Пролог

Я помню нашу семью. Маленькую, но тёплую.

Мама, Аой Рандо, всегда улыбалась, даже когда усталость затягивала её глаза. Она была женщиной с длинными темными волосами, аккуратно собранными в хвост. Я помню запах сушёных трав, которыми она лечила нас с сестрой, и тепло её рук, когда она гладила меня по голове перед сном. Её карие глаза всегда были полны любви и заботы.

— Сота, ты станешь великим Героем? — шутила она, укутывая меня одеялом.

— Конечно! — отвечал я, сжимая кулаки.

— Я стану сильным и защищу вас с отцом и Айку!

Айке было тогда всего 10 лет, она сидела рядом с нами, её глаза светились от восхищения. Она всегда гордилась мной, будучи младшей сестрой, а я, старший, старался быть её защитником.

Отец, Тору Рандо, был авантюристом. Он был сильным, опытным и всегда возвращался с историей о подземельях. Его волосы были короткими, темными, а глаза — тёмные и полные усталости, но всё равно яркие. Когда он приходил домой, он всегда что-то приносил: деревянный меч, камушки или рассказы о чудовищах.

— Однажды ты тоже станешь сильным, — говорил он, смотря на меня с гордостью, когда я был ещё ребёнком.

— И сможешь защитить свою семью.

Он дал мне свои клинки. Это не было подарком — он тренировал меня в свободное время, пока я не стану готовым. Они когда-то принадлежали отцу моей матери, и теперь они перешли к её мужу. Они были тяжёлыми и требовали большой силы для использования. Отец долго тренировался, чтобы научиться сражаться с этими клинками, ведь они были слишком массивными для обычного бойца. Но он не жаловался — он всегда говорил, что только через упорные тренировки и преодоление боли можно стать сильным.

— Я стану сильным, и смогу защитить не только себя, но и свою семью, — говорил я отцу.

Но я ошибался.

Тот день…

Я помню запах дыма. Огонь пожирал дома, а черный пепел оседал на землю, смешиваясь с кровью. Крики заполнили воздух.

Разбойники.

Я прижимал Айку к себе, её тонкие руки дрожали, и её всхлипы сливались с хаосом. Перед нами стояла мама, пытаясь защитить нас. Её глаза, полные отчаяния, но всё же полные любви, устремились на нас.

— Пожалуйста… пощадите моих детей… — её голос был слабым, но твёрдым.

Разбойники рассмеялись.

— Дети? Слишком поздно думать о них.

Блеснуло лезвие.

Я открыл рот, но звук застрял в горле. Горячая кровь хлынула на землю, пропитывая грязь у её ног. Она сделала полшага назад, будто не веря, что её тело больше не подчиняется ей… а потом упала. Больше не дыша.

Айка закричала.

А я… замер.

— Эй, малой, где у вас деньги? — спросил меня 1 из разбойников, стряхивая кровь с меча.

Я слышал, как Айка кричит, но звук будто доносился издалека. Всё вокруг стало размытым — огонь, кровь, крики. Толькой её глаза остались чёткими. Они смотрели на меня. Но больше не видели

Это сон? Нет… Это неправда! Но тело не слушалось. Я чувствовал, как дрожат мои ноги, немеют пальцы, но не мог пошевелиться.

И тогда он появился.

Отец.

Он вернулся, когда деревня уже была охвачена пламенем. Его глаза вспыхнули, увидев нас: меня, стоящего, как беспомощного труса, и Айку, рыдающую у моих ног.

— А это что за персонаж? Умереть пришел?

— насмешливо сказал один из разбойников.

Отец не отвечая им достал клинки и бросился в бой.

Первый разбойник даже не понял, что умер — просто упал, хватаясь за горло.

— Чёрт, Кайзен. — выкрикнул один из разбойников.

Отец двигался стремительно, но не хаотично. Каждый его шаг был точен, словно танец. Второй парировал один клинок, но не второй. Отец всегда бил с запасом, словно знал, что враг сделает дальше.

Двое разбойников были побеждены мгновение ока.

Но третий…

Этот был сильнее. Их бой бушевал среди хаоса, огонь пожирал дома, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены узкого переулка. Отец двигался быстрее, его удары были мощными, но противник оказался искусен. Он знал, как сражаться с людьми, как использовать каждый угол, каждую тень, каждую секунду промедления.

Отец бился яростно, но его техника была рождена в глубинах подземелий, среди чудовищ, а не среди людей, что сражаются хитро, расчетливо. Клинок со свистом рассек воздух — и встретил блок. В тот же миг багровая капля сорвалась в пламени. Отец вздрогнул, схватившись за бок, кровь пропитала ткань.

Но боль не остановила его. Второй клинок, раскалённый, словно сам воздух вокруг, вонзился точно в солнечное сплетение врага. Разбойник рухнул беззвучно. Всё было кончено.

Отец тяжело дышал. Он победил, но бой забрал у него больше сил, чем он ожидал. Пламя продолжало ползти по стенам, и в его жарком свете было видно, как на его лбу выступает испарина, а рука дрожит, сжимая рукоять.

— Сота… — его голос был хриплым, почти неслышным. Я бросился к нему.

— Папа! Нет! Держись! Его губы тронула слабая улыбка.

— Ты… должен защитить Айку, бери её и уходите.

— Не говори так! Я найду лекаря! Ты выживешь!

— Возьми их...

Он протянул мне свои клинки, передавая их мне. Я взял их в руки, и они показались мне тяжелыми, холодными и опасными. Я не был готов, но знал — теперь это был мой долг. Мой отец тренировался с этими клинками, вкладывая всю свою силу и всё своё время в каждое движение. Они были слишком тяжёлыми для меня, но я знал, что не могу оставить их. Они были частью нашего наследия. Клинки, что принадлежали моему дедушке, позже перешли отцу, а теперь — мне.

— Уходите…

Его глаза закрылись.

— Нет… Папа… Пожалуйста…

Но он больше не ответил.

Когда я взял Айку и хотел уходить на помощь пришли другие авантюристы, которые прогнали оставшихся бандитов и помогли уладить ситуацию. Но это уже не имело значения для меня. Я потерял своих родителей. Я не был готов к этому. Я не смог защитить их. Айка кричала, но её слабый голос не мог заглушить этот ужас. Я обнимал её, но внутри меня был только холод. Всё было потеряно.

Настоящее

Меня зовут Сота Рандо, мне шестнадцать. Я живу в маленькой деревне, где почти некому помочь.

Айка слабеет с каждым днём. Она почти не встаёт, и мне больно видеть, как болезнь забирает её силы.

Я тренируюсь каждое утро. Клинки в моих руках тяжёлые — не столько физически, сколько из-за воспоминаний. Отец всегда говорил, что оружие должно стать продолжением тебя, но для меня это пока лишь металлический груз. Удары отца были точными, а мои — неуклюжими. Я пытаюсь догнать его тень, но всё ещё далёк от этого.

Томико Хара, старенькая травница, часто приходит к нам. Её седые волосы собраны в аккуратный пучок, а глаза всегда полны заботы. Она помогает Айке, но её лекарства лишь ненадолго облегчают боль. Я вижу сожаление в её взгляде, но ничего не говорю.

— Ты снова идёшь на задание? — спрашивает она.

Я киваю.

— Будь осторожен, не рискуй как в прошлый раз, Сота.

— Конечно, — отвечаю, но оба знаем, что это ложь.

Я не могу быть осторожным. Я не могу позволить себе слабость.

Однажды, вернувшись с задания, я нашёл Айку ещё слабее, чем раньше. Её кашель стал хриплым, прерывистым. Я бросил вещи и бросился к ней.

— Айка, ты в порядке?

Она попыталась улыбнуться, но её губы дрожали.

— Братик...

Я сжал кулаки.

— Я найду лекаря. Клянусь.

Но где? И за какие деньги?

На следующий день Сота собрал свои вещи и направился к деревенскому рынку, чтобы купить провизию.

На рынке он встретил нескольких знакомых, в том числе старого торговца, который когда-то был другом его отца.

— Сота, ты всё ещё жив, — сказал торговец, заметив его. — Как Айка?

— Ей хуже... — ответил Сота, ощущая тяжесть на сердце. — Мне нужно найти целителя того, кто мог бы помочь ей. Я не могу позволить себе просто ждать.

Торговец немного задумался.

— Найти целителя в этих краях — редкая удача, — сказал торговец, задумчиво поглаживая подбородок. — Их мало, и услуги стоят дорого. Но есть одна ведьма… Говорят, она лечит за золото. Правда, цена у неё кусается.

— Где её найти? — Сота даже не задумывался о стоимости.

Торговец кивнул на восток, в сторону старого леса.

— Она живёт там, в чёрном дереве. Почти никогда не выходит.

Сота не стал терять времени. Поблагодарив торговца, он поспешил в лес. В его голове была лишь одна мысль — Айка.

Среди сотен деревьев одно сразу привлекло его внимание. Оно не было самым высоким, но выделялось: крепкий тёмный ствол с гладкой корой, будто впитавшей свет, причудливо изогнутые ветви и листья, мерцающие серебром.

Интуиция шептала: это оно.

Я коснулся коры. Ничего.

Но стоило случайно задеть клинком ствол, как воздух дрогнул. Корни разошлись, открывая дверь, светящуюся тонкими узорами.

Я задержал дыхание и шагнул внутрь.

За порогом стояла женщина. Высокая, с алыми губами и волосами цвета розового шёлка.

— Ты пришёл за исцелением?

Я кивнул.

— Триста золотых.

Я вздрогнул.

— Это… грабёж.

Она пожала плечами.

— Тогда приходи, когда соберёшь нужную сумму.

Я уже развернулся, но её голос заставил меня замереть.

— Подожди. Как ты вошёл?

— Просто… коснулся дерева, и...

Её глаза сузились.

— Странно. В тебе нет нужного количества маны, чтобы открыть этот проход. Возможно, сбой в чарах… Нужно будет разобраться.

Её взгляд стал холодным.

Я сглотнул, не зная, радоваться мне или бояться.

— Ну... я пошёл? — с лёгким колебанием в голосе спросил Сота, его глаза слегка избегали взгляда ведьмы.

— Да, можешь идти — спокойным голосом ответила вельма. ведьма.

Странный мальчишка — подумала ведьма.