На расстоянии в полмира

Гарри поспешно затолкала остатки маффина в рот, пока бежала на урок Древних рун, в который раз подумав, не была ли она идиоткой, согласившись на целых семь предметов в этом году.

На шесть она записалась сама, решив, что не сможет пройти на повышенный курс зелий, так как не получила «Превосходно». Но нет, Снейп наконец умудрился получить должность преподавателя З.О.Т.И., а их новый странный профессор зелий брал учеников и с «Выше ожидаемого», и когда Макгонагалл подкараулила её и Рона, чтобы сообщить об этом, Гарри растерялась и не успела придумать хорошую отмазку. Так что теперь её ожидал как минимум ещё один восхитительный год Зелий.

По крайней мере, Слизнорт не был старым жалким ублюдком, у которого в любимчиках ходят только Слизеринцы; хотя, если честно, то, как он выделял детей из семей со связями, было не таким уж улучшением. Но Гарри хотя бы повеселилась, когда выиграла флакон Феликс Фелицис; лицо Рона, осознавшего, что старая потрёпанная книжка, от которой он сам отказался, оказалась золотой жилой, было попросту бесценно, не говоря уже об отказе Гермионы поверить в то, что школьный учебник может быть далёк от идеала, а затем собственными глазами убедиться в обратном – да ещё в такой сногсшибательной манере!

Позже вечером Гарри пролистала учебник Принца-Полукровки и убедилась, что почти на каждой странице были сделаны дополнительные записи, – и только это обстоятельство убедило её в том, что она сможет справиться с дополнительной учебной нагрузкой, потому что без такой помощи у неё точно были бы проблемы.

К счастью, что бы ни происходило в жизни Гарри, у неё всегда была тихая гавань в виде уроков Древних рун. На этих занятиях на один вопрос можно было дать сразу несколько правильных ответов, и при этом Гарри знала, что рано или поздно она всё равно поймёт каждый из них. Профессор Батшеда Бабблинг была самой молодой в преподавательском составе Хогвартса. Это была дружелюбная, но неболтливая ведьма слегка за тридцать, и в ней было столько же любви к древним рунам, сколько в Чарли Уизли – к драконам. А ещё она носила хиджаб, который по цвету всегда идеально сочетался с учительской мантией.

Не стоит и говорить, что Гарри втрескалась в неё по уши ещё с третьего курса.

Она как раз успела залететь в класс в последний момент и плюхнуться на своё место рядом с Гермионой, предпочтя проигнорировать неодобрительный взгляд подруги, с чрезмерным энтузиазмом зарывшись в сумку в поисках пера.

– Добро пожаловать на шестой курс и на первое занятие по Древним рунам на уровне Ж.А.Б.А., – поприветствовала студентов профессор Бабблинг, встав перед классом. – Прежде чем мы приступим, скажите, кто из вас также продолжил курс Нумерологии?

Гермиона и ещё половина класса подняли руки.

– Те, кто поднял руку, могут заметить, что наши с профессором Вектор занятия будут местами пересекаться, особенно когда в январе мы доберёмся до раздела теории заклинаний. Кто-нибудь может сказать, почему?

Ожидаемо, рука Гермионы тут же взметнулась в воздух, и профессор одобрительно ей кивнула.

– Потому что достаточно опытные волшебники и волшебницы могут использовать и нумерологические уравнения, и большинство рунных алфавитов для созданиях новых заклинаний, – оттараторила Гермиона.

– Верно, мисс Грейнджер, два балла Гриффиндору.

– А что по поводу тех, кто не изучает Нумерологию? Как вы думаете, они не окажутся в невыгодном положении по сравнению с теми, у кого есть дополнительные занятия? – спросила Падма Патил, подняв руку.

Профессор Бабблинг отрицательно покачала головой.

– Вовсе нет. Руны и Нумерология не просто так разделены на отдельные дисциплины. Можете считать это простым предупреждением, что если вы изучаете оба предмета, то время от времени будете замечать некоторое сходство. Но имейте в виду, что, хоть мы с профессором Вектор достигаем одного и того же результата, приходить к нему мы будем разными путями. Так что не надейтесь, что сможете справляться с обоими предметами, если будете готовиться только к одному.

Оставшееся время занятия пролетело незаметно, пока они записывали лекцию. По окончании урока Гарри, у которой дальше было свободное окно в расписании, сказала Гермионе не ждать её и осталась, чтобы поговорить с профессором Бабблинг. Преподавательница, уже готовясь к следующему занятию, повернулась к Гарри с приветливой улыбкой.

– Как поживает ваш летний проект, мисс Блэк-Поттер?

– Чудесно, профессор. Я уже закончила с вышивкой и отчётным журналом, осталось только провести тесты и написать заключение.

Профессор выглядела очень довольной.

– Отлично. Можете оставить свою работу у меня на столе, я просмотрю её и на следующей неделе дам вам знать, можно ли проводить эксперимент с огнём. Если результаты и эксперимента, и отчёта будут удовлетворительными, вы сможете опубликовать их в каком-нибудь научном журнале, если захотите.

Что ж, это звучало в равной степени потрясающе и ужасающе.

– Профессор, вы правда думаете, что моя работа дотянет до такого уровня?

Профессор перекинула один из краёв шарфа через плечо и посмотрела на Гарри без какого-либо намёка на снисходительность.

– Я думаю, что прошло немало лет с тех пор, как Хогвартс последний раз видел ученика со способностью к рунам и со страстью к их изучению, подобно вашим, мисс Блэк-Поттер. С моей стороны было бы полнейшим профессиональным провалом, если бы я не ставила перед вами задач повышенной сложности, просто чтобы посмотреть, чего вы можете достичь, когда вам бросают вызов. Если вы продолжите так же усердно работать, вы можете стать одной из самых блестящих рунных мастериц, которых когда-либо выпускал Хогвартс, и я говорю это совершенно серьёзно.

Гарри уставилась на неё с округлившимися глазами, не находя слов.

Профессор Бабблинг подмигнула ей.

– Так что не подведи меня, хорошо, Гарри?

Уже позже, идя в Гриффиндорскую башню, Гарри чувствовала, как внутри растекается тепло от похвалы. Всякие там Снейпы любили обвинять её в том, что она наслаждается восхищением со стороны так называемых фанатов, но в реальности случаи, когда её хвалили за что-то помимо того, что она смогла не умереть младенцем, можно было пересчитать по пальцам.

И то, что профессор Бабблинг, которой Гарри так сильно восхищалась, сказала ей, что она может стать великой, причём благодаря собственным заслугам, а не чему-то, что она никак контролировать не могла, было очень дорого Гарри.

***

Входя в библиотеку тем вечером, Гарри ожидала увидеть что угодно, но уж точно не абсолютно уморительное зрелище в виде Тёмного Лорда, сложившего руки, словно обиженный ребёнок, и мрачно смотревшего на книжные полки, при этом зависнув в воздухе в трёх метрах от пола. Даже полы его мантии, кажется, осознали, что гравитация здесь – понятие опциональное, и развевались, словно пойманные лёгким несуществующим ветерком.

– Там наверху все в порядке? – громко спросила Гарри, поплотнее запахнув на груди новый шёлковый халат и с трудом поборов расползавшуюся улыбку. – У тебя лестницы объявили забастовку или что?

– Очень смешно, – процедил Волан-де-Морт, даже не взглянув на неё.

– Отставив в сторону возможные антидискриминационные выступления мебели, ты всё ещё не ответил на мой вопрос.

Волан-де-Морт бросил одну из книг в высившуюся на столе кучу.

– Это библиотека. Очевидно, я ищу книгу.

Гарри недоверчиво выгнула бровь.

– Она ведь у тебя в голове. Ты по идее должен знать, где что находится?

– Суть чертогов разума состоит в том, чтобы разработать систему для хранения большего количества информации, чем можно вспомнить в один момент и без усилий. И так уж получилось, что иногда воспоминания могут оказаться… – Волан-де-Морт сделал паузу, снова сердито посмотрев на полки. – ... Не там, где должны быть.

Гарри начала чувствовать лёгкое раздражение, что её игнорировали в пользу книжных полок, причём именно сегодня.

– Серьёзно, зачем тогда иметь под рукой прикольные лесенки на колёсиках, если вместо того, чтобы использовать их, ты предпочитаешь висеть в воздухе, как жуткий угрожающий воздушный шар, стоит книжкам послать тебя куда подальше?

Волан-де-Морт выглядел так, словно невозможность проклясть что-нибудь причиняла ему физическую боль.

– Я летаю, а не просто вишу. И так работать с несколькими секциями сразу намного легче.

– Все это, конечно, замечательно, – сказала Гарри, чрезвычайно наслаждаясь возможностью развлечься за счёт Тёмного Лорда. – Но это ведь может войти в привычку. Представь, что ты попробуешь вот так же взлететь в нормальной, настоящей библиотеке, и ничего не получится. Вид у тебя, наверное, будет преглупый.

Волан-де-Морт сжал переносицу.

– Тебя не должно так уж шокировать, что я умею летать в реальном мире тоже, невыносимая ты девчонка.

И тут до Гарри дошло, что, как бы классно ни было летать на метле, летать без неё должно быть в тысячу раз круче. О, это было настолько нечестно.

– Где, во имя Мерлина, ты этому научился и где могу научиться я? – требовательно спросила Гарри. Радость от подшучивания над Волан-де-Мортом мгновенно испарилась перед лицом возможности научиться летать.

– В швейцарских Альпах в 1962 году, у древнего отшельника примерно с четырьмя оставшимися зубами и который, без сомнения, теперь уже давно мёртв, – ответил он, продолжая пересматривать содержимое полок и отправляя ещё пару книг на стол.

Что ж, дерьмово.

– Оу. То есть он вряд ли берёт новых учеников, да?

Волан-де-Морт хмыкнул.

– Очень вряд ли. Полётам довольно сложно научиться, для этого требуется высочайший уровень магического мастерства, а значит, это возможно только для волшебников и волшебниц со способностями намного выше среднего. Но, учитывая, кто ты, со временем для тебя это станет вполне реально. – его губы дрогнули, пока он переставлял книги с красными корешками с одной полки на другую. – Может, если ты будешь вести себя хорошо, когда-нибудь я тебя научу.

Гарри не удержалась и расплылась в усмешке.

– В каком плане хорошо? В том смысле, который обычно вкладывают в это определение нормальные люди, или в злом смысле, с обижанием детей и пинанием щенков, который ты, несомненно, имеешь в виду?

Волан-де-Морт в прямом смысле возвёл глаза к небу.

– В данный момент меня бы устроил один вечер, когда мне не пришлось бы терпеть твои ребяческие попытки задеть меня.

Что ж, в ближайшее время эта ухмылка точно никуда не уйдёт.

– Вау, должно быть, я реально огромная заноза в твоей заднице, если ты не можешь придумать лучшей сделки, чем эта. Мне почти стыдно за себя. – ключевым словом было "почти".

– О, поверь, никто в мире не знает об этом лучше меня. – Волан-де-Морт выглядел почти озадаченным тем, как он умудрился прийти к тому, что торговался за временный мир и спокойствие с Девочкой-Которая-Выжила, а разменной монетой им служили продвинутые уроки полётов.

– Может, я начала тебе нравиться, – сказала Гарри, пожав плечами. Растущее раздражение сделало ее наглой, и она позволила халату немного сползти, слегка обнажив плечо.

– Возможно, я живу надеждой, что когда-нибудь в один далёкий прекрасный день ты сможешь удивить меня тем, что… – что бы Волан-де-Морт ни собирался сказать, это умерло в зародыше, так как он выбрал именно этот момент (и Гарри не смогла бы спланировать всю сцену лучше, даже если бы попыталась), чтобы наконец посмотреть на неё, в то время как сама Гарри стояла, опершись плечом на стеллаж рядом с лестницей, и самодовольно улыбалась.

– Ты правда её надела. – это был не вопрос.

Гарри ухмыльнулась при виде его ошеломлённого лица.

– Конечно, надела. Я выиграла, не так ли?

На следующий день после конфронтации с Дамблдором (о чём Гарри с чувством выполненного долга рассказала злорадно скалившемуся Волан-де-Морту в ту же самую ночь) сова с вечерней почтой принесла ей свёрток. К счастью, в отличие от всех его предыдущих подарков, этот был упакован скромно, плюс, Гарри уже получила несколько посылок, ранее заказанных по совиной почте. Так что между прибытием почты и десертом она спокойно объяснила, что это всего лишь дополнительные материалы для проекта по рунам, и быстро запихала посылку в сумку без чьих-либо дополнительных расспросов.

Чуть позже, надёжно скрывшись за задёрнутым пологом на кровати, Гарри развернула свёрток и порадовалась, что не поддалась соблазну открыть его в Большом зале. Потому что, по-видимому, Тёмные Лорды очень серьёзно относятся к пари, когда дело касается их крестражей, так что Волан-де-Морт признал её победу в вышеозначенном пари и прислал ей пижаму, как они и договаривались. И, Цирцеевы сиськи, что это была за пижама!

Она представляла собой комплект из сорочки и коротких шорт в стиле бэбидолл с подходящим по цвету шёлковым халатом; последний, скорее всего, символизировал собой не очень удачную попытку сохранить хотя бы подобие благопристойности и избежать в будущем возможных инцидентов с нечаянно выставленными напоказ трусами. И пижама, и халат были сделаны из роскошнейшего, мягчайшего изумрудного шёлка акромантула, какой Гарри когда-либо держала в руках, а маленькие пуговки напоминали самые что ни на есть настоящие чёрные жемчужины.

Возмутительно короткая сорочка, отделанная замысловатой вязью из чёрного кружева и чёрных шёлковых лент, держалась на тончайших бретельках, перекрещивающихся на спине в глубоком вырезе. Шорты были достаточно длинными, чтобы их края, тоже отделанные чёрным кружевом, выглядывали из-под сорочки. Сказать, что они выставляли напоказ ноги Гарри, значило не сказать ничего. У халата были длинные расклёшенные рукава, и да, они тоже были украшены кружевом, и, технически, халат полностью скрывал тело Гарри от шеи и почти до колен. Однако это не отменяло того факта, что, по сути, Тёмный Лорд подарил ей нижнее бельё.

Жутко великолепное, жутко льстящее и жутко дорогое нижнее бельё, которое Гарри надела в ту же ночь, чтобы Волан-де-Морт увидел её в нём.

У Гарри не осталось сил на то, чтобы задумываться, во что превратилась её жизнь, – она от души веселилась, наблюдая, как Волан-де-Морт пытается взять под контроль свою реакцию на её вид. И поделом ему: Если он дарит своему заклятому врагу и по совместительству крестражу супер-пупер сексуальную пижаму, только чтобы смутить её, он должен быть полностью готов к возможным последствиям своих действий. Ну серьёзно, хоть раз на его памяти было такое, чтобы Гарри не принимала брошенный ей вызов, хоть один раз?

Волан-де-Морт всё ещё не проронил ни слова, алые глаза, не мигая, неотрывно смотрели на девушку.

– Ну как, мне идёт? – невинно поинтересовалась Гарри, похлопав ресницами и слегка ослабив пояс, чтобы ещё немного распахнуть халат. Когда ответа не последовало, Гарри перебросила косы через плечо и слегка повернулась боком, чтобы продемонстрировать голую верхнюю часть спины, не прикрытую сорочкой и халатом.

Взгляд Волан-де-Морта тут же потемнел, пальцы с силой сжали книгу, которую он всё ещё держал, а Гарри заулыбалась ещё шире.

Десять очков Гриффиндору.

После того, что выглядело как короткие молчаливые дебаты, Волан-де-Морт бросил книгу на пол позади себя, даже не подумав оглянуться, и поплыл вниз к Гарри. Зависнув в полуметре от пола, он протянул ей руку с лёгким полупоклоном.

– Не желаешь полетать со мной, Гарри?

Гарри в притворном удивлении подняла брови.

– А что, я всё-таки вела себя хорошо?

– Напротив, ты совершенно точно вела себя плохо, – заявил Волан-де-Морт. – Я, конечно же, полностью одобряю такое развитие и готов поощрить подобное поведение, чтобы чаще наблюдать его в будущем.

Гарри не смогла удержаться от смеха на его ужимки; руки немного нервно теребили рукава халата, потому что она не была полностью уверена в том, что её устраивало направление, в котором развивалась их маленькая игра.

Теперь настал черед Волан-де-Морта ухмыляться.

– Поверь мне, маленький крестраж, я не кусаюсь, только если ты не попросишь очень вежливо.

Тут Гарри осознала, что момент, когда до неё практически домогался Тёмный Лорд, был самым неподходяще подходящим, чтобы покраснеть, как маленькая школьница. И, судя по злорадной усмешке Волан-де-Морта, это был не лёгкий румянец, какой временами появлялся у Гермионы, но, скорее, ярко-красный оттенок, каким заливалась Лаванда, когда читала свои любовные романы.

Но всё равно она ни за что не позволит ему выиграть этот раунд, уж тем более не после того, как сама же его и начала, а потому Гарри проигнорировала тревожный звоночек в голове и вложила свою ладонь в его.

Волан-де-Морт одним плавным движением притянул её к себе, и Гарри резко выдохнула от волны тепла, которая всегда разливалась между ними при физическом контакте. Одна широкая ладонь сомкнулась на её ладони, а вторая легла ей на поясницу. Они тут же начали подниматься – не так, как обычно поднимаешься на метле, чувствуя сопротивление гравитации, но так, словно воздух вдруг затвердел настолько, что на нём можно было стоять.

– Следите за руками, молодой человек, – неловко фыркнула Гарри, тут же вспомнив о Святочном бале, хотя там она ни с какими мальчиками не танцевала, и уж тем более не с мужчинами вроде Волан-де-Морта. Серьёзно, они плыли по воздуху, а она всё ещё едва доставала ему до груди, это было в высшей степени несправедливо. Также делу совсем не помогало, что на Гарри сейчас было заметно меньше одежды, чем тогда. – Мы ведь не танцуем.

– Но мы могли бы, – самодовольно ответил Волан-де-Морт. Внезапно заиграла оживлённая мелодия – конечно, куда же без этого – и вот Гарри опять была совершенно им покорена.

– Секрет полёта состоит в том, что он подобен танцу, когда одно движение плавно и безусильно перетекает в другое. И, как и со всеми высшими формами магии, без твоей непоколебимой веры в успех ничего не получится – ты каждый раз будешь падать.

– И что, никакой волшебной пыльцы, Питер Пэн? – язвительно спросила Гарри, честно стараясь казаться равнодушной и к полёту, и ко всей этой крестражной чуши, но не очень в том преуспевая. – Мне, случаем, не надо заодно петь о том, что я верю в фей?

Волан-де-Морт в ответ на это громко рассмеялся, и Гарри тут же пожалела, что выбрала такой неудачный момент для демонстрации своего чувства юмора, потому что по ощущениям её будто со всей силы ударили в грудь при виде его кривоватой улыбки с ямочками – и всего в паре сантиметров от неё!

– В этом нет нужды, дорогая Венди, – сказал Волан-де-Морт, подмигнув ей. – Все знают, что фей больше не существует.

– Правда? – спросила Гарри, твёрдо решив игнорировать дурацких бабочек в животе. – А что с ними случилось?

– Они покинули Британские острова и вернулись в Солнечную долину много-много лет назад. – Волан-де-Морт посмотрел на неё сверху вниз, во взгляде промелькнуло задумчивое выражение. – Но это история не для сегодняшнего вечера, маленький крестраж. Кажется, я обещал научить тебя летать.

К полнейшему неудивлению Гарри, Волан-де-Морт оказался отличным танцором, грациозным и, бесспорно, ведущим в паре, так что даже такой смущённой и неопытной девушке, как Гарри, только и оставалось, что, затаив дыхание, позволить ему вести в танце. Они танцевали вдвоём, и сам воздух, казалось, удерживал их в своих объятиях, пока они кружили под потолком, время от времени ступая на люстру, – просто потому что могли.

Гарри было до странного легко вот так вальсировать в его руках, слушая, как он со страстью в голосе объяснял ей теорию магических полётов, используя действие и противодействие движения, чтобы проиллюстрировать понятия, в которых она в обратном случае не разобралась бы. И хотя она чувствовала, как Волан-де-Морт окидывал взглядом всё её тело, он всё ещё был воплощением джентльменской учтивости, не заползая руками, куда не следует. Маленькая часть Гарри с потрясением осознала, что испытывала по этому поводу одновременно и облегчение, и разочарование.

– Ты выглядишь чудесно, моя дорогая, – сказал Волан-де-Морт, склонившись, чтобы прошептать ей это на ухо, одновременно заставляя Гарри прогнуться назад в широкой дуге, что дало ей захватывающий вид на перевёрнутую библиотеку. – Тебе нравится?

Гарри была слишком отвлечена теплом от их телесного контакта, чтобы нормально соображать и понять, что именно он имел в виду: Дорогую шёлковую ночнушку или танцы в воздухе. Но в любом случае ответ был один.

– Да.

Его хватка лишь едва заметно усилилась, когда он притянул её обратно к себе, и от этой играючи продемонстрированной силы у Гарри по спине побежали мурашки.

– Отлично.

Музыка постепенно замедлялась, переходя в вальс. Ни на секунду не сбившись с ритма, Волан-де-Морт притянул Гарри ещё ближе, плотно прижав к себе, и они медленно вальсировали по кругу над камином, а мерцающее пламя отражалось в алых глазах. Волан-де-Морт вёл грязную игру, и они оба это прекрасно знали, но, учитывая, что это Гарри первой начала его поддразнивать (наотрез отказываясь признавать, что это скорее было похоже на флирт, чем на обычные подначки, – об этом она подумает как-нибудь потом), она не смогла найти в себе сил злиться на него за это.

Гарри не в первый раз задумалась, что же Волан-де-Морту от неё нужно, если он с радостью забросил все свои дела, чтобы потанцевать с ней. В этом не было никакой логики. Это могло прозвучать иронично, но, пока Гарри невесомо летала с Тёмным Лордом и медленно раскачивалась в такт неземному вальсу, под конец сдавшись и положив голову ему на грудь, впервые в жизни войны и пророчества отошли для неё на задний план, словно они были далеко-далеко, за полмира отсюда.

В какой-то момент последних нескольких месяцев что-то изменилось между ними на фундаментальном уровне, и Гарри не могла точно сказать, когда именно это произошло или насколько глубоки изменения. Она была уверена только в одном: Она больше не могла отрицать, что в какой-то мере эта близость, какой бы неразумной она ни была, стала тем, в чем Гарри по-настоящему нуждалась.