Претендент

Каин сидел, склонившись вперёд. В руках — звенящая цепь. Он крутил её пальцами, будто это была не цепь, а верёвка судьбы.

В его взгляде не было ни страха, ни покоя. Только усталое, бесконечное узнавание.

Цепи... всю жизнь — цепи.

Три года рудников: камень, кровь, голод.

Клеймо на шее — 16 19 14. Рабский номер.

Сожги — и оно вернётся. Срежь — и всё равно останется.

Метка, от которой невозможно избавиться.

Он вспомнил, как даже в пустыне ходил в капюшоне. Прятал это число, будто мог спрятаться от самого себя.

Теперь — прятать нечего.

С Коони они почти не говорили.

Просто сидели.

Каждый — в своей тишине.

Но всё же она спросила:

— Каин… ты пришёл в этот город, чтобы вспомнить?

Он не ответил сразу. Смотрел в пол.

И в этот миг — дрожь.

Глухой гул.

Пыль — с потолка.

Коони вжалась в стену.

— Землетрясение?.. — выдохнула она.

ВЗРЫВ.

Потолок обрушился. Свет хлынул в камеру, камни посыпались вниз.

И он — появился.

Не вошёл.

Врезался в мир, как кувалда сквозь бетон.

Высокий. Массивный.

Тело — будто высечено из скалы, торс обтянут красной тканью, словно второй кожей.

Руки — ненормально длинные, почти до колен.

Глаза — тёмно-синие, горящие. Он искал не цель. Он искал бой.

Белый плащ-хоари развевался за спиной, словно сам воздух боялся коснуться его.

Он не представился. И не смотрел на Коони.

Он смотрел на Каина.

— Так это ты... Претендент? — голос, как раскат грома.

Каин не шелохнулся.

Их взгляды встретились — в них уже была схватка.

Удар.

Замаха не было видно. Только вспышку — и кулак, как таран.

Каин успел скрестить руки. Удар пришёлся в блок — и всё равно отбросил его в стену.

Треск.

Каин не упал.

Он стоял. Дышал.

Пыль осыпалась с его плеч.

Хищник хмыкнул:

— Подходишь.

Он рванулся снова.

Цепи на ногах мешали. Каин пытался уклониться, но не успел. Его снесло, будто поездом.

ХРУСТ.

Вместе с ним проломилась стена — в соседнюю камеру.

Там были другие узники. Полуживые.

Хищник стоял над Каином.

Рука зависла над головой, но не касалась его белых волос.

Каин перехватил его запястье. Обхватил лишь два пальца.

Вторая рука взвилась —

Каин дёрнулся, но оковы не дали уклониться.

Удар.

И снова полёт.

Они пролетели ещё одну стену. Ещё одну.

Пока не вырвались на улицу.

Каин рухнул на пыльную землю.

Слепящее солнце жгло глаза — он не видел дневного света уже четыре дня.

Хищник замахнулся, чтобы добить.

И в этот миг —

рука.

Худая. Чёрная. Беззвучная.

Тёмная фигура в белой маске появилась, будто выросла из воздуха.

Остановив кулак без усилия.

— Омбре, — хрипло прорычал зверь. — Не мешай мне веселиться.

— Он нужен Господину Ошеру, — отозвался тот. Его голос был как лёд.

Хищник смотрел на него, как тигр на добычу.

И вдруг — завопил.

ААААААААААААААААА!

Земля задрожала. Стены затрещали.

Окна треснули.

Каин зажал уши.

Тишина.

Хищник опустил руки. Выдохнул.

— Ты прав. Он нужен живым. Бери девчонку, и веди их к Ошеру.

Омбре чуть склонился:

— Он ещё не сломлен.

Хищник рассмеялся. Громко, в голос:

— Ты, чёртов садист… Посмотри в его глаза.

Омбре обернулся.

Тонкая маска — ни одной эмоции.

Он смотрел на Каина.

Тот лежал в пыли.

Лицо — в крови.

Дышит тяжело. Всё тело — в ссадинах и грязи.

Но взгляд…

Это был не взгляд загнанного зверя.

Это был взгляд, готовый выгрызть себе путь зубами.

Хищник усмехнулся. Широко.

С уважением.

— Такие, как он, не ломаются.