Больше, чем просто лейтмотив

Той ночью Гарри появилась намного раньше обычного.

Волан-де-Морт сразу понял, что она уснула случайно, не успев переодеться ко сну, потому что на ней было что-то вроде чёрного вязаного топа и узкой чёрной бархатной мини-юбки, и от одного её вида Волан-де-Морт тут же забыл, как дышать. Волшебницы и правда одевались намного скромнее магловских женщин, даже летом, но и в своих жутких магловских одежках Гарри всегда была более прикрыта. Сейчас же её ноги казались бесконечно длинными в отсутствие ночной сорочки или мантии, обычно скрывающих гладкую золотисто-коричневую кожу, и на коленях и икрах были заметны странные синяки и царапины. Даже обычно жуткий беспорядок тёмных волос был заплетён в объёмные косы, ниспадавшие по спине, но несколько прядок всё равно выбилось и обрамляло лицо, делая Гарри похожей на куклу.

Волан-де-Морт был в буквальном смысле застигнут врасплох её появлением, но, к счастью, быстро осознал, что беззастенчиво пялится, и к тому моменту, как Гарри к нему повернулась, успел придать лицу выражение привычной невозмутимости.

Слова, слова, чёрт возьми, они бы сейчас были очень кстати.

– Ты хорошо провела День рожденья, маленький крестраж? – ну наконец что-то нашлось. – Судя по новым кольцам, подарок сработал безупречно, и ты смогла выбраться в люди без фениксовцев на хвосте.

Гарри практически сияла, её улыбка была настолько яркой, что это было всё равно что смотреть на солнце.

– Он и правда отлично сработал, спасибо большое. С глазами ты красиво придумал. Я от их вида разрыдалась, конечно, но всё равно оценила.

Её признание было сродни облегчению. Над этим моментом Волан-де-Морт ломал голову почти целый день, после того как вернулся из путешествия к хранилищу в Сандански, чтобы достать чёртов браслет; только под вечер он послал осторожность куда подальше и поддался первоначальному порыву. Теперь Волан-де-Морт был чрезвычайно доволен своим решением: Гарри выглядела намного счастливее обычного, и он очень хотел верить, что хотя бы частично приложил к этому руку.

– Рад, что они тебе понравились. Признаюсь, поначалу я сомневался, но, зная твою отвратительную склонность к сентиментальности… Мне это показалось уместным.

Гарри хихикнула.

– Да, звучит похоже на меня.

Было до странного приятно видеть её такой счастливой.

– Ну так что, визит в «Гринготтс» прошёл согласно плану?

Гарри чуть ли не подбежала к столу и с размаху уселась на самый край спиной к Волан-де-Морту, при этом вывернув шею так, чтобы смотреть прямо на него, и протянула правую руку, демонстрируя фамильные кольца.

– Абсолютно. Ты когда-нибудь видел что-нибудь красивее?

Волан-де-Морт взял её руку в свою, не без усилий подавив собственную реакцию на разлившееся между ними тепло от телесного контакта, и поднёс поближе к лицу, чтобы получше рассмотреть кольца.

– Они и правда очень красивые, особенно кольцо Блэков.

– Что правда, то правда, – сказала Гарри с довольным вздохом и вытянула руку перед собой, чтобы ещё раз на них полюбоваться. – Теперь, когда они у меня, я чувствую себя намного лучше. То есть, конечно, я уже знала, что являюсь наследницей, но теперь это вроде как официально-официально, понимаешь?

О, он прекрасно понимал.

– Я отлично помню, как мы впервые заполучили кольцо Слизерина, это был весьма воодушевляющий момент. – хотя, возможно, ему не стоит упоминать, как именно праздновалось это знаменательное событие: Конкретно в данный момент Гарри вряд ли оценит живительное воздействие поджога частной собственности.

Гарри посмотрела на него с любопытством.

– Ты и сейчас носишь кольцо Слизерина?

– Разумеется. – Волан-де-Морт поднял правую руку, чтобы она могла рассмотреть кольцо на указательном пальце. Это была очень древняя печатка из тёмного серебра, с выгравированным семейным девизом «Callidus que Gloria.»* и горделиво ревущим василиском – символом Слизеринов. В самой середине располагалась буква N, выложенная из крошечных, искусно вырезанных изумрудов.

– Оно потрясающее, – проговорила Гарри, пальцем проводя по изгибам василиска, когда Волан-де-Морт позволил ей поднести свою руку поближе к глазам. – Я боялась, что фамильные кольца будут постоянно спадать – они такие массивные и детализированные – но, наверное, их заколдовали, чтобы они идеально подходили по размеру каждому.

– Чудеса магии, – протянул Волан-де-Морт, чьё внимание привлекли обнаружившиеся на внутренней стороне левой руки Гарри шрамы: Один явно от укуса Василиска и второй – от кинжала Петтигрю, когда тот взял её кровь для ритуала возрождения.

Гарри обиженно покосилась на него, отпустив его руку.

– Легко тебе говорить, мистер, у тебя нет копны волос, которая готова намертво вцепиться во всё, что попадется ей на пути. Когда волосы отросли ниже плеч, в них даже перья для письма запутывались. Это, кстати, было основной причиной, почему я начала заплетать волосы, ещё до того как узнала о семейных традициях Блэков.

– Боюсь даже представить, насколько это должно быть ужасно, – согласился Волан-де-Морт, потому что, великий Мерлин, звучало это дико неудобно.

– Кстати, как все-таки работает браслет? – спросила Гарри. Она почти подпрыгивала от нетерпения узнать секреты блестящей работы рунного мастера. – Гоблины не смогли ничего увидеть сквозь иллюзию и не на шутку разозлились, пока я не попросила о приватном месте для разговора.

Волан-де-Морт криво усмехнулся. Настойчивая жажда знаний Гарри настолько напоминала их, если не обращать внимания на очевидную разницу в лице, что это было всё равно что смотреть на более младшую версию себя.

– Это нечто вроде иллюзии на магии крови, почти той же, что использую я сам. Разница в том, что твоя иллюзия привязана к браслету, тебе не надо поддерживать её самой. Я нашёл браслет пару лет назад во время странствий, и мне показалось, что он может стать отличным решением твоей маленькой проблемы.

Гарри задумчиво прищурилась, щёки по непонятной причине слегка порозовели.

– Когда мы это обсуждали, ты сказал, что иллюзия на крови относится к Тёмным искусствам, так?

Волан-де-Морт вскинул бровь.

– А это проблема?

Гарри несколько секунд молчала, раздумывая, и пожала плечами.

– Наверное, нет. Только если тебе не пришлось для этого принести в жертву козу, или девственницу, или ещё кого-нибудь.

Как интересно.

– Никаких коз и девственниц, лишь небольшая жертва в виде моей крови.

Гарри кивнула, словно чего-то такого и ожидала.

– Мне показалось, что кровь на рунах была свежей, значит, она твоя? Я читала про рунную магию на крови, и мне казалось, что для достижения такого индивидуального эффекта вроде иллюзии нужно использовать собственную кровь.

– Ну разумеется. – Волан-де-Морт расплылся в дьявольской усмешке, всё ещё до неприличия довольный этой особо удачной идеей. – В любом другом случае никто не смог бы заколдовать его для тебя, но я ведь использовал твою кровь для возрождения, забыла? Так что для магических ритуалов наша кровь, по сути, одинакова.

– Как ты тогда получил обратно фамильное кольцо? – в замешательстве спросила Гарри, слегка склонив голову набок. – Гоблины сказали, что кольца возвращаются в семейные хранилища, когда их владельцы умирают. Я понимаю, что технически ты не умер, но твоё тело точно умерло, и, если бы кольцо осталось в том доме, авроры бы его конфисковали.

Волан-де-Морт скривился, вспомнив ту особенно затянувшуюся и неприятную встречу в банке.

– Я сделал тест на крови, как и ты, и действительно появилось твоё имя. Гоблинам пришлось вызывать управляющего банком, чтобы всё уладить. В итоге один из их шаманов провёл что-то вроде ритуала для метафизического опознания. Мне пришлось в этом участвовать, и да, это был очень неприятный опыт.

– Ну что тебе сказать, это месть за то, что ты грубо берёшь у людей кровь для ритуалов возрождения, не спрашивая их разрешения, – сухо сказала Гарри, но в её глазах был заметен озорной блеск. Она и правда сегодня была в очень хорошем настроении; обычно отсылки к той конкретной ночи её скорее расстраивали.

– Ритуал не предполагает согласия, – раздражённо заметил Волан-де-Морт, потому что его до зубовного скрежета бесило пренебрежение точностью в мелочах, когда дело доходило до ритуальной магии. – Кровь врага, отданная без согласия, и так далее. Так что не то чтобы я мог сказать «пожалуйста» и «спасибо».

Гарри только покачала головой, косы со свистом рассекли воздух.

– У меня сегодня слишком хорошее настроение, так что я закрою глаза на полнейшее отсутствие у тебя порядочности или тормозов в принципе. Так ты хочешь услышать остальные новости?

Как великодушно с её стороны.

– А есть что-то ещё?

– Мерлин, ещё как да, – ответила Гарри со вздохом, подалась назад, ещё сильнее опёршись на руки, и закинула ногу на ногу. – Во-первых, я наконец получила выписки со своих счётов, и это просто… Цирцеевы сиськи! Я знала, что у меня есть деньги, но не столько же! В голове не укладывается, что когда-то я жила в чужом чулане под лестницей, а теперь могу жить, ни в чём себе не отказывая, ещё как минимум тысячу лет – и даже тогда не потрачу всё до конца.

Ему правда, правда нужно убить её родственников.

– Блэки богаче самого дьявола, это всем известно, – сказал Волан-де-Морт, чтобы по крайней мере не сообщать Гарри о своём желании похитить и запытать до смерти конкретных людишек – а он рано или поздно до них доберётся. – К тому же, Поттеры на протяжении многих лет занимались торговлей и сколотили неплохое состояние, в основном на продаже зелий, плюс отчисления с патентов, и так ещё с начала двенадцатого века, когда Линфред Стинчкомбский помимо всего прочего изобрёл Костерост и Бодроперцовое зелье. И относительно недавно твой двоюродный дедушка Флимонт Поттер изобрёл снадобье «Простоблеск», тем самым увеличив состояние семьи в четыре раза.

– Серьёзно? – потрясённо переспросила Гарри. – Я понятия не имела; ничего удивительного, что «Простоблеск» – единственное, что может уложить мои тупые волосы. Хотя теперь мне вдвойне стыдно, что я так плоха в зельях.

– Уверен, всё не так страшно. Ты ещё не получила результаты С.О.В.?

– Пока нет, хотя они должны прийти со дня на день, так как обычно письма со списком учебников присылают в начале августа. – Гарри драматично вздохнула. – Хорошо, что я не собираюсь идти в аврорат, как Рон. Ставлю что угодно, я не получу достаточно высокую оценку, чтобы изучать зелья на уровне Ж.А.Б.А.

– Твоя ставка не принимается: Я отказываюсь верить, что мой собственный крестраж может быть непроходимой тупицей.

Гарри издала короткий смешок.

– Хах, тогда ты точно не разговаривал со Снейпом.

– Как раз наоборот, моя дорогая, о тебе мы говорим очень часто, – усмехнулся Волан-де-Морт. – Воистину, я даже не подозревал, что можно придумать столько синонимов к «безнадёжной твердолобости».

– М-да, это похоже на него, – рассмеялась Гарри, и вдруг её лицо приобрело задумчивое выражение. – Это забавно. Знаю, он шпион и всё такое, но всё ещё так странно осознавать, что мой профессор зелий обсуждает меня с Лордом Волан-де-Мортом. И что ещё страннее: И ты, и Дамблдор оба в курсе, что он шпион, и всё же вы оба уверены в его лояльности. Не стоит и говорить, что один из вас неправ?

– Лично мне кажется, что мы оба неправы, – ответил Волан-де-Морт; он всегда был не прочь повеселиться, рассуждая о мотивах своего прислужника. – Северус необычайно умный и способный человек, намного умнее большинства, и я всегда подозревал, что он играет на своей стороне.

Гарри казалась сбитой с толку.

– В каком смысле?

Волан-де-Морт пожал плечами.

– Скорее всего, он передает каждому из нас достаточно информации, чтобы сократить количество жертв с обеих сторон, и продолжает держаться нейтралитета.

– И тебя это устраивает?

– Честно говоря, меня это забавляет, – признался Волан-де-Морт. – Однажды настанет день, когда ему придётся выбрать одну из сторон или умереть при попытке сделать это, и мне очень интересно, каков будет его выбор. – неожиданно Волан-де-Морт оскалился. – Может, он даже попытается натравить нас друг на друга, и когда один убьёт или смертельно ранит другого, он ворвётся в бой и постарается прикончить второго. Со стороны Северуса это был бы вполне разумный шаг, и он, вероятно, единственный из всех людей имеет крохотный, но всё же шанс успешно провернуть подобную аферу, так как обладает достаточной для этого силой, и он подобрался очень близко и ко мне, и к Дамблдору.

Гарри смотрела на Волан-де-Морта так, словно тот окончательно рехнулся.

– Ты преспокойно себе сидишь и обсуждаешь, как твой шпион может попытаться предать и убить и тебя, и Дамблдора, и при этом улыбаешься, как довольный псих. Твой шпион – я вынуждена опять напомнить об этом, – который также является школьным учителем.

– Ты правда веришь, что Северус преподает в Хогвартсе, потому что заботится о формировании юных умов? – одна только мысль об этом уморительна. – Он мог бы найти преподавание привлекательным, если бы студенты все до единого были немыми прилежными учениками, знающими, что нужно делать, ещё до того как переступят порог его класса.

– Зачем тогда он взялся за преподавание, если так это ненавидит? – спросила Гарри. Теперь её ещё больше возмутило, что ей приходилось терпеть невыносимого мастера зелий в течение пяти последних лет, когда ни один из них даже не хотел, чтобы Снейп вообще преподавал что-либо.

Волан-де-Морт только вскинул бровь. Она правда всё ещё не поняла?

– Ему пришлось преподавать в Хогвартсе лишь потому что, даже несмотря на невероятную одарённость Северуса в зельях, Дамблдор был одним из немногих людей в стране, кто готов был принять на работу шпиона с сомнительной преданностью. К тому же, старик любит держать своих пешек на коротком поводке. Пожиратели считали, что Северус предал их, чтобы отвертеться от Азкабана, и это правда; при этом «Орденцы» всё ещё не верят его словам о том, что он не был Пожирателем во время войны, и так уж получилось, что это тоже правда. Кроме вас двоих, пожалуй, никто больше не может так аккуратно балансировать между двумя сторонами. В результате Северус оказался в интересном положении: У него есть ключи ото всех дверей, но ни в одну из них он войти не может.

– Получается, у него правда нет никакого выбора? – тихо сказала Гарри. – Только война.

– Верно, – кивнул Волан-де-Морт. Уже можно с уверенностью сказать, что это предрешенный финал. – Северус был ненамного старше тебя, когда продал душу двум разным хозяевам, и при этом ни один из нас не склонен возмещать убытки от подобной сделки. Нет, мой дорогой шпион надолго увяз во всём этом, как и все мы. Велики шансы, что он выиграет войну для того, кто в итоге завоюет его преданность, хотя намного вероятнее, что, независимо от его выбора, эту войну он не переживёт.

– Это даже как-то грустно.

Какая любопытная реакция с её стороны.

– Мне казалось, ты его ненавидишь?

– Так и есть, – не стала отпираться Гарри. – Он задира и самодовольный ублюдок, но я всё ещё могу сочувствовать людям, и при этом они не обязательно должны мне нравиться.

– Ты опять проявляешь эмпатию, да? – заметил Волан-де-Морт, сморщив нос от отвращения. – Скверная вещь, как по мне, – встаёт на пути рационального мышления.

– Спасибо, Шерлок Холмс, – сказала Гарри, закатив глаза. – Но, если вернуться к тому, о чём мы говорили до того, как ты поставил меня в крайне неловкое положение и заставил пожалеть Снейпа: Как выяснилось, куча людей оставила мне кое-что в наследство за победу над тобой.

Это заявление заставило его рассмеяться.

– Неужели? Довольно забавно получилось, учитывая обстоятельства.

– От меня ирония тоже не ускользнула, – сухо ответила Гарри. – По-видимому, последний лорд Пирит не хотел, чтобы его дети ввязывались в войну, но они всё равно это сделали, так что он лишил их наследства и оставил мне всё подчистую. Мало того, он официально сдался семейству Поттеров, так что по наступлению совершеннолетия мне нужно решить, что делать с его титулом.

– О, Мерлин, мой Пожиратель Симеон Пирит знает, что его лишили наследства, но он придёт в ярость, когда узнает об этом, – сказал Волан-де-Морт, сверкая глазами в предвкушении. – Кажется, последний раз официальная сдача одного семейства другому происходила больше двухсот лет назад: Тогда Некогда Благородное семейство Краучей сдалось семейству Блайтов после долгой кровавой междоусобицы, в процессе передав им и свой благородный титул.

– Да, гоблины упомянули, что такое происходит очень редко.

Волан-де-Морт хмыкнул.

– Если под «редко» подразумевается «происходило всего трижды в истории», тогда да, они правы.

Поразительно, насколько огромными могут становиться эти изумрудные глаза, когда Гарри особенно сильно чему-то удивляется.

– Ого. Я раньше не слышала, что Благородные семейства могут проворачивать подобное.

– Только с самими Благородными семействами, древние дома неприкосновенны. – и спасибо Мерлину и Моргане за такую милость. – Пириты обладали огромным влиянием вплоть до последней войны и поддерживали тесные связи как с нейтральной стороной, так и с традиционалистами. Знаешь, что тебе надо сделать? Проще всего последовать примеру первого лорда Блайта: Упразднить имя Пиритов и отдать их место в суде и имущество семейству Поттеров, тогда у тебя будет право на дополнительный голос в Визенгамоте.

Гарри пожала плечами, рассеянно покручивая кольца на пальцах.

– Я не совсем уверена. Да, так сделать будет проще всего, но вовсе не значит, что это будет правильное решение. Последний лорд Пирит, очевидно, был благородным человеком, раз отдал титул своего семейства, чтобы отплатить долг обществу, и мне будет очень нелегко на душе, если его имя будет забыто, а уж особенно учитывая, что он отдал всё мне, не зная полностью ситуации о так называемой «победе» над тобой. Судя по всему, в Хогвартсе на Хаффлпаффе учится его незаконнорожденный полукровный внук, воспитанный маглами. Так что, скорее всего, я или возьму титул Леди Пирит по завоеванию и потом передам его кому-нибудь ещё, или, если внук будет заинтересован в получении наследства, сделаю его вассалом семейства Поттеров.

– В принципе, вассалы могут быть полезны: Ты не только сможешь взимать с них ежегодную дань, но и получишь титул главы, то есть, по сути, Пириты станут твоими подчинёнными. Твое мнение будет решающим даже в вопросах брака. Если мне не изменяет память, Крэббы и Гойлы – вассалы Малфоев, если такой пример может хоть как-то доказать полезность наличия приспешников. Сейчас семейство ограничено только одним членом, но пару поколений спустя при условии надлежащего управления они могут вернуться на сильные позиции. Да и если так случится, что все члены семьи умрут, семейство всё равно перейдет под твой полный контроль, так что ты в любом случае ничего не теряешь.

– Меня как-то не очень привлекает идея иметь подобных вассалов, – скривилась Гарри. – Вокруг меня и так постоянно толпится куча народа, и этого с лихвой хватает.

– Серьёзно? – уголки губ Волан-де-Морта дёрнулись, словно он опять пытался подавить улыбку. – Я нахожу это довольно приятным.

– Ну, это как раз очевидно, – съехидничала Гарри. – Если бы я, ну знаешь, во время твоего воскрешения не умирала от страха, привязанная к надгробию, я бы скорее всего ухохатывалась, когда ты начал выпендриваться перед Пожирателями. Которые, позволь мне заметить, едва ли обращали на это внимание, потому что были слишком заняты тем, чтобы не обделаться от ужаса.

– Я не выпендривался. – это была месть за ремарку про насильно взятую кровь, он просто знал это.

Нахалка в ответ расхохоталась.

– Ты зачитывал монолог, как типичный киношный злодей, который рассказывает все свои секреты бесстрашному герою ровно за минуту до того, как последний счастливо смывается. На случай, если это всё ещё непонятно, этим бесстрашным героем была я. Ты же был безносым мудаком в развевающейся чёрной мантии, который буквально насмехался над своими злобными прихвостнями посреди кладбища.

Да чёрт возьми, может у человека быть хоть один хороший день, чтобы потом его за это не осуждал его же чересчур болтливый малолетний крестраж?

– Признаюсь, я был несколько… Переполнен эмоциями сразу после воскрешения. – Угрх, и насколько отвратительно признаваться в этом вслух другому человеку. – И также возможно, это сделало меня несколько иррациональным, пока я не смог снова найти равновесие между ощущениями и реакциями.

Гарри громко фыркнула.

– Другими словами, ты был таким же безумным, как Шляпник из той сказки, и никак не мог сдерживать буйные порывы к массовым убийствам? Причём довольно долго, если судить по отчётам, которые получал «Орден».

– Я бы посмотрел, как бы ты вернулась в телесную форму, до этого просуществовав больше тринадцати лет в виде захудалого духа, и справлялась бы с заново обретёнными потоками эндорфинов и дофаминов, – огрызнулся Волан-де-Морт, которого совсем не радовало унизительное напоминание о долгих месяцах, почти полностью проведенных в состоянии, близком к мании.

Гарри широко улыбнулась.

– Спасибо, обойдусь. – тут она запнулась, взглянув на него уголком глаза. – У меня вопрос.

Полцарства за намордник.

– Что такое, Гарри?

На её лице было задумчивое выражение, но в глазах он видел насмешливые искорки.

– Если вдруг так случится, что меня временно убьют, и я превращусь в жуткого младенца вроде тебя, пока ты не сделаешь мне красивое новое тело, я всё ещё буду тебе нравиться?

– Гарри, – вздохнул Волан-де-Морт, сжав переносицу.

– Это серьёзный вопрос.

– С чего ты вообще взяла, что ты мне нравишься? – его бесило, что он даже не мог притвориться, что не сделает ей новое тело, как она совершенно правильно предположила, и это выводило его из себя.

– Потому что пока ты ненавидишь практически всех людей в мире, я всё ещё твой крестраж и вроде как часть тебя, а ты слишком самовлюблён, чтобы даже попытаться ненавидеть самого себя, – ухмыльнулась Гарри. – Плюс, ты подарил мне на День рожденья очень древний, очень могущественный и очень красивый браслет. Между прочим, браслет, сделанный из костей непонятного происхождения, да ещё и с рунами, выведенными твоей же кровью. Кажется, именно так вы, ребятки, практикующие Тёмные искусства, подкатываете к девушкам?

Что ж, тут она его подловила, маленькая вредина. И это она ещё не знала, что ему пришлось добираться аж до чёртовой Болгарии, чтобы достать ей браслет.

– Уверен, я понятия не имею, о чём ты. – Мерлин милостивый, даже ему самому нужно признать, что прозвучало это почти жалко.

– Ха-ха, Лорду Волан-де-Морту нравится Гарри Поттер, – пропела Гарри, болтая ногами, довольно хихикая и настолько походя в этот момент на Беллатрису, что это почти настораживало. – Десять очков Гриффиндору.

Волан-де-Морт посмотрел на неё с презрением – взглядом, от которого и его противники, и самые закоренелые преступники начинали трястись от страха.

– Мне никто не нравится. Ты мой крестраж, и раз уж мы надолго застряли друг с другом – спасибо нашей бессмертной душе – я всего лишь стараюсь извлечь из ситуации максимум выгоды.

Гарри всё ещё широко улыбалась; её ни капли не беспокоили ни его свирепые взгляды, ни само наличие разъярённого Тёмного Лорда за спиной – она разглядывала библиотеку с таким видом, будто ей наплевать абсолютно на всё.

– Видишь ли, раньше я бы тоже так сказала, но после возвращения из банка я долго думала обо всём происходящем последние полтора месяца, и знаешь что? Буквально единственное возможное объяснение, имеющее хоть капельку смысла, – это то, что ты находишь мою компанию в некоторой степени приятной, и тебе нравится, когда я рядом.

– Ты поэтому всё еще сидишь на моём столе? – ядовито спросил Волан-де-Морт, очень стараясь не думать ни о каких капельках, вязких жидкостях и процессах, с ними связанных. – Обычно к этому моменту ты уже бесишься из-за какой-нибудь мелочи и возвращаешься в своё кресло.

– Это, кстати, ещё один аргумент в пользу моей теории. Это самое кресло, которое вроде как существует только в твоих чертогах разума? Оно моё. До такой степени моё, что, когда тебе понадобилось сесть рядом, чтобы завести со мной серьёзный разговор, ты не столкнул меня с него и даже не наколдовал себе огромный трон. Ты просто наколдовал ещё одно кресло, точно такое же, чтобы мы могли спокойно поговорить – на равных.

Более слабые волшебницы и волшебники уже горели бы чистым пламенем от силы взгляда, которым Волан-де-Морт в неё впивался, но Гарри только светилась от самодовольства.

– Я проявлял элементарную вежливость. Я Тёмный Лорд, а не невоспитанный варвар.

– Ну и пока ты был занят, проявляя элементарную вежливость, я упражнялась в истинно британском занятии, устанавливая флаг в каком-нибудь нелепом месте и объявляя часть этой территории своей. И ты позволил мне это сделать. – Гарри, всё так же ухмыляясь, повернула голову через плечо, косички рассыпались по голым плечам. – На случай, если всё ещё непонятно, этим флагом была моя задница.

Та самая задница, что всё ещё сидела на его грёбаном столе.

Её дерзкая, подтянутая благодаря квиддичу задница, которая сидела на воссозданном в его же воспоминаниях грёбаном первом издании «Волхование всех презлейшее» Годелота, не беспокоящаяся вообще ни о чём в этом грёбаном мире, в то время как сам Волан-де-Морт вынужден сдерживать себя, чтобы не узнать самому, правда ли бархат юбки настолько мягок, насколько кажется на вид. У него был подробнейший список, что ему предстоит сделать, прежде чем начать хотя бы думать в подобном направлении, и всё равно мысль оказалась раздражающе настойчивой.

– Ты сегодня нарочно пытаешься меня спровоцировать, или это счастливое совпадение? – потому что, если она продолжит в том же духе, Волан-де-Морт либо закруциатит её, либо отшлёпает, и в любом случае он отказывался нести ответственность за свои действия.

– Это подарок, – последовал полунасмешливый, полуторжественный ответ. Ну конечно.

Волан-де-Морт язвительно усмехнулся.

– Подарок? В таком случае, мне интересно, каковы условия возврата одной Спасительницы Магического мира, без парочки конечностей?

– Noblesse oblige,** Волан-де-Морт, – беззаботно ответила Гарри, всё ещё лениво пиная воздух, качая ногами взад-вперёд и не удосуживаясь хотя бы притвориться испуганной. – Будучи во всех смыслах чертовски восхитительной, я обязана делиться своей восхитительностью с миром.

Совершенная наглость с её стороны.

– Твой вклад в общество просто невероятен.

Кажется, Гарри надоело выворачивать шею, чтобы смотреть на его унижения, так что она сменила позицию, так, чтобы сидеть к нему лицом, при этом закинув ногу на ногу. В такой позе ему опять бросились в глаза её синяки, и он не смог удержаться от вопроса.

– Что случилось, тебе пришлось подраться с гоблинами, чтобы они провели для тебя тест на крови?

Гарри закатила глаза.

– Конечно, я никогда не против поучаствовать в хорошей драке, но в тот момент на мне была грация. Наряды чистокровной дамы не сильно способствуют активным физическим нагрузкам.

Волан-де-Морт почти боялся спрашивать.

– Грация?

Гарри подмигнула ему.

– Корсет-грация. Похож на обычный корсет, только менее броский и не так сильно утягивает талию. В магическом мире манера одеваться не просто слегка старомодна, она буквально отстаёт на три века.

Потрясающе. Просто, блядь, потрясающе.

– Не могу поверить, что ты за один день успела перейти от вида прилично одетой дамы до вот этого. – Волан-де-Морт сложил руки на груди и откинулся назад в кресле, чтобы создать хоть немного пространства между ними. Он был опасно близок к потере видимого спокойствия, но отказывался это показывать.

Гарри нахмурилась, при этом откинувшись назад на руки.

– Не будь мудилой. Сегодня было жарко, как в аду, а встроенные в дом Охлаждающие чары работают с перебоями, и сама я починить их без палочки не могу. К тому моменту, когда я вернулась домой, уже хотелось скинуть с себя и мантию, и платье, а потом я ещё поработала в саду. Оттуда, кстати, и синяки, хотя это совсем не твоё дело.

– Тебе не кажется, что было бы неплохо залечить их, или тебе так нравится цвет? – и только сказав это, Волан-де-Морт тут же осознал, что синяки и вправду неплохо на ней смотрелись. Мерлин, кажется, рассудок медленно, но верно покидал его.

– Вообще-то я собиралась принять ванну и отлежаться в настойке растопырника, прежде чем идти спать, – фыркнула Гарри. – Но потом случайно уснула за чтением в гостиной.

– И только я подумал, что ты оделась, как магловская проститутка, чтобы позлить меня, – съязвил Волан-де-Морт, когда его терпение достигло всех пределов, – спасибо общей степени неодетости Гарри сегодня вечером. И его так выбило из колеи её присутствие, её синяки и упоминание её исподнего или отсутствие такового, что Волан-де-Морта совсем не волновало, что он ведёт себя, как последний ублюдок.

Правая нога Гарри тут же дёрнулась и с силой заехала ему по плечу, и Волан-де-Морт был настолько ошеломлён, что кто-то посмел пнуть его (когда такое вообще было в последний раз; наверное, с тех пор, как они перешли на пятый курс, никто не позволял себе подобную тупость), что он схватил её за лодыжку, когда Гарри попыталась пнуть его во второй раз, и недоверчиво уставился на девушку. А потом продолжил смотреть на неё, потому что с запозданием до него дошло, что, держа её ногу в воздухе в таком положении, он случайно получил слишком хороший обзор на то, что было под неприлично короткой юбкой.

Гарри осознала это примерно в ту же секунду, что и он, и оба замерли, Волан-де-Морт – от шока, Гарри – от нарастающего ужаса. Ни один из них не шевельнулся, пока её лицо наливалось кровью и становилось таким же красным, как её алое нижнее бельё с рисунком из жёлтых львят.

Прежде чем хоть один из них смог что-нибудь сказать или хотя бы подумать о том, как выбираться из этого щекотливого положения, Гарри замерцала и растворилась в воздухе. Кажется, ей стало так стыдно, что она умудрилась сама себя разбудить. Что, скорее всего, было только к лучшему, потому что Волан-де-Морт даже близко не представлял, что ему делать после такого казуса.

И не имело никакого значения, что Гарри была частью его души и, следовательно, не должна была быть для него такой уж чёртовой загадкой – в мире не было ничего более лёгкоранимого, изменчивого и сложного для понимания, чем девочка-подросток.

Примечание:

*Callidus que Gloria (лат.) – Хитрость и амбиции.

**Noblesse oblige (фран.) – фразеологизм, дословно означающий «Благородное происхождение обязывает».