– Неужели сумасшедшие ублюдки разговаривали подобным образом с сэром Кернером? Без нас они наполовину потерпели бы поражение! Эти невежественные стариканы, которые даже не понятия не имеют, как важно небо на войне…Мы изводились ради их спасения, но они даже не благодарности к нам не испытывают!

Генри схватился за железные перила, пока они спускались вниз по лестнице. Странно устроенная лестница дрожала и неустойчиво тряслась. Не в силах сдерживать свой гнев, когда Генри вновь подал голос, Ян вздохнул.

– …Ты должен научиться ставить себя на место других людей.

– Я не собираюсь этому учиться. В чём смысл жить в мире, в проживании в котором слишком много одиночества?

Генри сжал свою челюсть и тупо оглядел машинное отделение. Погруженный на транспортерную ленту уголь попадал в большую горящую печь. Уголь давал огонь, огонь превращал воду в пар, а пар давал силу, благодаря которой работали двигатели.

Зрелище было скучным.

Генри взглянул на своего начальника, который стоял прямо, как столб.

Ян Кернер проводил большую часть своего времени в машинном отделении. Если его не было в каюте, то он оказывался в этом сыром и душном пространстве. Его глаза всегда были прикованы к сердцу корабля: к раскалённому докрасна, как большое солнце, двигателю.

«Сколько же часов ты так пялился на это?»

Если честно, Генри ненавидел машинное отделение. Не будь тут Яна, он бы даже не пришёл сюда. После войны лишь при одном взгляде на красный цвет у него начинал болеть живот. Он даже выбросил всю свою красную одежду и носил исключительно синее. Более того, чем же так привлекателен крупный двигатель, издающий скрипучие звуки?

Естественно, Генри не всегда был таким.

Было время, когда он тоже был зачарован новой силой, двигающей миром. В мире, где ты теперь мог летать без магии… Как же удивительно это было! Хоть и несколько десяток лет назад существовали дирижабли, но чтобы пустить их в ход, были необходимы ведьмы.

Естественно, в каждой стране было по одному или два дирижабля. Но они были для мероприятий, а не для битв. Раз в год их пускали в ход на фестиваль урожая. Детство Генри вертелось вокруг тех красивых дирижаблей, которые он видел на фестивале, куда ходил с родителями.

[– А я могу так же летать на дирижабле?]

[– Теперь, даже если ты не ведьма, ты можешь управлять дирижаблем. Когда ты станешь взрослым, судна будут двигаться не при помощи магии, а с помощью пара.]

[– Правда?]

[– Эпохе магии конец. Теперь летать смогут все. Мы больше не нуждаемся в ведьмах.]

– Эта женщина, ведьма Аль-Капеса.

Как только он произнёс слово «ведьма», Ян посмотрел на Генри с жалостью в глазах. Он словно спрашивал: «Скажешь снова?»

Неужели он думал, что она беспомощна простого из-за того, что закована в цепи?

Генри было всё равно. Что плохого в том, чтобы быть осторожным? Он знал, что даже с таким равнодушным лицом его начальнику не удалось избавиться об беспокойства, оставшегося в уголке его сердца. Военная академия внушила им непрестанный страх перед атакой на них.

– …Она сказала, что тоже родом из Леоартона.

Леоартон.

Ян тут же ответил, услышав название города. Он нахмурил бровь, отлипнул от перил и полностью повернулся телом к Генри.

– Не смотри на меня такими глазами. Леоартон, Леоартон, Леоартон. Чёрт подери, теперь я просто счастлив.

– …

– Всё же, да. Розен Хаворт родом из Леоартона. Наверное она совершила преступление живя неподалеку от трущоб.

– Да, потому что это есть в её документации. Поэтому я говорю вам: думаю, именно поэтому вы так о ней заботитесь. Вы даже допрашивали её по-особому.

Леоартон.

Это было название города, разрушенного бомбами во время последней войны. Они даже не могли больше называть его городом. От него остались только остатки почерневших построек и бессчётное количество тел, зарытых так глубоко в землю, что их уже было невозможно найти.

Это был родной город Яна Кернера и Генри Ревиля, и там они поступили в военную академию. Ещё это было место, где он впервые полетел на дирижабле.

– В каком-то смысле она до ужаса удачливая девчонка. Она сбежала из города, спаслась от смерти.

– В любом случае, она заключённая. И заключение пожизненное.

– Тогда вы спасли мне жизнь. Только благодаря вам я сейчас жив. Вы стали самой настоящей знаменитостью, и я теперь направляюсь на остров Монте в сопровождении сэра Кернера.

– Да, Генри. Остров Монте. Не знаешь, что это значит? – резко сказал Ян и уставился на Генри. Монте был наказанием похуже смертельной казни. Империя не стала держать ведьму, а столкнула ту в яму хуже ада. Тяжёлая работа и пытки за малейшие ошибки, голодовка и плохие условия для жизни. Там заключённые никогда не отсиживали свой полный срок, и от них оставались лишь трупы.

– Но всё же живы вы! – Не в силах сдерживать собственные эмоции, пока тот говорил, Генри снова начал повышать голос. Порой Генри бурно изливал эмоции, не направленные точно в ничью сторону. Это была его привычка с войны.

– Герой войны сопровождает ведьму Аль-Капеса на остров Монте. Я так восхищён.

– Ничего не могу с этим поделать. Солдат должен подчиняться приказам.

– Сэр Кернер, после этой работы вас тут же выдвинут на ключевую должность, так ведь? Может, даже министром? Иметь так много достижений, особенно в армии, – не шутка.

– Ну…

– Не мямлите. Единственные, кто в империи ненавидит сэра, – бездомные и леоартонцы. Против чего мы боремся на этот раз?

– …

– Я знаю. Почему вам доверили такого рода работу?

Ян посмотрел на Генри, страстно изливающего речи от его имени. Иронично, но те, кто после войны пошли против Яна Кернера, во время этой самой войны были его ярыми сторонниками. Их жизнь превратилась в руины, и, стиснув зубы, они излили всю свою ненависть на Яна Кернера.

– Короче, вы не смогли защитить Леоартон, поэтому они просят вас наказать ведьму, которая родом оттуда. Говорят, что если вы скинете ту сучку на адский остров Монте, то они снова поддержат вас.

– …

– Армия и правительство знали это и поручили вам это. Ян Кернер должен быть идеальным героем для империи. Без изъянов.

Ян сузил глаза. Его слова для него были тягостны. Он пытался остановить болтовню Генри, но решался, размышляя о совете психолога.

– Просто покончите с этим и живите комфортной жизнью. В конце туннеля всегда есть свет.

– Свет…

Он был героем войны, и люди восхищались им. Он понял это после войны, только когда проходил через Триумфальную арку в униформе. Люди собирались толпами, выкрикивая его имя. На дорожку, по которой они ступали, бросали яркие лепестки цветов.

[Примечание английского переводчика: Триумфальная арка – знаменитый монумент во Франции. Она был сооружена в честь погибших во времена французской революции и наполеоновских войн.]

Но был ли он счастлив на этом жизнерадостном пейзаже? Радовалось ли его сердце?

Внезапно в его грудь прокралась тревога.

Он должен улыбаться. Но улыбнулся ли?

На губах у командующего всегда должна быть уверенная улыбка. Но ему не удавалось вспомнить, когда же она у него была. Словно заметив тёмные думы старшего по званию, Генри поспешно заговорил:

– Вы не смогли спасти всех. Но кому по силам добиться идеальной победы? Сэр – не Бог. Командующему всегда приходилось выбирать меньшее из зол, и все об этом знают. Они не так уж и ненавидят вас.

– …

– Все ожидали гораздо большего от сэра Кернера… Вот и всё.

Ян поднял голову, очищая мысли. Он медленно начал подниматься по железной лестнице, оставляя Генри позади.

Ему нужно покинуть машинное отделение. Когда он смотрел на паровой двигатель, его разум пожирали ненужные мысли. Думать слишком много было не хорошо. Безразличие порождало плохие решения. Если начинаешь думать, понимать и вкладывать во что-то душу, тебе не удастся сделать ни шагу вперёд.

Командующему не подобает быть таким. Поэтому он старался не думать о войне. В какой-то степени это работало. Он свернул с этой адской дорожки и сегодня стоит здесь со здоровым телом.

Но он больше не был командующим или лётчиком.

В миг, когда он ощутил гравитацию Земли, и в миг, когда он понял, что больше не держит в руках ручку управления… его ноги вышли из-под контроля и привели его в машинное отделение.

Ян Кернер больше никем не являлся.

– Командующий.

– Не называй меня так. Война окончена, я больше не командующий.

– …Это стало для меня привычкой, сэр Кернер. В любом случае, не беспокойтесь о Розен Уокер. Я справлюсь с ней сам.

– Это сделаю я, Генри. Не волнуйся об этом. Сосредоточься на лечении.

Ян остановился и решительно покачал головой. Генри прикусил губу, удерживая себя от того, чтобы сказать что-то ещё. Всё же Ян и так знал, что скажет Генри.

[– Я больше не больной. Вам не нужно заботиться обо мне, как о новорождённом малыше. Я сам найду свой путь, так что, сэр, вернитесь в свой дирижабль. Следуйте за светом.]

Нет, Генри был больным. Он был бабочкой со сломанными крыльями. Как бы Генри ни настаивал, этот факт не менялся. Талантливому молодому лётчику более не было дозволено появляться на борту дирижабля. Вовсе не из-за сломанных конечностей, а из-за того, что воспоминания о войне сломали его разум.

Курсанты Леоартона больше не смеялись и не летали на высоте 35 000 футов. Остались только молодые и раненные солдаты, которые были неспособны подняться по трём лестничным ступенькам из-за учащенного сердцебиения и одышки. Всё, что они могли делать, это покуривая сидеть на палубах кораблей, окружённых морем, с военно-морскими повязками.

И в итоге именно он уничтожил Генри Ревиля. Ян Кернер. Он не просто уничтожил Генри. Вернуться на небо разрешили всем эскадрильям, которыми он руководил, кроме одного человека, Генри Ревиля.

Многие говорили, что это была не его вина, включая учёных и военных стратегов. Все операции, порученные армией его эскадре были безумным риском, и без него правительство спустило бы все ресурсы на войну, которую бы они не выиграли.

Но эти не успокаивали его слова совсем.

Леоартон. Город, который он не смог защитить.

Ян Кернер закрыл глаза, когда на него нахлынула невыносимая головная боль. Он вспомнил свои обязанности.

[– Перевезти заключённых на остров Монте. В особенности, не сводите глаз с Розен Хаворт.]

Имя Розен Хаворт словно прояснило его разум. Как ни странно, он посчитал удачей то, что самой опасной преступницей империи оказалась Розен. Ничто так не отвлекало его, как неприятная персона.

Он специально обращал на неё внимание. Оправданий было довольно. Розен Хаворт была уголовницей, оказавшейся в центре внимания империи. Более того, она была до того хитра, что дважды учинила побег.

Он копался, записывал, допрашивал и игнорировал. Он перекрыл все возможности для её побега. Он допрашивал её отдельно и даже угрожал той.

Если Розен считала свой приговор несправедливым, ему было нечего сказать. То, что у него по этому поводу было много личных чувств, было правдой, и также было правдой то, что в этом была его навязчивая сторона.

Он чувствовал большую непринуждённость при виде лица Розен среди людей на корабле. Он чувствовал облегчение. Конечно, Хаворт была жестокой убийцей, не раскаивающейся в убийстве собственного мужа, она наглым образом рыдала, несла немыслимую ложь и оскорбляла его нрав, но...

И всё же лучше терпеть всё это, чем видеться с Генри. Так ему было гораздо удобнее, чем видеть тех, кто обращался к нему, как к герою.

Розен Хаворт, с которой он встретился лицом к лицу, была возбуждённой, легкомысленной и болтливой. Вдобавок, он понятия не имел, умная она или глупая, смышлёная или тупоголовая... Она была более странной, чем он себе представлял. Когда он смотрел на неё, время пролетало быстро.

Он тупо пялился на Розен Хаворт, как ребёнок, наблюдающий за раками-отшельниками в аквариуме. За тем, как они изгибались, боролись и передвигались между большими гнёздами раковин. Розен была из Леоартона, но никто из них не был в Леоартоне в тот кошмарный день.

Он был из Леоартона и остался жив.

Он выжил в тот день из-за простой смены местонахождения дирижабля. Одного лишь было достаточно, чтобы он сейчас наблюдал за Розен Хаворт.

Наблюдение за выжившими из города, который он уничтожил, всегда давало ему странное чувство безопасности. Вдобавок Розен Хаворт была полна энергии. Рядом с хорошеньким личиком, не обескураженным и не испорченным, он слегка чувствовал себя развлекающимся, когда она пыталась обвести его.

Он чувствовал себя держащим и показывающим рака-отшельника, крича, как ребёнок.

[– Глядите. Оно живое!]

По окончанию его бесконечного потока мыслей Ян пришёл к смущающему выводу. Он взглянул на часы и на миг перестал дышать.

– Кто-то сейчас ведёт Хаворт в мою каюту?

– Что? Кажется, да. Вы сказали, что должны допрашивать её в этот час, и велели привести её сюда.

Ян расстроился. На его столе что-то лежало. Заметив его напрягшегося, Генри в удивлении воскликнул:

– Вы оставили ключ?

– Нет.

– Тогда почему?

Ян Кернер не ответил. Когда он развернулся и поспешно двинулся прочь, Генри окликнул его сзади:

– Сэр Кернер!

– Время допроса. Я забыл.

– Да? Вам нужно бежать? Вы уже озабочены, да? Потому что Розен Уокер из Леоартона!

В конце озвученного предложения сомнения затянулись. Каждый раз, когда Ян заводил речь о Розен, Генри начинал тревожиться, как щенок. Ян знал, из-за чего он тревожился. И ему хотелось окатить холодной водой голову Генри.

– Не волнуйся. О чём бы ты там ни беспокоился, это не то, о чём ты думаешь.

– …

– К тому же, это последний раз. – Он выдохнул это как обещание и поспешил в сторону своей каюты, где его ожидала Розен. От допроса заключённой ему действительно становилось легче. Но он не должен смешивать собственные эмоции с работой. Прямо как на войне: допрос нужно завершить, пока он не продлится слишком долго.

Он не знал, о чём, чёрт подери, думал, когда приплетал сюда свои эмоции.

Ян собрал вместе все накопившиеся эмоции и выплеснул в чёрную дыру своего сердца.