Разочарование и надежда

Я и Крей вошли в главный зал, и дыхание перехватило от величия этого места. Хотя я видел его всего пару дней назад, сегодня он казался еще грандиознее. По стенам тянулись массивные гобелены, на которых были изображены сцены древних легенд, а фрески ангелов покрывали потолок и колонны, словно небесные стражи наблюдали за происходящим.

В центре зала, прямо под огромным витражным окном, стоял алтарь. Лучи света, проникающие сквозь цветное стекло, падали на фигуру епископа Циуса, создавая вокруг него ореол неземного сияния. В этот момент он действительно казался существом, наделенным божественной силой.

Зал был переполнен. Десятки, если не сотни людей — дети, их родители, старейшины и священники — заполнили пространство, создавая рой шепота, восторженных возгласов и гулких шагов. Многие из них впервые видели столь величественное место, и в их глазах отражались благоговейный трепет и надежда.

Внезапно тишину разорвал голос. Он звучал мощно, но в то же время тепло, словно окутывая собравшихся незримым покрывалом спокойствия.

— Я рад видеть вас всех здесь, — с доброй улыбкой произнес старший священник Апофий.

Он сделал паузу, позволяя слушателям осознать значимость момента, а затем продолжил с нотками вдохновения:

— Сегодня — важный день для наших детей! Мы станем свидетелями чуда!

Толпа взорвалась аплодисментами.

Епископ лишь слегка поднял руку, и гул голосов тут же начал стихать, словно подчиняясь невидимому заклинанию.

— Наши боги возлагают на новое поколение великие надежды, — торжественно произнес он. — Они станут защитниками нашей страны, нашей родины!

Его голос становился все громче, наполненный энергией, и в какой-то момент я заметил, что он смотрит прямо на меня. Этот взгляд насторожил, но я быстро отогнал тревожные мысли. Мы ведь знакомы, пусть и совсем недавно.

Я повернулся к Крею, намереваясь спросить, что будет дальше, но… его не оказалось рядом.

Сердце замерло на мгновение, прежде чем я начал озираться по сторонам. Спустя пару секунд я заметил его силуэт — он спокойно двигался к алтарю, направляясь к другим священникам.

— Ну, он ведь священник, — пробормотал я себе под нос, пытаясь скрыть внезапное беспокойство.

— Давайте начинать! — громко объявил Ралиус.

Ритуал начинался.

Первый испытуемый вышел к алтарю, опускаясь на одно колено. Епископ возложил руки на его голову, а затем негромко, но отчетливо произнес слова:

"Да прозреет мир твой внутренний,
Да раскроется суть твоя,
Свет и Тьма сольются в узоре,
Пусть истина станет ясна."

Зал наполнился золотистым сиянием, и алтарь начал мерно пульсировать.

Парень, стоящий перед священником, внезапно засветился — его вены вспыхнули, будто по ним текла не кровь, а чистый свет. Восхищенные возгласы прокатились по залу.

Ритуал продолжался. Один за другим молодые люди выходили вперед, преклоняли колено, и каждый начинал сиять — кто-то слабее, кто-то ярче.

Затем наступил странный момент. Очередной испытуемый шагнул к алтарю, но вместо привычного золотого свечения его тело окутал ледяной иней, а в воздухе повис морозный холод.

Зал замер.

Мгновение спустя раздались возмущенные крики.

— Проклятый! Оскверненный!
— Ему не место здесь!
— Уходи!
— Из-за тебя мы не попадем в Сады Вечности!

Я моргнул. Сады Вечности? Что это?

Мысли метались в голове. Почему его так ненавидят? Что с ним не так?

Я снова взглянул на него. Парень не выглядел ни испуганным, ни удивленным. Будто он ждал этого. Будто знал, что все произойдет именно так.

— Грустно, — вырвалось у меня.

В тот же момент он поднял голову и посмотрел прямо в мои глаза. Его взгляд был холоден, но в нем проскользнуло что-то… знакомое?

Я хотел сказать хоть слово, но он отвернулся, не сказав ни звука, и медленно покинул зал.

— Все тише, тише! — попытался унять толпу епископ. — Он такой же человек, как и мы. Не судите его так строго.

Но напряжение не исчезло. И хотя ритуал продолжился, в воздухе витало чувство, будто случилось что-то важное. Что-то, что я пока не мог понять…

Очередь дошла до меня. Сердце сжалось, а в груди разлился холодный страх. Отступать уже поздно. Надо идти вперёд.

Я шагнул вперёд, будто проваливаясь в собственную судьбу. Сделал то же, что и десятки людей до меня — встал на колено, склонил голову. Тёплые, тяжёлые ладони епископа легли мне на темя. Он начал говорить:

"Да прозреет мир твой внутренний,
Да раскроется суть твоя,
Свет и Тьма сольются в узоре,
Пусть истина станет ясна."

Слова завибрировали в воздухе, проникая в самую суть моего существа. Мир вокруг замер. Звуки исчезли, и вскоре я перестал чувствовать даже своё собственное тело. Будто я растворился.

Я не мог пошевелиться. И тут снова раздался этот голос. Глухой, бездушный шёпот, проскользнувший по моему разуму, будто дыхание незримой силы:

"Ты — тьма, которая не пугает. Ты — свет, который не греет."

— Снова ты… — прошептал я одними губами.

Но ответа не последовало. Только безмолвие, растянувшееся до бесконечности.

Резкий, пронзительный крик вернул меня в реальность. Нет, не один — десятки голосов. Люди кричали, но их слова превращались в бессвязный гул.

— Почему… почему я их не понимаю? — едва слышно спросил я себя.

Тогда я увидел это. Другие сияли мягким, золотистым светом. А вокруг меня, напротив, клубилась густая, тягучая тьма. Она извивалась, как живое существо, окутывая моё тело. Вены на руках почернели, словно внутри меня текла жидкая сажа.

Я дёрнулся от ужаса и рухнул на спину.

Они смотрели на меня. Все. Но взгляд епископа… он был самым страшным. В его глазах не было сомнения, лишь ледяной, жгучий гнев.

— Нечестивец среди нас! — загремел его голос. — Тьма коснулась его души!

Толпа ахнула. Меня схватили, стиснули сильные руки, прижали к холодному каменному полу.

— Он пришёл под своды святой церкви с ложью на устах, но истина открылась! Да отступят благодать и милость от тебя, порождение мрака!

Епископ поднял руку. Я ожидал удара… но он не ударил.

— Твой путь не ведёт в Царство Света! Тьма жаждет тебя! Суд свершён! Покайся, если не хочешь, чтобы огонь очистил тебя от скверны!

Словно отзываясь на его слова, тьма вокруг меня вздрогнула и разрослась.

— Кара не замедлит! Схватите его! Не дайте тени разрастись в наших стенах!

Меня подняли, потащили прочь. Я забился, дёргался, пытаясь вырваться, но их хватка была словно железные кандалы.

— Крей! — закричал я, лихорадочно ища его в толпе. — Крей, помоги! Я ничего не сделал! Куда меня ведут?!

Но его ответ пронзил меня сильнее любого клинка.

— Ты просишь у меня помощи?! — Крей выкрикнул это с отвращением. — Я не стану помогать такой твари, как ты!

Я замер.

— Ты осквернил не только меня… но и всю нашу церковь! Тебе тут не место!

Его голос прорезал воздух, как громовой раскат. В тот миг я понял — я потерял всё.

Меня спустили в подземелье. Здесь было темно, сыро. Запах плесени, гнили и затхлого воздуха заполнял лёгкие. Вдалеке раздавались стоны, полные боли и безысходности.

Меня бросили в камеру. Решётка лязгнула, запирая меня в этом склепе. Шаги священников удалялись, оставляя меня наедине со своими мыслями… и тишиной.

Где-то наверху, в церковных залах.

— Ты зачем его сюда привёл?! — епископ Циус взревел так, что стены, казалось, задрожали.

Крей замешкался. На мгновение его губы дрогнули.

— Я… я не знал… — он сглотнул. — Не знал, что у него тёмная магия… Если бы знал…

— Не знал?! — епископ фыркнул. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты осквернил обряд! Боги этого не простят! Теперь молись, чтобы они приняли тебя в Сады Вечности.

Крей сник.

А Циус смотрел в пустоту, размышляя.

"Что теперь делать?.. Если бы у мальца была магия Света, я забрал бы его себе… Но теперь — нет. Теперь его существование недопустимо."

Епископ медленно кивнул самому себе.

— Придётся от него избавиться.

Я сидел, забившись в угол холодной каменной камеры. Тусклый свет факелов отбрасывал дрожащие тени на стены, наполняя воздух затхлым запахом сырости и металла.

— За что… почему так со мной? Я же ничего не сделал… — мой голос дрожал, эхом разлетаясь по пустоте темницы.

Я сжал кулаки, вспомнив про свою магию. "Шаг за Грань" — она должна была мне помочь, вывести меня отсюда. Я закрыл глаза, сосредоточившись, ощущая, как внутри закипает энергия. Но… ничего.

Я попытался снова. Еще раз. И еще. Но мир оставался прежним — стены были непробиваемыми, воздух неподвижным, а я — таким же пленником, каким был минуту назад.

Мое дыхание стало тяжелым.

— Ха… ха… ха… — нервный смешок вырвался наружу, но он не нес в себе радости, лишь отчаяние.

— Почему?! Почему ничего не выходит?! — крик сорвался с моих губ, разбиваясь о каменные своды.

И вдруг, в ответ прозвучал голос.

— Ты не сможешь использовать магию в храме… — голос на мгновение замер, словно собеседник наслаждался эффектом неожиданности, а затем продолжил: — А уж в этой дыре и подавно. Только священники могут колдовать в храме. Не простые смертные. Поэтому не трать силы.

Я резко поднял голову, вслушиваясь.

— Значит, мне не выбраться?.. — мой голос был еле слышен.

— Нет.

Голос звучал так, будто его обладатель находился где-то неподалёку — может, в соседней камере или чуть дальше, за ещё одной стеной.

— Я видел, как тебя сюда тащили… Что ты натворил, чтобы оказаться здесь? — в его голосе скользнуло любопытство.

Я судорожно сглотнул.

— Я… я ничего не сделал. — Ответ был твёрдым, но внутри меня что-то дрогнуло.

— Правда? — насмешливо протянул незнакомец. — Забавно. Знаешь, обычно в темницах не держат тех, кто ничего не делал.

Я стиснул зубы, но неожиданно для себя начал говорить.

— Я был на обряде… Обряде выявления магии. Всё должно было пройти как у всех, но… что-то пошло не так. И вот я здесь. — в голосе сквозила горечь.

— Ха… Интересно.

— А ты? За что тебя сюда заперли? — с интересом спросил я.

— Я? Да всё та же история. Тот же обряд. Только когда они увидели, ЧТО во мне скрыто, меня выпроводили.

Меня осенило.

— Подожди… Ты тот самый парень… из-за которого в храме похолодало?! — в моем голосе мелькнул восторг.

В ответ раздался приглушенный смешок.

— Похолодало, говоришь?.. Забавно. Ну да, это был я. Только вот… Как только я вышел, ко мне тут же подошли священники. О, но теперь уже не для того, чтобы прогнать.

Я затаил дыхание.

— И что они хотели?

— Им понравилась моя магия. Они предложили мне место среди своих стражей. — в его голосе зазвучало презрение. — Сначала они кричат, что ты чудовище, а потом хотят забрать тебя себе. Как удобно, правда?

Я почувствовал, как гнев внутри него буквально разливается по воздуху.

— И что ты сделал? Согласился?

— А ты как думаешь? — сарказм в его голосе был ощутимым.

Раздался звук – хлопок ладони о лоб.

— Ты чего? — спросил он.

— Да уже ничего… Просто кое-что понял.

Раздался смех – сухой, резкий, словно щелчок камня о камень.

— Чего ржёшь? — спросил я, смутившись.

— Да просто… настроение хорошее.

Я усмехнулся.

— Говоришь, настроение хорошее? Жаль только, что мы в темнице…

Ответа не последовало. Вновь воцарилась тишина.

И вдруг…

— Я всё равно выйду отсюда.

В его голосе не было ни сомнений, ни страха. Только уверенность.

— Но как?.. — я сжал пальцы на холодном полу.

— Скоро увидишь.