Унижение (1)

– Розен!

– Мисс Уокер!

Дверь камеры открылась, и её толкнули вперёд. Отовсюду слышались радостные голоса. Она попыталась улыбнуться, но ей помешали тошнота и головокружение.

Около 30 заключённых женщин теснились в маленьком помещении без вентиляции. Мало того, что те не могли должным образом справить нужду, так ещё и у многих появилась морская болезнь. Комната была полна человеческих отходов. После некоторого времени, проведённого на свежем воздухе, запах стоял отвратный.

В итоге её вырвало, от чего комната стала ещё отвратнее.

– О чём призадумалась? – спросила мягко Мария, похлопав ту по спине. Они были вместе ещё с Аль-Капеса. Время её осуждения и время, когда осуждённую женщину приговорили к отправке на Монте, удивительным образом совпало. Стоит ли ей назвать это совпадением и целенаправленным действием?

Она вытерла рот и нахмурилась.

– Что?

– Ян Кернер. Разве ты не говорила, что тот позвал тебя на допрос?

– …Ну да.

– И что он сказал?

– «Думаю, вам лучше не думать о побеге».

Мария засмеялась. Её жёлтые зубы проглядывались через потрескавшиеся губы. Зубам нужна была чистка, чтобы те не портились, но такую роскошь себе заключённые позволить не могли. Розен спрашивала, не хочет ли та вытащить уже прогнившие щипцами, но Мария тогда ответила, что в любом случае встретит смерть, и отказалась.

– А чего ты ожидала?

– Чего? Молодая, хорошенькая заключённая отправилась в комнату командующего, который также молод и хорош собой… Моё воображение слишком разыгралось. А точнее, расскажи всё в деталях.

– Я молодая и хорошенькая? И ты это говоришь, даже когда я в таком состоянии?

Она заправила выбившиеся волосы за ухо и усмехнулась. Мария пожала плечами.

– В любом случае, ты самая молодая среди нас. Неужели и правда ничего не произошло?

– Ян Кернер очень известный человек. Стал бы он прикасаться к грязной заключённой, если бы нуждался в женщине?

– Ну почему ты меня не слушаешь? Прямо как в Аль-Капесе. Я всё равно прожила достаточно долго. Я довольно стара, поэтому могу жить в камере и выйти оттуда трупом, но ты ведь нет, верно?

Мария всегда была такой. Розен считала, что они обе будут гнить в тюрьме до скончания своих дней, но под предлогом того, что Мария стара, а Розен ещё молода, та постоянно подталкивала её на всякое. Именно Мария поддерживала её, когда та чувствовала слабость или хотела сдаться.

Прокопать туннель в Аль-Капесе в течении пяти лет было бы невозможно без её помощи. Взглянув на Марию и остальных заключённых, слушающих их разговор, она вздохнула.

– …В море водятся чудовища.

– Выходит, ты хочешь сдаться?

Мария пристально посмотрела на её. Вскоре кончики её пальцев начали дрожать. Розен взглянула на неё. Она не была достаточно глупой, чтобы считать, что Мария о ней заботится или любит, и вот почему та помогла ей с побегом.

Её называли ведьмой Аль-Капеса, но Марии это прозвище шло куда лучше. Если тюрьму контролировали караульные, то камеры контролировала она. Любой, кто пришёлся Марии не по душе, умирал прежде, чем отбывал срок.

Розен с самого начала была любимицей Марии. Причина была проста. Она сбежала из женской тюрьмы Перрин, а потом была схвачена и отправлена в Аль-Капес. Мария узнала о её втором побеге, застав ту за копанием по её туалетом в Аль-Капесе.

После того, как она сделала себе имя взломщицы тюрем, её жизнь стала довольно скучной. По иронии судьбы ей было лучше в Аль-Капесе, который был хуже, чем женская тюрьма Перрин. Сокамерники относились к ней хорошо. Раньше их любезность казалась ей странной, но теперь ей стало понятно, чем она была вызвана.

– Ты собираешься сдаться?

– Нет.

Розен твёрдо помотала головой. В глазах Марии виднелось облегчение.

– Я дважды совершала побег. Это не значит, что я не смогу так сделать и в третий раз. По крайней мере, я попытаюсь.

Они хотели её успеха. Они надеялись, что она будет жить где-нибудь мирной жизнью, но этим самым растопчет гордость имперской армии. Она села за убийство собственного мужа и при этом дважды совершила побег. Для них она была кумиром.

– Так и думала. На, покури.

Мария протянула ей сигарету. Розен улыбнулась неожиданному подарку. Наверняка её было сложно достать, ибо на корабле не было припасов. Она зажгла её спичкой и положила сигарету в рот.

На кончике появился серый дым. Увидев задымлённый воздух, она вспомнила о Хиндли. Она не курила до самой его смерти. Он часто пытался предложить ей сигареты, но она ненавидела их запах и всегда отказывалась.

Но сейчас она этим наслаждалась.

Насладившись на некоторое время запахом, она внезапно подумала о кое о чём ещё.

– Командующий, Ян Кернер. Он и правда был лётчиком?

– Да, – ответила Мария. Она с любопытством спросила:

– Должно быть, он совершил много великих дел во время войны. Что он здесь делает? Эта работа даже не имеет никакого отношения к ВВС (Прим. ред. ВВС – Военно-воздушные силы).

– Ну…А разве его не сместили с должности из-за увечья?

– Он выглядел целым.

Она нахмурилась. Ян Кернер и слово «увечье» ну никак не сочетались. Его конечности были целы, и у него даже не было нелепого протеза или фальшивого на вид носа. Несмотря на то, что по улицам империи ходило множество солдат с инвалидностью, Ян Кернер стоял перед ней в наилучшем виде.

– Чтобы получить увечье, не обязательно терять какую-либо часть тела.

– То есть?

– Не могу сказать точно. Да и вообще, откуда мне знать? Но война так или иначе калечит людей. Немногие смогли выжить в том хаосе. Я повидала многое. У меня не всегда получается точно определить, когда с теми начинается твориться неладное, но они меняются. – Мария положила руку на лоб и вздохнула. Ей было за шестьдесят. Это значит, что она прошла через войны, которые происходили ещё до рождения Розен. Но её истории было нелегко понять. – Но только не Ян Кернер. Этот человек смелый. Он одарён и имеет множество достижений. Так говорят все.

– Но это ничего не значит. Он тоже сломлен.

Мария усмехнулась. Затем она снова начала тыкать её в бок.

– Прямо сейчас моя голова ходит кругом… Если переспишь с ним разок, как думаешь, он устроит для тебя ещё одно заседание суда?

Неужели единственная цель надежды среди людей – побуждать столь абсурдные заблуждения? К тому же, у неё не было надежды на то, что её когда-нибудь выпустят на свободу. В порыве смущения она воскликнула:

– Но это же Ян Кернер! Ян Кернер!

– Все мужчины одинаковы.

Конечно же, она с этим согласилась. На самом деле и у неё были схожие мысли, когда её позвали в его каюту для допроса. Единственным её планом было отвлечь его и стащить ключи с пояса.

Но увидев его лично, она кое-что поняла. Он – человек, которого подобными вещами не одурачить. Даже если ей удастся заставить его переспать с ней, он не даст ей ровным счётом ничего, не то что глупые караульные Аль-Капеса.

– Может, ты будешь выглядеть лучше, если помоешься? Просто ты слишком грязная.

Мария взялась за её тощее тело и закружила его. Та надула губы. Это было раздражающим, но взгляды Яна Кернера не оставили в ней сил раздражаться Марией.

– Он не такой. Я же говорила.

– Правда? Тогда у тебя есть другие планы?

– …Я правда не знаю, что мне делать.

Допустим, у неё получилось стащить ключи. Но пересечь море, кишащее чудовищами, в спасательной лодке без двигателя было невозможно. Она не подумала о существовании другого выхода. Мария напряглась и начала поглаживать её волосы.

– Подумай, Розен.

– Я думаю. Так пожалуйста, оставь меня.

Мария вытащила сигарету изо рта Розен и затянулась ею. Мария была смышлёной, быстро принимала решения, её исполнительные качества были хорошими, из-за чего была способна к политике в тюрьме. Однако терпение её было слишком коротким. Она была не из тех людей, что убегают.

Будь она чуть менее вспыльчивой, самой знаменитой заключённой в империи была бы Мария, а не Розен.

– Уверена, что буду и дальше…

– Я ещё ничего не говорила.

Мария сконфуженно посмотрела на неё. Оказывается, звук раздался снаружи комнаты, а не внутри. Розен с недоумением огляделась вокруг.