Слабость массы

Семнадцатая ветвь морского дозора буквально утопала в праздничной атмосфере, пропитанной детским весельем и непринуждённостью — совсем не той, которую обычно ожидаешь увидеть на базе Дозора. Шарики, привязанные к каждому столбу, были искусно скручены в забавные фигурки зверей, словно всё это место вдруг превратилось в цирк, готовый принять гостей. Пёстрые цвета контрастировали с суровостью башен, вздымающихся над землёй, словно каменные великаны, на которых жирным и большим шрифтом был выведен номер базы. Ветер, подхватывая белый флаг с синей эмблемой чайки, заставлял его величественно развеваться. Но каждая вычищенная пылинка и покрашенная в зелёный цвет травинка казалась слишком сюрреалистичной на фоне подрагивающих от волнения морпехов, с трудом стоящих даже не своем посту.

— Капитан Драгон, как вы себя чувствуете? — в выделенный недавнему гостю кабинет вошёл мужчина постарше, с подхалимской улыбкой. Драгон, молодой капитан, обладатель сурового взгляда и вечно нахмуренных бровей, был человеком, к которому никто не подходил без нужды. Он вызывал тревогу одним лишь своим присутствием — каждый дозорный, сталкиваясь с ним в коридорах, отводил взгляд, будто опасаясь увидеть в его глазах обвинение.

Личный кабинет Драгона, как и сам капитан, был сдержан и мрачен. Окна, выходившие на море, пропускали только тусклый свет, который едва освещал убранство комнаты, создавалось ощущение, будто свет здесь был лишним гостем. Здесь не было ничего лишнего. Пространство было пропитано функциональностью и отсутствием излишеств. Узкий стол, сделанный из чёрного дерева, был единственным украшением, если это слово вообще подходило для этого места. На столе лежала стопка бумаг, аккуратно сложенная с точностью до миллиметра, рядом с которой стоял чернильный набор и перо, будто ожидая подписания очередного смертного приговора. Всё было строго по Кодексу.

По углам кабинета располагались массивные стеллажи с досье, папки с именами преступников, пиратов и мятежников. Пол устилали строгие ковры тёмных оттенков, поглощавшие звуки шагов, превращая кабинет в место, где можно услышать лишь шорох бумаги и тихие вздохи. Для местных дозорных это было что-то необычное.

Драгон ставил под сомнение всё, что попадалось на его пути. Каждый взгляд, каждый жест или слово, сказанное в его присутствии, подвергались неустанной критике в его голове. Даже находясь на базе, которая принадлежала не ему, а более высокопоставленному коммодору Баличу, Драгон продолжал держать всё под контролем, хотя прекрасно знал, что напрямую повлиять на дела здесь он не может. Какой бы железной ни была его воля, структура власти оставалась неизменной. Коммодор Балич был старше, опытнее и выше в звании — на бумаге. Но это не мешало Драгону внимательно следить за происходящим, не упуская ни малейших деталей, будто бы проверяя на прочность всё, что происходило вокруг.

Тем не менее он не мог не заметить, что к нему относятся с уважением. Даже несмотря на молодость и сравнительно недавнее назначение на должность капитана, никто не осмеливался выразить сомнения в его способностях открыто. Коммодор Балич, с его пронзительным, но спокойным взглядом, не пытался принизить или подчинить молодого капитана. Да, формально Балич мог делать всё что угодно — его звание и власть позволяли это — но было что-то в Драгоне, что заставляло даже самых опытных и старших дозорных держать дистанцию.

— Мне очень многое не нравится в этой информации, это всё, что я могу сказать, — когда заискивающий мужчина — которого многие знали, как новая правая рука Коммодора — наклонил голову и подошёл к столу с таким видом, словно мог в чём-то помочь, его собеседник скривил лицо.

— Если вы прибыли сюда ради поиска источника болезней, и как недавно указали в своём рапорте, этот источник — пират, не лучше ли передать его в наши руки? — произнёс Коммандер Саливан, пытаясь придать своему голосу авторитетность.

Капитан Драгон, не скрывая усмешки, холодно подколол его:

— Вы спускаете всё с рук, Коммандер Саливан… Но, возможно, именно такой человек, как вы, способен предложить мне свежий взгляд. — Он откинулся на спинку стула, чуть нахмурив брови, и с холодным спокойствием оценил собеседника. — Что вы можете сказать о Ловчем Гранте?

Саливан замялся, пытаясь собрать в голове хоть какие-то факты. Вид у него был напряжённый, как у человека, которого застали врасплох.

— Самая большая угроза в Ист Блю? — Коммандер сжал брови в задумчивой гримасе. — Не так уж много о нём известно. Раньше его имя было незначительным, можно сказать, его вообще не стоило запоминать. Однако в последнее время он стал активнее... и опаснее.

— Хм... — Драгон пристально смотрел на Саливана, его глаза холодно блестели. — Чем он пользовался раньше? Какое оружие предпочитал? На каком корабле плавал? В записях Дозора нет ничего о нём, хотя такая информация должна быть.

Коммандер, едва удерживая на лице фальшивую улыбку, быстро вытер вспотевший лоб. Внутреннее напряжение стало заметно ещё сильнее.

— Говорю же, он был никем. Пираты его ранга обычно не привлекали внимания. Использовал огнестрельное оружие, физически не выделялся, получил первую награду только благодаря большой команде пиратов, которых собрал под своим флагом. Он получил свой псевдоним после того, как совершил набег на пару городов всего за пару суток, это всё. А сейчас мы почти ничего не знаем, потому что он внезапно стал гораздо опаснее, и мы просто не успеваем собрать данные.

— А ещё он не носил маску, так? — Драгон отметил это, как важную деталь. Ему кивнули. — Я о том же. То, как он сражается, совершенно не соответствует вашему описанию. У меня есть основания полагать, что перед нами уже не тот человек, которым был Ловчий Грант. Возможно, он изменился из-за фрукта или нашёл более удобный для себя способ ведения боя, но его резкий рост силы слишком аномален. — Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Саливана. — У меня есть подозрения, что настоящий Грант давно мёртв и разлагается где-то в выгребной яме, а на его месте действует совсем другой человек, — Драгон стал объектом не доверительного взгляда. — Ты можешь сказать, что я делаю поспешные выводы, но в чём смысл считать, что это тот же пират, если мы теперь не можем подтвердить этого по лицу, он полностью изменил стиль боя и кардинально изменил подход к команде. Просто потому, что плавает под тем же флагом?

— Если вы прибыли ради этого, — Саливан нахмурился, — это хоть что-то меняет?

— Многое, — Драгон закатил глаза, в очередной раз убеждаясь, как мало его интересует дальнейший диалог. — Я хочу остановить его до того, как он станет ещё опаснее. Способность управлять болезнями — это угроза, которую нельзя игнорировать. Кстати, нужно пересмотреть его псевдоним.

— Передайте это нам! Назовем его “Повелитель могил”, потому что после него остаются одни трупы!

Драгон остановился и глянул на Саливана, добавив:

— Вам что-то нужно от меня?

Саливан мгновенно оживился, явно польщённый вниманием.

— Команда Чёрной Чайки — та самая, которая уничтожила власть на острове Кономи, сейчас сеет хаос в Вондерленде. Они устроили резню, убили множество жителей, снесли прибрежные дома. Город стал напоминать свалку, ещё больше, чем раньше.

Брови Драгона сошлись вместе. Он молча кивнул, получил рапорт с подробностями и позволил Саливану — подбивающему, чтобы с Чёрной Чайкой быстрее разобрались, ушел. Когда Драгон прочитал подробности, его лицо вновь омрачилось. Новичок по имени Кронен столкнулся с Грантом. Если оценка силы этого Чумного пирата и могла быть вновь пересмотрена, то Карл Руперт... Он уже был опасен, даже в рядах морского дозора.

Драгон медленно открыл шкафчик, привычным движением вытащил старую, уже потёртую карту и разложил её на столе. На жёлтом от времени пергаменте алыми крестами были отмечены места гибели бывших дозорных, тех, кого он намеревался схватить для допроса — это была большая проблема для настоящей, основной цели Драгона в этом море. Теперь от этого плана не осталось ничего. Ни одного из них. Каждый был методично вырезан.

Рядом же расположились четыре листовки, одна из которых принадлежала взятому в плен минку. Или же нет? Судя по докладу, он мог участвовать в сражении.

— Карл Руперт, — тихо прошептал Драгон, будто бы знакомясь с новым пиратом. Он вздохнул и, опершись на стол, окинул листовки холодным взглядом. — Неплохая у тебя команда, хитрая. Действительно ли это существо является заложником Фазис Маргарин или это всё фикция?

Будь это единственная проблема, было бы не так сложно. Охотники на пиратов исчезали один за другим, как песчинки, сдуваемые ветром, их больше не становилось. Причина была очевидна — все они боялись. И не Гранта. Кронен стал той фигурой, что теперь вселяла ужас. Его сила и жестокость лишали охотников желания преследовать пиратов. Никто больше не осмеливался пытаться забрать награду.

Поняв, что нужно брать под узду хоть одну проблему — иначе его перестанут воспринимать серьёзно, он начал строить план по уничтожению. До того, как Кронен решит совершить последний шаг, его нужно было устранить.

***

Проснуться, тренировка, еда, тренировка. Бесконечный цикл однообразных действий прокручивался в голове в серых, выцветших тонах. Не жизнь, а бесконечная череда упражнений, продиктованные мне кодексом, словно зацикленный кошмар. Эти мысли пронеслись вихрем и резко выбили меня из полусна. Я открыл глаза, ощущая неприятное послевкусие от того, как прошло последнее время — день за днём всё одно и то же, без намёка на перемены.

Лицо невольно исказилось от боли, которая пронзила всё тело. Боль была даже сильнее, чем после недавнего сражения с этим проклятым чумным доктором. Потолок над головой был мне незнаком, но запах — этот острый, раздражающий аромат лекарств и дезинфекции — дал понять, что я нахожусь в каюте Гэрри. Его «лаборатория» по совместительству служила нам как госпиталь, и мне явно досталась койка в этом месте.

Попытался шевельнуться, но тело будто оказалось скованным железными цепями. Я был весь закутан в бинты и гипс — от головы до ног. Каждое движение отзывалось острыми вспышками боли. Мои кости, переломанные в бою, пытались срастаться, но процесс был мучительным. Черта Слона, та самая сила, что должна была подавлять боль, явно не справлялась. Видимо, удары, полученные в бою, были настолько сильными, что превзошли все пределы моей выносливости.

Я перевёл взгляд на своё отражение в зеркале, висящем на стене по соседству. Лицо было практически неузнаваемым: опухшее, с синяками, царапинами и наложенными швами. Правая рука висела на перевязи, а левая была замотана до плеча. Весь торс скрывался под плотными слоями бинтов. Мой черный костюм был разорван и свален в углу каюты, а на его месте — только остатки повязок, поверх которых едва можно было разглядеть следы крови.

— «Это была грань, пусть и завершившаяся ничьей», — размышлял я, чувствуя, как неприятное впечатление от сна продолжает меня беспокоить. Эта навязчивая мысль о том, что я стал заложником воинского порядка, только усиливала мою хмурость. Каждый день кодекс призывал к совершенствованию, и характер Кронена подталкивал меня следовать этой линии поведения даже сильнее, чем было необходимо. С одной стороны, это неплохо: заглянув в свою статистику, увидел положительную динамику в показателях силы и телосложения. Отсутствие личной жизни, казалось, обернулось моим личным могуществом.

Но помогло ли это мне в последнем бою? Эх, было бы глупо сказать, что нет. Хотя, когда ты не можешь проявить физическую силу в полной мере, умение манипулировать массой стало бы куда полезнее. Нужно отметить, что я не воспринимал это как отдельную силу. Скорее, это было продолжением моих физических качеств: пока я интенсивно качал мускулы, косвенно развивалась и моя способность использовать фрукт. И наоборот. Но я не победил именно потому что фрукт плохо развит.

— «К тому же меня не покидает мысль, что я мог остаться калекой», — ощутив себя неуютно от всех этих бинтов, я неспешно осмотрелся и резко застыл. В углу комнаты сидело… существо, которое было сложно назвать человеком. Оно варило припарки, толкало таблетки, а его два глаза, растущие из маленьких щупалец, встретились по сторонам. То была гуманоидная улитка, чей вид вызывал… некоторое отторжение.

— Гэрри, — произнёс я, и доктор резко дёрнулся. Он обернулся ко мне, лицо выдавало смущение оттого, что он предстал передо мной в таком виде, и сразу нахмурился.

— Ты очнулся? Ты должен был пролежать без сознания где-то неделю, — сказал он.

— Я чувствую себя лучше, — ответил я, но в комнате повисла напряжённая тишина. Гэрри, похоже, не знал, что делать, и потерянно смотрел на поломанный шлем, стоящий рядом с моей койкой. Его желание надеть его было явно заметно. Я же, не в силах сдержать усталый вздох, добавил: — Тебе стоило лучше подготовиться. Этот бой прошёл ужасно.

— У меня нет лекарств от болезней, которые я ни разу не видел! — возмущённо воскликнул Гэрри, словно я задел его гордость. — Но я уверяю тебя, что стану мастером в этом деле и разработаю настоящую панацею. Помнишь тех заражённых? Они передают странную силу друг другу через укус или кровь. Сильные, выносливые, не боятся боли. Я уже начал разрабатывать лекарство и нашёл способ усилить собственных рабов!

— Хах… Хочешь совершенства, хотя сам несовершенен, — с лёгкой иронией произнёс я, откидывая голову на спинку койки и замечая крайне недовольный фырк доктора.

— Если так не нравится моё лицо, можешь на него не смотреть, — в его голосе звучала искренняя обида. А я даже удивился — привык кидать токсичные заявления во всех и сразу, они обычно ни на кого не влияют. — Люди ужасно странные. Будь я пушистым и вечно довольным, всем было бы приятно общаться со мной даже без шлема, возможно, я бы стал даже символом команды, но факт отсутствия шерсти делает меня нелюбимым вами…

— Ты же умеешь отращивать шерсть, — удивился я.

— И это удобно только в бою, а в обычной жизни всё чешется и постоянно мешается! А теперь… — подойдя ко мне и быстро надев шлем, заканчивая на этом тему обсуждения внешности, он протянул мне коричневую таблетку. — Ешь. Это поможет быстрее восстановиться.

Продолжать лежать на койке мне в максимальной степени не хотелось, но пришлось — да, я мог только смотреть на плюшки, полученные от весьма солидного пятого уровня, и пускать слюни. А было там много интересного, притом полученного не благодаря черте, а лишь моему отточенному рокусики:

«Дополнительная атака:

Начиная с 5-го уровня, когда вы совершаете физическую атаку — будь то удар оружием ближнего боя, кулаками или ногами — вы можете мгновенно повторить эту атаку, не теряя времени на подготовку следующего удара. Вы предвидите движение противника и атакуете повторно, увеличивая шансы на успешное попадание.

Ошеломляющий удар:

Начиная с 5-го уровня, при нанесении удара оружием ближнего боя вы можете сосредоточиться и направить атаку так, чтобы поразить чувствительные зоны тела врага. Оглушённый враг теряет возможность скоординировано двигаться и атаковать в течение короткого времени.

Сосредоточенный прицел:

Начиная с 5-го уровня, когда ваш удар или атака промахиваются, вы можете немедленно исправить движение или вложить больше сил в атаку, чтобы она попала в цель. Вы мгновенно оцениваете ситуацию и корректируете удар, увеличивая его точность и вероятность попадания.»

Каждый трюк зависит от моего контроля над телом, рокусики раскрывает нечеловеческий потенциал тела и вот, доступ к сложнейшим для предыдущего Кронена трюкам! Да, я уже так-то поднялся на уровень выше пикового Кронена из воспоминаний, то же касается и показателя в двенадцать единиц силы. Могло показать мало — у Маргарин наверняка на порядок больше, но для простого человека это как стать всемогущим. Что же означает та же дополнительная атака? Да по сути то, что количество атак, которые я мог сделать за удобный момент — а показатель там разнился от одной до пяти, зависит от показателя скорости, можно было увеличивать в два раза просто за счет мастерства. Отлично, даже очень.

Но применить куда-то эти умения я не мог… Примерно два дня я мог только лежать — меня перенесли в личную каюту и оборудовали её должным образом. Высадки на острова и оценка ситуации на них происходило без меня, я даже не мог сказать, следят ли за нами дозорные. СиДи обычно добровольно приходила ко мне и кормила из ложечки.

— Скажи… — в один такой момент я серьезно присмотрелся к одетой по форме девушке, прищурившись на ее ложку. — Зачем ты начала всем этим заниматься? Для чего тебе понадобилось помогать воровать? Ради чего я тебя разоблачил?

— …Интересуетесь уже после того, как снесли всех дозорных, как пожар? — она выглядела не очень счастливой. — Знаете, Капитан, мои мотивы не то чтобы альтруистичны, если хотите просочувствоваться, то у вас не получится.

— И всё же, — она сумела заинтересовать.

— Хмх, просто я не умела делать ничего, — пожала она плечами, чем вновь удивила. — Я устраивалась работать и делала вид, что хорошо выполняю своё дело. Пока других сокращали, у меня получалось вертеться и оставаться на плаву, в большинстве случаев я даже никогда не совершала свои обязанности, перекидывая их на других людей. Там, где хорошо платят, там и мошенники, это про меня.

— Зачем? — меня поразило такое откровение. — И как ты продержалась в дозоре?

— Не знаю. А чем еще заниматься по жизни, кроме как не работать? Просто у всех других людей работа заменяет жизнь, для меня же она стала чем-то веселым, местом, где можно позабавиться. Но чтобы платили больше, нужно все же что-то уметь, я умела проворачивать мошеннические схемы, как теперь думаешь, за что Коммодор меня заметил? Если же хочешь знать, если ли у меня великая цель, как у каждого из вас… нет, скорее всего нет. Разве что стать такой богатой, чтобы больше не работать.

Хотелось закрыть лицо руками и засмеяться, но двигать то ими я не мог! Поэтому просто растянул веселую улыбку, смотря на отводящую свой взгляд девчулю, стало понятно чего она так быстро смогла подняться из разряда слуг в члена команды. И с одной стороны не зря Кронен разоблачил ее, а с другой, весело же теперь надеется на помощь этой самой девушки, так как никто другой больше не помогает.

— Но в этой команде тебе платят не сильно много, — сказал я, когда мне протянули ложку с едой. СиДи сразу разочарованно опустила голову.

— Знаю. Это очень обидно, а еще опасно.

Можно сказать, сейчас она просто подлизывалась, чтобы получить побольше очков репутации, но мне не было смысла на это злиться. Остальная команда скорее всего вообще хочет забрать у меня власть, но я восстанавливался настолько быстро, что они могли лишь разевать глаза от удивления. СиДи — это меньшее зло.

Утром третьего дня, сняв с себя гипс, я, наконец, решился встать на ноги. Боли не было — кости ещё не зажили полностью, но мой высокий болевой порог уверял, что это не проблема. Разминая руки, я спустился под палубу и, предвкушая завтрак, присоединился к команде, которая уже уселась за столом.

— Капитан! — воскликнул Ягнёнок, его лицо выражало удивление и радость одновременно. Остальные члены команды, включая СиДи, просто удивлённо смотрели на мое свободно двигающееся тело. — Вам наложить покушать?

— Будь добр, — сказал я, и спутник, не раздумывая, поднялся и сам наложил мне порцию из маленькой кастрюльки. Минк поднёс мне порцию риса с яркой красной подливой и большим куском мяса. Я, не задумываясь, положил ложку в рот, в то время как ребята с усмешками наблюдали за моим лицом. Одна СиДи выглядела несколько виноватой. Их порции выглядели совершенно иначе… остро. Даже слишком остро. Узнаю свою команду. — Как всегда, превосходно, — ответил, не подав признаков слабости. Несмотря на горящие губы и язык, начал стремительно всё уплетать, радуясь, что могу, наконец, поесть сам.

— А СиДи визжала, как кошка, — разочарованно обозначил Ягненок.

— Я ненавижу острое!

Команда, как и всегда, была полна задора и оптимизма. Недавний бой, который мы, если быть честными, восприняли скорее, как поражение, ничуть не поколебал их дух — они использовали это разочарование для тренировок. Их смех, шутки и веселье звучали, как обычно, будто не было ни ран, ни усталости. Это создавало особую атмосферу, в которой я, возможно, впервые с момента прибытия на этот корабль, сумел по-настоящему улыбнуться. Они как и я хотели стать лучше.

— Хех, — протянул я, решив внести свою долю в этот общий настрой. — Знаете, чтобы становиться лучше, надо иногда и проигрывать. Выпьем же за то, насколько мы “хороши”! — я поднял бокал с напитком, что стоял рядом, надеясь хоть немного поддержать веселье. Но вместо ожидаемого смеха за столом воцарилась тишина. Взгляды всех были направлены на меня — кто-то хихикал, но не со мной, а надо мной, кто-то смотрел с лёгкой усмешкой. Даже СиДи, обычно серьёзная, позволила себе улыбнуться в уголках губ.

— Капитан, — раздался ехидный голос Ягнёнка, — Вы станете лучше, если проиграете нам. — И ехидно так посмеялись, лишь для того, чтобы опять меня принизить. Даже в уголке рта СиДи мелькнула усмешка! Поняв, что да — команда не поменялась, я быстро и словесно их всех унизил и в обычно токсичной обстановке доели наши блюда.

После перекуса я серьёзно задумался над полученным опытом, мне стало объективно интересно — что нового я узнаю от всего окружающего меня мира? Боевые стили, воспоминания Кронена, это всё, конечно, хорошо, но только недавно я начал осознавать, что каждое приключение должно давать новый опыт и за кодексом Кронена этого всего не добудешь. Нужно научиться веселиться.

Набравшись смелости, я спустился на нижнюю палубу и, остановившись перед каютой Маргарин, постучал в дверь. Оттуда раздался ленивый, но явно раздражённый голос:

— Какого чёрта тебе надо?

Открыв дверь, я застал Маргарин в весьма вызывающей позе. Она лежала поперёк кровати, запрокинув ноги на спинку кресла, которое было неподалёку. Одну руку она лениво свесила с кровати, а в другой держала книгу. Её голова была небрежно приподнята на подушке, а волосы хаотично разметались по постели. Поза демонстрировала её животное превосходство над всеми гостями.

— Ну? Чего тебе надо? — протянула она, приподняв одну бровь, как бы намекая, что мои дела едва ли могут быть настолько важны, чтобы отвлекать её от столь "важных" занятий.

— Дашь мне что-нибудь почитать? — без доли застенчивости спросил я.

— …Зачем?

— Хм. Рано или поздно эти сражения закончатся. Я не хочу вернуться к обычной жизни и ощутить себя ничего не знающим человеком, — кому как не Маргарин, занимающейся обучением, чтобы потом стать императрицей, знать об этом больше остальных?

Вот она и поняла меня, неспешно указав мне на полку своих сокровищ, как бы приглашая взять, что душе угодно. Я нашёл не самое бесполезное чтиво и устроился прямо на том самом кресле, куда Маргарин закидывала ногу. Отсюда открывался ещё более отличный вид на её позу — даже если она и дёрнула глазом так, словно я тут явно лишний.

Хотя при всём этом, она периодически посматривала на меня — как я неотрывно взирал на книгу, с интересом погружаясь в труды неизвестным мне писателей. Да так возмутил девушку своими действиями, что она подала голос.

— Ты странный, — сказала спустя пять минут растянувшаяся по всему дивану девушка. Я лишь покачал в непонимании головой. — Как бы сказать… Ты думал зачем дозору такое оружие, как ты? Зачем они создают хладнокровные машины для убийства?

— …Чтобы выполнять чёрную работу, очевидно.

— Чтобы навязывать другим свою точку зрения, — дополнила Маргарин, — Но когда оружие выполняет больше функций, чем в него заложено, это всех пугает. Вот почему они тебя боятся, ты многофункционален, это вредно. Но это интересно. Более широкий опыт может сделать из функции хорошую вещицу. Я, возможно, перениму твой опыт, когда стану Императрицей.

Я даже растерялся. Значит, вот как на меня смотрит команда? Функция, которая начала выходить за рамки дозволенного? В таком случае забавно — ведь это можно было причислить буквально к каждому члену моей команды, возможно это и есть причина, по которой мы владеем королевской волей? Про нее, кстати, тоже не стоило забывать — я не знал точных параметров, которые нужны, чтобы её применять — знал только, что нужно по меньшей мере четырнадцать очков харизмы, но больше ничего.

В мою новую расширенную версию интересов вошла и тренировка этой самой воли, ради чего обычно проводил время с Гэрри. После весёлого провождения с Маргарин, решил приходить к нему за осознанием самого себя. Знаю, харизма и уродливая улитка вещи особо несовместимы, но нет на корабле существа, который уделял бы самопознанию больше времени. Придя к нему в каюту, я так же как и с Маргарин напросился просто посидеть и поразвиваться.

Улитка, как оказалось, не тратила всё время на одни свои лекарства — пускай я был быстро строго уверен в обратном. Он изучал собственное тело, и пускай вначале он как-то стеснялся моего присутствия во время этого процесса — всё же использовать разные метаморфозы на глазах другого человека, перед которым не хочешь показаться слабым — это стремно, но со временем он привык.

— Гэрри, ты когда-нибудь задумывался, как проявлять свои амбиции наружу? — спросил я однажды, чем привёл его в замешательство.

— Капитан, если честно, я устал слышать от вас намёки на то, что мне не хватает харизмы, — ответил он с явным раздражением, прищурив глаза, и вновь попытался сменить своё лицо. Это, пожалуй, было его любимым занятием — менять внешний вид, только вариации всегда были либо «чуть менее уродливый», либо «чуть более уродливый».

— Не в этом дело, — добавил я, заметив, как он нервно дёрнул веком. — Меня больше интересует самопознание. Ты ведь отшельник, чем же занимался в своих… горах?

Гэрри сморщился и почмокал губами, выражая недовольство моим вопросом. Однако, к моему удивлению, он всё-таки задумался. По моим приценкам, несмотря на слабую харизму, он был ближе всех к открытию королевской воли — если, а точнее, когда он станет соответствовать всем требованиям, то сумеет пробудить её сразу. Почему? Да просто никто не изучает себя так хорошо, как он.

— Не думаю, что скажу что-то, чего вы не знаете, — и в один момент просто пожал плечами. — Я учился контролировать свои эмоции, потому что моя телепатия давала иногда сбой. Самопознание — это возможность легко пережить любой эмоциональный кризис. Но думаю с этим у вас всё хорошо.

— "Может быть, но это лишь внешнее впечатление".

Гэрри не мог заглянуть в глубины моего сознания; он не понимал, что многие из тех эмоций, которые я демонстрировал, были лишь масками, поддерживающими образ Кронена. Но он был ближе всех, чтобы говорить со мной на чистоту, он видел сквозь меня, и мог дополнять мои мысли. Он же имел ввиду, что Королевская воля часто пробуждается в моменты, когда люди не способны контролировать свои сильные эмоции. Я начинал осознавать, что и сам должен был бы испытать нечто подобное, чтобы открыть эту силу. Однако возникал вопрос: возможно ли найти иной путь?

— Ты можешь считать, что эмоциональная устойчивость может быть достигнута только, как практика в виде медитации, но в этом ты ошибаешься, — Гэрри полюбил устраивать полемику. — Посмотри на Ягнёнка, любящего порефлексировать в своих красочных мирах, состоящих из фантазий. Или на Маргарин, в основе которой лежит философия силы, основанная вовсе не на физической силе, а на внутреннем стержне — угадай, почему она до сих пор не познала себя?

— Ей сложно не склонять голову, если она боится, — ответил после короткого размышления, вспомнив забитое от страха лицо Маргарин. Улитка щёлкнула пальцами.

— Ты можешь сказать, что эти вещи не так связаны с самопознанием, как то, чем занимаюсь я, но в том то и дело, что путей может быть великое множество. Я считаю за самопознанием лежит нечто большее, чем душевное спокойствие, за ней находится нужная мне сила. Он зависит от смысла твоей жизни.

В чём же, собственно, заключался мой смысл? "Подавлять других, чтобы не дать подавить себя", — эта мысль промелькнула у меня в голове, когда я осознал, чем занимался все последние месяцы своего пребывания в этом мире. Изо дня в день, без перерывов, я стремился к некой свободе — даже пытался доказать ГеймМастеру, что справлюсь. Маргарин была права: я перестал выполнять ожидаемые от меня функции и вышел за рамки.

Но разве это чем-то отличается от её философии силы? На самом деле, да — я не жаждал силы ради силы, и меня уже не сильно тяготила ситуация, в которую я попал. Я лишь хотел показать всем своё место. Мои действия обусловлены желанием поставить Мастера на место; для этого нужна сила, и она, как и знания, служит лишь средством. Когда я это осознал, на душе стало спокойнее. Я наконец понял, почему так жажду уничтожить и разрушить базу своего бывшего босса Кронена: меня пытаются подавить!

Я начал размышлять о победе над ним не как о навязанной необходимости, а с точки зрения короля. Не по наследству, но по восприятию. В моей голове сам собой формировался план, как пробраться через водный путь, закрытый смертоносным полем. Ответ не был столь прост, и я решил обратиться к Ягнёнку, застигнув его на своём троне, играющим с нарисованными игрушками. Он изобразил нашу команду в виде плюшевых фигурок и расположил нас перед пентаграммой, восхваляя себя. Опять саморефлексировал.

Весёлый, но ужасный, он уважал только силу и не ценил тех, кто боялся его.

— Эй, хочешь повеселиться за нарисованием живых существ? — я наступил на сделанные им фигурки, но вызвал тем самым интерес.

— Опять что-то придумали, Капитан?

— Нет, просто твоим способностям пора выйти на новый уровень, — мы могли потренировать способности наших фруктов вместе. В целом, мы этим всегда и занимались — он создавал, а я подавлял ломая. Пока всё согласовывалось, это не доставляло никому проблем. Но перед этим надо было с чего-то начать. Ягнёнку нужно было оживить нечто состоящее из красок — такое сложно себе даже представить, но следуя заветам Гэрри, я заставлял его продолжать рефлексировать. Придать своим краскам эмоции, чувства, вложить в них мысль.

Когда ему не удавалось добиться нужного результата, я безжалостно топтал всё, что он создал, разрушая каждую каплю чувств, вложенных в его работу. Возможно, это выглядело так, будто я веду себя как последняя мразь — и, по сути, это было правдой. Но нет ничего более провокационного для короля, чем заявить, что его достижения далеки от совершенства. Сначала я даже не прилагал особых усилий. Его нарисованные туши животных были либо мертвы, либо совершенно лишены разума, и я рвал их на части, словно тонкую бумагу.

— Эти рисунки не принесут тебе в жертву богов! — сказал я, безжалостно разрывая нарисованное человеческое тело. Оно распалось на части: кровь и кости разлетелись по палубе, но затем снова слились с ней в виде рисунка. — Если ты даже не можешь использовать свой фрукт, то зачем ты вообще в нашей команде?

— Ха-ха, я всё равно отомщу вам! — с вызовом ответил минк, который пытался подчинить меня своим гипнотическим взглядом.

— Давай, — сказал я, не испытывая ни малейшего чувства подавлености. — Иначе я просто выброшу тебя из команды, и как ты тогда будешь мстить своим богам?

Однако с каждой его попыткой нарисованные создания становились всё более стойкими, обретая необычную прочность благодаря новым эмоциям, которые он вкладывал в свою работу. Вместо одного удара мне приходилось наносить два-три, и именно тогда я решил подключить свой фрукт. С течением времени его рисунки начали обретать удивительную крепость, ему удавалось передать реалистичную физическую комплекцию. Будто работы Ягнёнка начинали меняться под воздействием эмоций, делая результат более сложным.

Мне же для развития фрукта требовалось нечто большее, чем надругательство над моими достижениями. Я мог придумывать трюки, но для повышения своей массы и силы нужно было биться с фруктом, понижать и повышать массу с такой скоростью и периодичностью, словно от этого зависит жизнь. И до сих пор только Грифон со своим смертоносным ветром мог доставить проблемы для моего фрукта.

— Сейчас точно получится! — с энтузиазмом выкрикнул Ягнёнок, завершая последние штрихи на большом и детально проработанном рисунке Грифона. Маргарин, наблюдая за этим таинственным процессом, подошла ближе. Рисунок был поразительно точен, и когда он начал оживать, казалось, что Грифон стал настоящим существом! Она с опаской коснулась рукоятки своего клинка, вспомнив, насколько опасной была живая версия этой твари.

И вот, он явился — величественное существо, стоящее на своих могучих ногах, с грандиозными крыльями, которые Ягнёнок рисовал по всей палубе. Грифон был не меньше самого судна, и его размеры внушали страх. Однако стоило мне лишь представить, как меня снова будут метать ветра, побуждая сразится снова с поверженным врагом, как он вдруг потерял равновесие.

Грифон упал, сотрясая палубу, словно труп, сбитый машиной. Ягнёнок замер с улыбкой на лице, его восторг мгновенно сменился недоумением. Его попытка создать это могущественное существо не увенчалась успехом — не хватало самого главного элемента: разума.

Я, глядя на беспомощного, растянувшегося на палубе Грифона, взмахнул ногой, уничтожая его тело. Да, это было трудно, прочность уже вполне походила на реального, чьи кости я не мог сломать даже с одного удара. Но, в конце концов, тот вновь стал рисунком на палубе нашего судна.

Смотря на действительно разочарованного Ягнёнка, не хотелось даже ничего говорить, чтобы не обижать его сильнее. Я просто развернулся. Пошёл к себе в каюту, забив на то, будет ли он продолжать или нет — никто не говорил, что это я самый слабый член команды. Вполне могло быть так, что остальные вылетят раньше, не сумев адаптироваться к условиям.

— Кронен, — не успев отойти, произнесла Маргарин. Я неспешно обернулся, заметив, как она указывает куда-то в безбрежный горизонт. — Нас ждёт шторм.

Я прищурился, пытаясь разглядеть то, на что она указывала. Я не давал приказа о наблюдении за погодой, что означало одно: Шторм был так силен, что опознать его не составит проблем.

— Подготовьтесь, — можно было вернуться к острову, с которого мы недавно отошли, но с незначительным штормом было справиться несложно. Но всё, что я успел, так это переодеться. Спустя всего десяток минут по кораблю разошлось предупреждение, крик палундра. Мы выбежали на палубу и заметили стоящую у штурвала Маргарин, с напряжением глядящую в горизонт.

Корабль. Огромный галеон, чьи массивные пушки внушали страх даже на таком расстоянии. Он был по меньшей мере в четыре раза больше брига, на котором плавал Мастер Гэрри. И как будто этого было недостаточно, шторм словно преследовал сам корабль, подгоняя его в нашу сторону и заставляя набирать скорость, что выглядело противоестественно.

— Он движется со скоростью около тридцати метров в секунду, — произнесла Маргарин, не отрывая глаз от подзорной трубы.

— Не может быть, — резко возразил я. — Галеон с попутным ветром в лучшем случае разгоняется до двадцати, и это при условии, что у него нет полного экипажа и тяжёлого вооружения. — Я вырвал у неё подзорную трубу, чтобы убедиться самому.

Но она была права. Паруса галеона так сильно надувались, что казалось, весь ветер в округе дул исключительно в них. Этот корабль явно был каким-то странным, ненормальным. Даже если бы мы попытались развернуться и уйти от него, он всё равно бы нас догнал.

— Меняй курс, — приказал я. Сражаться с двадцати четырёх фунтовыми корабельными пушками не сможет никто из нас, а если же тот воспользуется артиллерий — то добьёт до нас, если приблизится ещё немного. — Никто не сказал, что они преследуют именно нас.

Маргарин тут же схватилась за штурвал и начала менять траекторию. Остальные члены команды подобрались к бортам, чтобы понять, будет ли галеон действительно идти за нами. Как только мы поменяли курс, галеон последовал наперерез. Это была просто ужасная новость.

— Он решил просто напасть или нас отслеживали?

— Ну… мы не особо скрывались, когда высаживались на острова, — усмехнулась Маргарин, из-за чего мне захотелось сломать кому-то пальцы. Вот она, спущенная с тормозов королевская безалаберность, которая вечно привлекает беды.

— СиДи, думаю за штурвал придётся встать тебе, — сжимая кулаки, предвещающие заявил я. Маргарин, уже находившаяся рядом, вытащила клинок. Она была готова отражать ядра, если понадобится, но я не был уверен, что даже наши совместные усилия смогут остановить их. В конце концов, если галеон действительно начнёт стрелять, то его пушечные ядра потопят наш корабль, как вату.

Но что-то было не так. Галеон, который уверенно шёл нам наперерез, не стрелял. Ни одной пушки, ни одного выстрела — и тогда я понял, что Ягнёнок буквально спас наш корабль от потопления! Если дозор считает, что на нашем корабле заключенный, то они предпочтут обойтись абордажем. Смешно конечно это говорить, зная настоящие мотивы некоторых дозорных и их цели, но это облегчало нашу ситуацию, пускай даже на борту нашего корабля нарастала давящая атмосфера.

Когда наши корабли сблизились, перед нами открылся весь масштаб той махины. Галеон возвышался над нашим когом, словно гигант над карликом. Он был настолько огромен, что его паруса казались как небесные облака, зависшие над нами, а его борта — неприступной стеной, закрывающей горизонт. Всё в нём внушало страх: его мачты, как древние колонны, уходили ввысь, и от каждого скрипа дерева на душе становилось тяжелее.

Ещё хуже было от подобравшегося шторма, наш корабль не бросало из стороны в сторону только из-за недавних улучшений, но ветер уже заставлял паруса колыхаться в непонятном темпе, снижая скорость до возможного минимума.

— Так, в случае чего я влечу в него при помощи сору, а ты давай газу отсюда. Ягнёнок пускай подожжёт их паруса, — перешёл на шёпот, видя, как члены моей команды активно кивают. Но не сдержались.

— Нападайте, помойные крысы, я отдам вас в жертву великому морскому монстру! — закричал раскинувший руки Ягнёнок. Маргарин ему вторила:

— Меня не напугать большим размером.

— “Хреновы психопаты. Рыпаться перед галеоном, это как угрожать льву, держа голову в его пасти”.

— Чёрная чайка Кронен, Фазис Маргарин — но в этот момент, с верхотуры огромного судна раздался голос. За бортиком показался молодой и неизвестным мне парень, жутко смотрящий в наше с Маргарин лицо. — Меня зовут Монки Д. Драгон. Вы захвачены, сдавайтесь.

— ...Тот самый? — застыл во мгновение ока. Батя главного героя самого произведения, будущий самый опасный человек для правительства. И тот ходит в форме дозора. — И что же, хочешь просто поболтать?

— Нет. Мы доставим вас в тюрьму, откуда вы больше не сбежите.

— Валим! — рявкнул я, во мгновение ока срываясь с места, чтобы при помощи сору придать себе начальное ускорение и прыгнуть. Даже Драгон не успел отреагировать и заметить, как пропало мое тело, а уже в момент встречи с судном я резко повысил массу, и уже было подумал, что пробью обшивку, как мощный стальной корпус дал мне неприятный ответ. Борт лишь пренеприятно промялся, не более. Зато вот судно мощно покачнулось и выбило из себя мощную волну, все люди на палубе сразу потеряли баланс и попадали. Только редкие ребята, вроде этого самого Драгона, сумели устоять.

Самое страшное, что можно быть придумать в этой ситуации — это стать заключённым, не подавая при этом признаков сопротивления. Сдаться, не сделав при этом ничего.

Драгон даже косвенно дал нам шанс, самостоятельно подобрался ближе. Но чтобы убежать, надо было вывести всё судно из строя. Зацепившись за появившиеся вмятины пальцами, я быстро толкнул себя вверх и попросту подлетел над палубой на десяток с чем-то метров. Свалившиеся от мощнейшего толчка дозорные в панике пытались подняться, чтобы быстро взять на абордаж наш корабль, моей же целью стала главная мачта. Я замахнулся ногой и передал ей повышенный импульс, отослав вперёд заряженный порыв ветра, что должен был хотя бы повредить один из нескольких исполинских столбов, уходящих высоко в небо.

— “Ветер?” — но аномальная погода придавила мощным прорывом, вернув на землю не только меня, но и сбив траекторию моей атаки. Нет, я бы сказал, что ранкяку просто был перехвачен и развеян! С грохотом моё тело приземлилось на палубу галеона, глаза мои сразу обратились к стоящему со сложёнными руками Драгону. — ”Это всё он? Он определённо владеет фруктом”.

Времени на раздумья не было. Я тапнул ногами и рванул вперёд, намереваясь найти слабое место в обороне. Но новый мощный порыв ветра буквально подхватил меня и швырнул почти за борт. Мою лёгкость обернули против меня, как будто ветер сам управлял моими движениями. Драгон слегка удивился, увидев, как легко моё тело поддалось его давлению. А я проклинал себя в мыслях:

— “Я только решил развивать фрукт, а тут человек, который контрит мою маленькую массу?” — мы оба остановились на секунду в лёгкой потерянности, пока не поняли, что нужно продолжать действовать. Он буквально замахнулся руками, усилив вокруг них потоки ветра, и спустил в меня, будто какой-то маг ветра из вселенной Аватара. — “Подавлять и не быть подавленным”.

Пронеслось у меня в голове, когда я быстро повысил массу, не сразу заприметив, что натужная попытка спастись из ситуации позволила мне поднять её на двести двадцать килограмм за секунду. В следующий момент я пошёл вперёд со взрывной силой, преодолев серьёзный порыв ветра.

— Что с тобой такое? — нахмурился Драгон, когда члены его команды уже поднялись на ноги, взяли в руки оружие и с дисциплиной и скоростью дозорных навели на меня. Команда не пришла мне на помощь, вместо этого раздался ряд выстрелов, ускоренные к тому же мощным ветром.

— “Нет времени принимать атаки в лоб”, — подняв руки в готовой стойке, я во мгновение ока коснулся подлетевшей пули и лёгким толчком руки отклонил её в находящегося рядом дозорного. Отточенные боевые искусства и скорость позволили повторить это раза четыре, пока я не засёк окно. Два касания по каждой из пуль отбило их траекторию. В последний момент тело извернулось благодаря ками-э, и вот, я вновь выловил момент для атаки.

Когда залп стих, я встал перед Драгоном. Лёгкий пар поднимался от моих рук, и я был цел, хотя явно не в лучшем настроении.

— Ран… — начал он, подняв одну ногу так, словно я резко оказался в его глазах значительно опаснее. — Кяку!

Совершенный взмах отправил сжатую волну ветра, что оказалась сильнее всего, что я видел раньше. Мощь и размеры позволили ему смело занять большую часть всей палубы галеона.

— “Хана мне”, — я мог положиться только на ками-э, но как только моё тело встало в подобие мостика, он показал, что его ветер ещё и самонаводящийся. — “Смещение”.

Я мигом встал на руки и отскочил от палубы, пропустив лезвие в каком-то сантиметре от ладошек. Частичка моей кожи почти-почти его задела, но даже так я ощутил, насколько же оно было острым. Его умение управлять ветром делало рокусики безбашенно сильнее!

Но в этот же момент я увидел помощь. Несмотря на тот факт, что команда должна была сваливать, Маргарин, обёрнутая в стрекочущее электричество смогла взбежать по отвесному борту корабля и с клинком наголо пронеслась мимо Драгона. Думала, что скорость и парализующий эффект молний ей помогут, но тело нашего врага извернулось само по себе, вновь показав не меньшее мастерство. А девушка же сама свалилась на палубу, словно ударенная током.

— "Что произошло? Я даже не понял, как она проиграла!" — её атака закончилась в одно мгновение, и она не могла больше подняться. В тот момент я осознал, что наш корабль не смог уйти — ветер Драгона просто удерживал его на месте, полностью контролируя ход боя.

— Что у тебя за фрукт такой? — сухо спросил я, но понял одну вещь — это навряд ли логия, тип фрукта, превращающий тело в элемент. С ним можно было бы буквально пропускать атаки сквозь себя, будет всяко лучше какого-то там ками-э. Поэтому сорвался вперёд уже я. Повышенный импульс давал двигаться вперёд там, где другие еле переставляли ноги.

— Не твоё дело, — холодно ответил Драгон. Его голос был таким же жёстким, как и его техника. Преодолев ветер, оказался у него на расстоянии удара. Замахнулся, целясь в его ноги.

— “Увернулся”, — видя, как просто и быстро его конечность уходит с начальной траектории — не гася импульс, я сразу исправил движение и вложил дополнительную силу в атаку, перенаправив руку ему в подбородок. Мастерство боевых искусств поражало.

— Чт… — тот увернуться не смог. Лишь раскрыл глаза, когда кулак взвился, как пружина и почти нанёс сокрушительный удар. Мне хотелось так думать. Вместо звука удара о плоть, я резко ощутил, что ударил по чему-то более прочному, чем даже борт корабля. Мои зрачки сузились. — Хм… Тэккай тебе неизвестен, да?

Моё тело с грохотом врезалось в борт корабля, и от боли я едва смог сохранить сознание. Но не успел я как следует осознать происходящее, как он уже готовился нанести новый удар. Появился рядом, с кулаком закаленным в сталь. В этот момент я резко уменьшил массу, скользнув под его рукой, и сумел принять хитрый удар ноги, остановив очередной рассчитанный выпад. Он наседал на меня с грубой силой, присущей сильнейшим из дозорных. Руки горели от боли, и я вынужден был увеличивать массу, чтобы выдерживать его удары.

— Это всё? — усмехнулся он, глядя на меня с видом, будто играется с добычей. Множество синяков уже покрывали моё тело, но это его не остановило. С той надменной усмешкой, что напоминала мне о собственных товарищах, он приготовился нанести финальный удар, целясь ногой мне в висок.

— Тэккай, мелкий, — пробормотал я с кривой усмешкой. Повышенная плотность моего тела позволяла мне активировать сложную технику, при которой кожа становилась крепче стали. Удар, предназначенный для того, чтобы выбить меня из боя, натолкнулся на плотную, почти неуязвимую преграду. Не теряя времени, я поднял руку, увеличив массу своего кулака до последних значений, десяти тонн. Нанёс стремительный удар ему в грудь, положившись на одни физические показатели. Взрывная мощь поставленного в тупик дозорного вывела его из равновесия, он отшатнулся, застонав от боли.

— "Он намного опаснее того грифона... Я никогда так сильно не напрягал свой фрукт, но, похоже, волей он еще не владеет" — подумал я, чувствуя прилив адреналина. Это было захватывающе! Я готов был продолжать, и моя сила только нарастала. Но внезапная вспышка молнии, прорезавшая небеса, обрушилась прямо на меня, оборвав моё наступление. Я даже не понял, что произошло — моя усиленная плотность не могла защитить от стихий вроде огня или плазмы, так что я был попросту застлан врасплох.

В глазах потемнело, мышцы парализовало. Мгновенно упав, я лишь где-то на грани сознания услышал, как Драгон зачем-то кому-то позвонил:

— Ка-ча* Это Монки Д. Драгон. Я закончил со своей задачей. Возвращаюсь, — он идеально владел не только фруктом, но и телом.

Я пришёл в себя лишь спустя какое-то время. Меня куда-то тащили. Пол под ногами раскачивался, и по ритмичному шуму штормовых волн за окном я понял, что мы всё ещё находились на корабле, посреди бушующего моря. Дозорные молча вели меня по коридору, балансируя на качающемуся коридору.

— "Я снова восстановился довольно быстро," — мелькнуло у меня в голове. Но был ли в этом смысл? Мои мышцы ныли от боли, словно после долгого, изнурительного боя, примерно на том же уровне, как после недолгого боя против Ловчего Гранта. К тому же странная слабость мешала использовать фрукт, я лишь повернул голову, заметив, что на мне были странные наручники, от которых становилось буквально плохо. — “Кайросеки?” — Промелькнуло у меня в голове.

Металл, что содержит силу самого моря, неподготовленных фруктовиков он лишает не только возможности использовать фрукт, но и всей выносливости. Каждое движение стало болезненным, тело ослабело до предела, а дыхание стало тяжелым. В таком состоянии меня закинули внутрь влажной камеры, которая выглядела воплощение безысходности. Свет тусклой лампы проходил через толстые решётки, немного освещая влажные от сырости металлические стены. Пол, неровный и грязный, был весь в пятнах соли и потемнел от времени. По углам ржавели цепи, как напоминание о тех, кто был здесь до меня, и кого, возможно, уже нет в живых.

Единственным предметом мебели в этой сырой и унылой тюремной камере была грубо сколоченная деревянная лавка, по виду и состоянию готовая развалиться в любую секунду. А ещё в углу камеры стояло грязное ведро — единственное "удобство" в этом месте. Я подумал об уборной, когда спустя какое-то время сюда кинули остальных членов команды. Сначала в камеру бросили Маргарин, её руки безжизненно свисали, но она, похоже, всё ещё дышала. Затем втащили бесчувственного Гэрри, его тело бессильно рухнуло на влажный пол — забавно, что не сняли шлем, видимо, увидели лицо и маску всё же решили оставить. А вот я был без него. Однако кайросеки могло сказать на нём самым худшим образом, само его сознание существовало благодаря фрукту, поэтому я не сводил с него взгляда, пока не услышал, как тот тихо что-то бормотал на вполне человечеством наречии.

— Я их всех сделаю рабами, — и сразу выдохнул. Видимо, пассивная способность его зоана — разум, никак не блокируется. Но он стал куда более вялый, чем все мы, и это уже, скорее всего, связано подавлением силы зоана.

И, наконец, появился Ягнёнок с СиДи, было ощущение, что с ними разбирались дольше всего.

— Безумный ублюдок, боже! — прорычал дозорный, который тащил Ягнёгнка. Он даже не пытался скрыть свою брезгливость, буквально швырнув милого минка на грязные доски, как если бы тот был мешком мусора. А вот СиДи ввели более мирно, пускай также пнули под зад. — Не знаю, как тебя земля носит, но тебе точно место в этой клетке!

Ягнёнок только хихикнул, словно то, что его так бесцеремонно заперли, ничуть его не трогало. Его широкая, беззаботная улыбка была единственной реакцией на гнев дозорного, и это при всём, что, как и на мне, на всех, кроме Маргарин, были надеты тяжелые наручники из кайросеки. Даже простое движение казалось невероятным усилием.

Я пристально посмотрел на Ягнёнка, прислоняясь к холодному металлу и чувствуя, как постепенно прихожу в себя.

— Что ты сделал? — спросил я, недоумевая, как он умудрился довести до ярости даже хладнокровных дозорных

— Хе-хе, скормил парочке из них нарисованные отходы, ничего особенного, — ответил он с тем же беззаботным тоном, словно мы обсуждали какой-то невинный розыгрыш.

Атмосфера отчаяния из этого стала лишь сильнее. Если в прошлый раз Кронен сумел сбежать из-за отсутствия кайросеки, то сейчас всё на порядок хуже. Сердце билось в напряжении так, словно на этом моя жизнь окончена, ощущал себя примерно, как СиДи, которая опять забилась в угол, начав качаться на месте от страха. Что-то мне это напоминает.

— Нас казнят, — прошептала она. Но на этот раз она говорила обо всей команде…

Выходов не так чтобы много, либо меня доставят на G-17, где бой бывший босс быстро со мной покончит, либо отправят в другую всемирно известную тюрьму — Импел Даун. Насколько мне известно, оттуда с моим уровнем сил сбежать плюс-минус невозможно.

— Как всё это могло произойти? — подумалось мне. Всё вокруг — эта сырая камера, тяжёлый металлический запах, гниющий пол, сырость, которая просачивалась даже через одежду — казалось кошмаром, из которого было невозможно проснуться. Хотя нет. Вон Маргарин спустя десяток минут нашего общего молчаливого обдумывания ситуации смогла, наконец, очнуться. Она с болью откинула голову назад, чтобы убрать волосы с лица, и захотела было развести руки в сторону, но не смогла. Все наши руки были за спинами, скованные цепями.

— Мы… — напряжённо начала она. — О нет. Будущая императрица Амазон Лили оказалась в тюрьме, какой позор.

— Почему же? Главное, чтобы никто не узнал, — пожал плечами Гэрри. — Так что, есть у кого мысли насчёт побега?

Мы все молчали, из-за чего Гэрри разочарованного опустил голову. Слишком мы все в невыгодном положении, наши способности просто не работали, и выхода, казалось, попросту не было! Ни одна из приходящих в голову мыслей не казалась здравой — только идея развить Королевскую волю, но та бессмысленна, если мы так и не выберемся.

Примерно тогда же мы услышали голоса дозорных сверху. Через дощатый потолок камеры они обсуждали, что делать с нашим кораблём.

— Ты видел, у них прямо на палубе нарисована какая-то странная птица, ну и придурки.

— Надо бы просто обнести его и потопить, — один из дозорных сказал это безразличным тоном, словно речь шла о повседневной рутине, а не о корабле, который был нашим домом и единственным шансом на спасение.

Лишь одно упоминание о возможной гибели "Кога" заставило меня ещё крепче сжать кулаки. Я понимал, что в такой момент сидеть и бездействовать просто невозможно, но силы покидали меня быстрее, чем я мог с этим бороться.

— Какая глупость, — пробормотал я сквозь зубы, стараясь не выдать своей слабости. Я уселся в позу лотоса, пытаясь хотя бы на время сосредоточиться. Это была единственная вещь, которую я мог контролировать — свой ум. Я не мог позволить себе поддаться отчаянию, мне требовалось найти выход.

Единственные звуки, которые нарушали эту тишину, были глухие шаги дозорных наверху и мерный рёв волны, бьющейся о корпус корабля. Каждый из нас, казалось, погружался в свои мысли. Маргарин слегка скривилась, её взгляд был напряжённым, и она явно что-то обдумывала.

Может, пыталась найти способ снять наручники или придумать план побега, а может, просто боролась с болью. Гэрри осматривался и пытался что-то найти, а Ягнёнок просто ухмылялся. Я чувствовал, что в голове каждого из нас начали рождаться какие-то идеи. Быть запертым в такой тесной, тёмной камере — это было против самой нашей природы.

Но не знаю, сколько времени спустя, к нам в камеры спустился тот самый человек, благодаря которому все тут оказались. Статный парниша с грозным взглядом, он дошёл до нас с заведёнными за спину руками вместе с парочкой сопровождающих и хладно окинул всех взглядом.

— Эй, — вдруг прервав затянувшееся молчание, Маргарин скривилась и попыталась перевернуться на живот, опираясь на руки, будто ей было невыносимо лежать на полу. В этом положении её грудь оказалась в выгодном ракурсе. — Можете хоть ослабить мне наручники? Они ужасно давят на мои ручки.

Несколько дозорных, стоявших за решёткой, мельком взглянули на неё и тут же нервно сглотнули. Их лица напряглись, словно они боролись с искушением, но под строгим взглядом Драгона никто не осмелился двинуться с места.

Маргарин усмехнулась, откинув назад свои волосы, и ехидно посмотрела на нашего тюремщика.

— Похоже, твои любовники завелись из-за меня, прости, — её голос был пропитан насмешкой.

Драгон, с его вечной холодной серьёзностью лёгким жестом приказал:

— Наденьте ей на голову корзину. Не хочу больше видеть это уродство, — один из дозорных тут же поспешил выполнить приказ. Камера была открыта с резким скрипом и, несмотря на возмущённые крики Маргарин, на её голову быстро нацепили плетёную корзинку.

— Ах ты, сука! — она злобно шипела, извиваясь в попытках снять корзинку, но её протесты только вызывали издевательские взгляды дозорных.

— Хм, — я не мог удержаться от мысленной усмешки. — "Этот парень точно понимает, как унижать людей". — Я мысленно отметил про себя, что в подобной ситуации Драгон явно был на шаг впереди. Видя, как Маргарин яростно бьётся в бессильной злобе, мне даже захотелось записать эту сцену на будущее — уж больно впечатляющим был эффект.

Драгон, сложив руки на груди, медленно прошёл вдоль решётки, не спеша оглядывая каждого из нас. Его глаза задержались на СиДи — он явно был в курсе её репутации, как охотницы на пиратов, теперь уже бывшей. Затем его взгляд остановился на Ягнёнке, уже не воспринимая его как простого заложника. И вот, наконец, он остановился на мне. Его взгляд пронизывал меня, словно знал обо мне больше, чем казалось на первый взгляд.

— Карл Руперт... — его голос прозвучал холодно и бесстрастно. — Для чего ты всё это затеял? Почему методично убиваешь всех бывших дозорных, будто у тебя на них личный счёт?

Он что, действительно пытается подбить меня на раскрытие мотивов? Здесь как никогда нужен правильный образ Кронена. Я пускай и медленно, но проявил надменную улыбку.

— Ты что, не знаешь? — я склонил голову набок, небрежно играя с тоном. — Меня выбросили за слишком вольный язык. Дозор не про свободу воли.

Драгон нахмурился, будто не ожидал такого ответа. "Похоже, он не в курсе всей правды," — подумал я, замечая его неуверенность.

— Я накопал информацию на всех дозорных в Ист Блю, — продолжил я с самодовольной усмешкой. — Даже на Коммодора Балича, если тебе это так интересно. Мне известно, кто и когда торговал наркотиками, где и во сколько разные дозорные устраивали незаконный оборот оружия. Я был в курсе всех событий не только Ист Блю, но и слышал про дела дозорных на Гранд Лайне. Вот меня и поймали, я тут разоблачил заговор, который тебе и не снился, пацан.

— Я слышал, что это разоблачение устроил Коммодор Балич, он раскрыл заговор недостойных дозорных, в том числе и насчёт тебя. И когда твой план не сработал, ты решил применить силу.

— Конечно-конечно. И убить они меня потом хотели тоже просто так.

— Ты устроил настоящую бойню, перебив этих людей, безумная тварь, — аж взвился, заставив думать, что меня сейчас будут бить. Но нет, успокоился. — Однако~ во всех приведённых твоим бывшим боссом доказательств было много дыр. Связи некоторых дозорных как будто были подтёрты, другие уволены будто бы без причины. Если ты с этим связан, можешь ли ты привести доказательства их виновности? Не подумай, я тебя не освобожу после всех проделок, просто таким образом ты покажешь, что в тебе осталась капелька честности. А я проверю твои слова и установлю настоящую справедливость.

— "Он действительно рассчитывает на честность среди дозора?" — мысленно усмехнулся я. — "Да уж, самый опасный преступник в мире, каким он был в каноне, никогда бы такого не сказал."

Тем не менее несмотря на нашу текущую ситуацию, я всё ещё хотел покончить с Коммодором Баличем собственными руками. Это стало для меня чем-то личным, особенно учитывая всё, что он сделал. Но если его наивностью можно будет воспользоваться в нашу пользу...

— Одна просьба, — от моих слов он сразу нахмурился. — Не разрушайте наш корабль. Если сохраните его, я открою вам всё, что знаю.

Но быстро удивился. Я увидел, как он глубоко задумался, словно взвешивал каждое слово, обдумывая последствия. Наконец, он махнул рукой, словно сделал окончательный выбор.

— Ты выбрал неподходящее время, чтобы вдруг полюбить своё судно, — с лёгкой иронией произнёс он. — Но знаешь что? Я даже не собираюсь тратить на него своё время. Пусть его заберёт одна из наших баз. Может, они придумают, как его использовать, — сразу видно, не сильно-то он придерживается Кодекса дозорного.

Пока мы думали над идеями побега, Драгон подозвал писаря и решил законспектировать мои слова. С этого началось раскрытие правды:

— Знаешь, — начал я. — наши братья по оружию, которые сейчас называют себя дозорными, подделывают документы, создавая фиктивные отчёты о выполнении заданий — не просто потому, что такие плохие, готов поспорить у всех есть семьи, другие личные мотивы, ради защиты которых меня можно было бы подставить. — он странно нахмурился от моих слов. — В этих отчётах они упоминают «задержанных преступников» и «нейтрализованные угрозы», которых на самом деле даже не существовало.

Я обернулся к СиДи, которая на мгновение засмущалась, как будто осознала, что все эти факты касаются её работы.

— СиДи, — сказал я, — расскажи, как именно вы делали это. Это важно.

Драгон нахмурился, не было смысла скрывать принадлежность девушки к преступной деятельности, он должен был знать всё сам. Зато она могла в подробностях объяснить, на что стоит обращать внимание во всех этих преступлениях, чтобы молодой и неопытный Драгон мог обратить на них внимание.

— Во-вторых, — продолжил я, — дозорные используют свои полномочия для организации контрабанды. Помню случай, когда они, будучи ответственными за охрану грузов, на самом деле сами занимались их кражей, подменяя легальные поставки на поддельные. Я знал о партии медикаментов, предназначенных для бедствующих деревень, которые они продали на чёрном рынке.

Я взглянул на СиДи и та дополнила мои слова, пояснив, в каких местах можно заметить неточности в словах Балича и даже где найти эти чёрные рынки, связанные с местными ОПГ. Я позволял документировать для дальнейшей проверки каждое своё слово — связанные с арестом за несуществующие правонарушения, убийства и шантажи, мои слова выстраивались в логическую цепочку, как мозаика, раскрывая истинное лицо Дозора.

В какой-то момент времени он начал смотреть на меня, как на человека, повидавшего настоящее дерьмо. Так и хотелось спросить, кто после этого действительно плохой, но мою ситуацию уже не исправить. Нам надо было выбираться каким-то другим образом, этот разговор лишь оттягивал время.

И вот, Гэрри наконец кое-что придумал и заприметил.

— Мистер Дозорный, а что это у вас на руке? — он сконцентрировался на чём-то, что выглядело как наручные часы. Мы все странно на него посмотрели, не поняв, как это связано с делом. Пока Драгон не поднял руку.

— Чёрный ден-ден муши? — из маленькой раковины показалась ещё более маленькая, чёрная улиточка. Драгон не понял чего она так заинтересовала члена моей команды. Но вот мы мгновенно заткнулись.

— Она милая, впервые такую вижу. Что она умеет, — продолжал играть Гэрри.

— Ничего особенного: меньше знаешь — крепче спишь, — по итогу он просто закрыл раковину, не поделившись никакими секретами, но я был в некоем предвкушении. Я не только знал для чего та нужна, но и понял, чего Гэрри так заинтересовался. Телепатия! Для Гэрри это не сила фрукта, а расовая черта, развивалась она именно благодаря разуму нашего необычного члена команды, который никуда не пропал!

— Вы кому-то через неё звонили? — задал ещё более странный вопрос.

— Через неё? Нет, но кое с кем связался, — тихо дополнил он, начав хмуриться. Поднялся и пошёл на выход. — Не волнуйся, ты сам их скоро увидишь, это ближайшая база, куда вас доставят. А пока мне нужно проверить слова Кронена, если хоть что-то из этого окажется ложью, ты закопаешь сам себя в могилу.

Так он и ушёл, оставив нас размышлять о том, что мы вполне вероятно, скоро будем уже переданы под трибунал. Но сейчас мы уже не отчаивались, а когда Драгон ушёл, оставив одного человека, чтобы нас сторожить, все сосредоточились на нашей улиточке.

— Это... великолепно, — прошептал он, опустив взгляд на пол, будто переваривая полученную информацию. Его голос был почти не слышен, но напряжение в его тоне указывало на глубокое удивление и восхищение. — Я знал, что существуют разные виды, — продолжил он, словно размышляя вслух, — но чтобы у них были такие уникальные психо-волны... даже не догадывался.

Он на секунду замолчал, как будто обдумывал свои дальнейшие слова, затем внезапно поднял голову и посмотрел на нас.

— Я знал, что с этого корабля с кем-то связывались, я почувствовал эти волны, но не мог к ним подключиться. Эта же разновидность ден-ден муши, которая была у него на руке, позволяет подключаться к психическим волнам и подслушивать телепатические разговоры представителей моего вида. Должно быть, они используются для шпионажа. Если я вспомню по какой волне звонил Драгон, я бы мог повторить ее...

— Семья воссоединяется, — похлопал в ладоши Ягнёнок. Но наша улиточка замерла, сильно на чём-то сосредоточиваясь. На миг даже показалось, будто Ягнёнок его обидел, но он резко заговорил копией голоса Драгона, идеально вторя даже его тональность.

— База, это Монки Д. Драгон. Нужно подкрепление, наш корабль был захвачен пиратами, — мы все резко разинули рты, выслушав шепчущий тон, который скрывался от нашего текущего сторожа. — Мы движемся примерно в вашем направлении, вышлите несколько Галеонов на перехват.

— Захватили? — в этот же момент Гэрри заговорил ещё одним голосом, тот принадлежал какому-то дозорному. Все ден ден муши, выполняющие роль телефонов, могли идеально пародировать тональность или даже выражение своего собеседника, с которым Гэрри сейчас и связался. — Откуда вы в таком случае говорите?

Однако его словам не поверили. Гэрри явно не был знаком с тонкостями общения внутри Дозора и мог легко выдать себя. Он слишком мало знал о методах взаимодействия с офицерами, и его неопытность могла нас выдать.

Я мгновенно напрягся, натягивая цепи, которыми были связаны мои руки, и шагнул ближе, почти шёпотом давая инструкцию:

— Скажи им следующее, — начал я, — "Исполните приказ двадцать один точка девять, срочный".

Я выдержал паузу, чтобы он успел понять и повторить мои слова собеседнику.

— Добавь: "Капитан Драгон приказывает немедленно окружить зону вокруг базы и взять под контроль все течения. Отслеживать бурю — она следует за кораблём", — этот приказ используется только в экстренных случаях, когда ситуация выходит из-под контроля. Двадцать один точка девять — это код, который требует немедленной мобилизации всех ближайших сил. Они не будут задавать лишних вопросов, им известно, что приказ срочный и идёт от капитана. — Говори твёрдо, как будто ты действительно имеешь право отдавать такие приказы. Любое колебание выдаст тебя с головой.

Гэрри идеально вторил моим словам, придав юношескому голосу Драгона бас, которого не было даже у оригинала. Но это сработало!

— Х-хорошо, — с той стороны раздался напряжённый тон, послышалось шебуршение множества людей. — Скажите, какой код вашего корабля, мы оценим опасность исходя из вооружения, которое попало к рукам врага.

— Хах, — я не сдержал смешок. Вот чем дозор отличается от пиратов, они могут подстроиться под угрозу, чтобы гарантированно её зачистить. — B-13. Скажи, чтобы не надеялись на твою поддержку, твои силы на исходе. Не сдерживайтесь.

Корабль класса Галеон, с самым серьёзным возможным вооружением, который может предоставить только Гранд Лайн. То, что Драгон прибыл оттуда, у меня не было сомнений, а код корабля уже сказал той стороне о том, какие суда нужно подготовить, чтобы свободно расстрелять такого монстра.

Когда Гэрри “повесил” трубку, мы все пару секунд посидели с совершенно доверительными лицами, пока не начали ехидно улыбаться. Так, словно всю жизнь только и ждали, чтобы совершить такую пакость. Однако нужно всё ещё было избавиться от наручников, ибо сбежать из-под обстрела по-другому никак не выйдет. В этом нам сумел помочь Ягнёнок, он специально прождал подольше, дожидаясь наиболее удобного момента, а потом привлёк внимание стражника своим голосом.

И вот ещё одна способность, которая была несвязанная с фруктом, а являлась всего-то олицетворением его воли. Глаза Ягнёнка погружали в себя, как бездонная бездна, после чего хотелось выполнять его приказы — то и случилось, когда стражник медленно оказался в дверях и открыл ту ключом.

— Кх… — Вот только достаточно сильные люди умеют сопротивляться этому влиянию. Стражник покачнулся и взялся за голову, начав отталкивать от себя волю какого-то стороннего существа — поразительно, что он на это способен, но долго простоять так не смог.

Маргарин резко дёрнулась вперёд, покрыв тело электричеством, и когда дозорный уже было пришёл в себя, то та быстро обхватила его шею, повалила на землю и заставила пускать пену изо рта лишь благодаря силе своего тока.

— Я же сказала, что ты ответишь за корзину, — она быстро сняла ботиночки и, изогнувшись словно акробатка, сняла наручники, а потом разломала в гневе свой "шлем". После чего посмотрела на нас. — Может, хотите поумолять, чтобы я вас спасла?

— Если заставишь, я больше никогда в жизни не стану тебя лечить, — сухо ответил Гэрри.

— Накормлю навозным пирогом, — “мило” дополнил Ягнёнок.

— Заставлю стоять за штурвалом всю оставшуюся жизнь, — завершил я, вследствие чего взгляд дамочки преисполнился безграничным разочарованием. Но это сработало, она подошла к каждому, и говоря о том, какие мы бесполезные, раз нас сможет ослабить простая железяка, освободила из оков. Хотя чуть было не забыла про СиДи.

— А что дальше? Разве нас всех не схватят опять его приспешники, или даже он сам? Что если нас найдут до того, как на корабль нападут, — СиДи задала закономерный вопрос. Действительно, если Драгон не будет тупить, то проблема решится не успей она даже эскалироваться, в конце концов, насколько эффективны корабельные пушки против человека, способного управлять толи ветром, то ли погодой? Скорее погодой.

К тому же нас и правда могли засечь слишком рано, никто не отменял возможности того, что драгон уже владеет волей — просто мы так слабый, что он её даже не показывал.

— Положитесь на меня, — выдохнул я, закрыв глаза. В этот момент вся команда странно на меня посмотрела, но во мне была уверенность. Я сумел сохранить стойкость даже в безысходной ситуации, подчинил все эмоции, которые мне мешали думать. Возможно, мне бы пригодился и более сильный толчок, но некая сила буквально распирала меня изнутри. Говорила, "давай, используй меня, ты подходишь". И из меня резко вышла волна, некий источник внутри вырвался подобно ревущей буре, накрыв с головой как мою команду, так и весь кораблик.

Я резко раскрыл глаза. Мои ребята позакрывали лицо рукой, крепко сжимая зубы от давления на собственный разум. Кому-то было проще с этим справиться, кто-то уже вырубился, как СиДи, пустив изо рта пену. Эту силу было сложно контролировать, она напоминала оружие, которым нужно очень осторожно владеть. Королевская воля, сила, способная подавлять волю.

Когда поток энергии прекратился, я резко покачнулся — как будто почти все силы покинули тело. Это было опасно, возможно, я даже поступил глупо, решив положиться на способность, которую не применял до этого. Но я собрал волю в кулак и даже попридержал СиДи от падения. Осмотрев членов команды, которые щеголяли широко раскрытыми зрачками, и передал девушку в руки Гэрри.

— На выход, господа, — я подобрал свой шлем, который лежал недалеко, как вещ док, и пошёл по ярусу, на котором не было ни единого человека. Поднимаясь же наверх, встречал только находящихся без сознания людей, которые очень походили на СиДи. Правда, размеры моей поражающей волны, очевидно, желала лучшего, не все люди были поражены, но точная большая их часть — Галеон вмещает в себя максимум двести членов экипажа, ещё сто пятьдесят могут быть пассажирами. Учитывая, что Драгону благодаря фрукту нужно куда меньше людей для управления таким судном, и тому факту, что я повалил больше пятидесяти-семидесяти человек, то это, вероятно, половина экипажа.

Когда же поднялся на палубу, то застал там ещё пару десятков человечиков, которые странно держались за головы. Среди них ходил Драгон, чьё лицо, между прочим, также было напряжённо. Ветер, который поддувал корабль, вёл себя нестабильно.

— Вы совершили ошибку, Мистер Драгон, — тяжко заявил я, как только взволнованный взгляд паренька наткнулся на нас. — Я не тот человек, который будет сидеть в тюрьме, вы разве не читали этого в рапорте?

«Поздравляем, вы получили 15 очков Капитанского престижа».

Я резко сорвался с места, и, сжав кулак, мгновенно обрушился на Драгона с силой, которую едва ли кто-то мог ожидать. Моя масса увеличилась до трёхсот кило за долю секунды, и этого было достаточно, чтобы мой удар отбросил его в сторону с такой скоростью, что он едва успел осознать, что произошло. Его тело, словно сорванное ветром, полетело к борту корабля, и с ужасающим грохотом врезалось в железное основание. Звук удара разнёсся по всему судну, и вся конструкция содрогнулась. Металл борта под ним смялся, как бумага, оставив глубокую вмятину в корпусе. Шпангоуты, поддерживавшие этот участок корабля, деформировались от силы удара, и на поверхности железа мгновенно появились трещины. Они расползлись по корпусу, угрожая дальнейшей поломкой.

Корабль резко качнуло в сторону, как будто морские волны внезапно усилились, хотя ветер и море оставались спокойными. Из-за нарушенной структуры борта и деформации шпангоутов судно потеряло равновесие, и целая секция палубы начала с треском скручиваться, сдвигаясь вбок. Я слышал, как деревянные палубные доски жалобно скрипят под тяжестью, не выдерживая нагрузки.

Драгон со стоном осел на промятый борт, пытаясь подняться. Но его попытки выровнять себя казались тщетными — корабль продолжал крениться, вызывая ещё больше вибраций и смещений в конструкции. Я спокойно надел свою кепку, окинув взглядом произошедшее, и усмехнулся. Впереди на горизонте показались силуэты кораблей. Они приближались, их мачты и паруса медленно вырастали на фоне неба, тогда же начался обстрел с той самой артиллерии, которую не применили против нас. Ядра приземлялись в воду, рядом с судном, но прицеливание уже идёт. Прекрасно подобранный момент — всё складывалось так, как надо.

— Как это понимать? — Драгон всё же сумел подняться, и преследующие нас облака резко разразились громом. Возможно пока что опаснейшее оружие в руках этого дозорного. — Ты обладатель Королевской Воли?

— Я думаю, это последнее, о чём тебе стоит заботиться, — тело дёрнулось вперёд при помощи сору, и пускай Драгон сразу ударил наперерез ветром, масса уже многократно увеличилась и помогла преодолеть мощное сопротивление, кулак с грохотом обрушился на грудь Драгона, предсказав его действие благодаря знанию шаблонности фруктовиков. Ошеломляющий удар пробил солнечное сплетение, и пускай я ощутил словно коснулся стали, пробивающего эффекта было достаточно. Тот дезориентировался, мои кулаки вновь задребезжали по его телу и в последний момент вбили в палубу, вновь помешав небу разразится молниями. — Ты силен! Но твой фрукт не дополняет твои физические аспекты, а вот мой — да. Поэтому я сильнее!

Хотя я, наверное, преувеличивал, Драгон определенно был растерян из-за моей Королевской воли. Но я всё же вынужден был остановиться, первый выстрел настиг корабль и ворвался в борт, покачнув судно. А потом ещё и ещё — посчитав, что ослабил Драгона достаточно, чтобы он не смог нас остановить, да и к тому же вроде как вырубил оного, развернулся и побежал на корму, где моя команда уже срывала цепи, привязанные к нашему Когу, и поспешно подтягивали его ближе, перепрыгивая на нашу спасательную лодочку.

— Гэрри, — быстро на него посмотрел, после чего он приложил руку к виску.

— Сообщает Монки Д. Драгон, мы оторвались на маленьком Коге. Не атаковать Ког, повторяю.

— Маргарин, — махнул девушке к штурвалу, и она сразу развернула судёнышко. Ветер уже не мешал нашему кораблю набирать скорость, мы спокойно отдалились от обстреливаемого галеона, но немигающим взором глядели на борт его корабля. Можно было назвать меня глупцом, но я не трогал Драгона, не стал добивать — потому что вероятность того, что его отец, будущий легендарный герой дозора, чуть ли не сильнейший волевик всего мира, начнёт выслеживать конкретно меня, возрастала по экспоненте. Но и у моего варианта были свои последствия: на галеоне вновь показался разъярённый парень, чей взор устремлялся в нашу лачужку. Он вскинул руки, и небеса задрожали вновь. Молния угрожающе сверкнула.

— … — я не знал, какой приказ отдать, чтобы этого не произошло, а потому был готов даже остаться на галеоне, чтобы команда отплыла. Но тут, наш Ягнёнок коснулся нарисованного на палубе Грифона.

— Лети, птичка, подчини небо, как бог ветра! — в этот момент исполинская тварь вытащила из 2д пространства свои вполне реалистичные лапы. В этот же момент раздался нарастающий рёв, оно громко воскликнуло, расправив монструозные крылья. Созданный им ветер, даже запах, всё это почему-то напомнило мне побеждённого ранее “бога” острова странных зверей. Грифон предстал перед нами во всём своём великолепном обличии, и буквально сразу сорвался с места, влетев в галеон подобно метеориту.

— Он… повторил твой приём, капитан, — опять сказала эти слова Маргарин, смотря, как громадная, свирепая тварь, напоминающая скорее дикого зверя, чем разумное существо, носилась по кораблю, словно охотник, движимый чистыми инстинктами. С дикой яростью и стремлением захватить свою жертву, она набросилась на бедного Драгона. Тварь действовала с той же агрессией и силой, что и оригинал. Ветер свистел вокруг, но грифону было всё равно — он словно плавал в потоках воздуха, не встречая никакого сопротивления. Словно ветер был его естественной стихией, в которой он чувствовал себя свободно. Острые как бритва, лезвия, которыми пытались его остановить, делали только порезы, на которые птица-лев не обращал внимания. Его каменные перья разлетались по всем сторонам.

Что до молний, одна из них попала прямо в его тело — вспышка ослепила нас на мгновение, и можно было подумать, что это конец для твари. Но вдруг, спустя лишь мгновение, остановившийся рисунок вновь ожил. Его массивное тело на секунду замерло, и с поверхности её перьев начали подниматься густые клубы пара. После чего он заревел и продолжил крушить корабль, который все также обстреливали со всех сторон — Грифон будет убит, бесспорно, Ягнёнок не такой сильны фруктовик. Но не за пару секунд. За это время мы успели быстро свинтить от угрозы, отдалившись, насколько только возможно.

Корабли виднелись теперь уже лишь на горизонте.

Смотря на это, я не сумел сдержать смех, хотелось высвободить свои эмоции и обнять команду. Но вместо этого я просто сказал:

— Вы лучшие, — молодому и неопытному Драгону, которому ещё предстоит проверить наши слова касательно бешеного Коммодора Балича, нужно еще многому научиться. Но несмотря на это, будущий революционер натолкнул меня на мысли. Я не хотел вечно считать себя во всём правым и совершать поступки чисто из своего чсв. Как говорилось в книге Маргарин о древней цивилизации, которая развалилась из-за неспособности осознать свои ошибки: — Я хочу, чтобы вы продолжили критиковать меня и оспаривать каждое решение, чтобы у меня было более широкое представление об этом мире. Но если я отдам приказ… — я сделал паузу, оглядывая наклонивших головы ребят. — Вы должны будете его исполнять.

Мы получили достаточно силы, чтобы справляться с дальнейшими угрозами. Не знаю — опаснее ли Коммодор Балич, занимающий более высокий пост, чем Драгон, или же от него не стоит ожидать слишком много, но я хотел с ним покончить. Последняя авантюра в этом море.