Встреча

Песок молчал.

Костры почти догорели. Угольки тлели в жаре, не давая света. Вокруг — только трупы. Кровь уже не блестела — она засохла, впиталась в пыль. Смерть больше не пахла страхом. Только жаром и пеплом.

Каин стоял в центре, словно забытый памятник. Он смотрел в землю мёртвым взглядом. Меч ещё был в руке, с лезвия всё ещё стекала кровь.

Всё было кончено.

Он просто стоял, безмолвно. В голове — тридцать предсмертных кошмаров. Каждый, кого он убил, отдал ему свои последние чувства. Все страхи. Все образы. Вся боль.

Каин испытал их все.

Теперь он был пуст.

И в этой гробовой тишине, где даже ветер боялся шелохнуться, послышался звук.

Глухой стук. Шорох. Скрип дерева.

Каин поднял голову. Повозка. Та самая, что была под охраной. Он чувствовал её тяжесть с самого начала.

Теперь внутри — движение.

Он пошёл. Медленно. Как зверь, проверяющий капкан. Поставил меч на землю. Сорвал засов. Дверь открылась с хрипом.

Рывок.

Изнутри вылетело тело — лёгкое, неуклюжее. Упало в песок. Захрипело через кляп. Руки связаны, лицо в пыли.

Девчонка. Лет семнадцать. Худая, с алыми, спутанными волосами. Грязное лицо. И бешеные, выразительные зелёные глаза.

Каин присел. Потянулся. Вынул кляп.

Она укусила.

Резко. Больно. Как зверёк, которого загнали в угол.

Рефлекс. Он отшвырнул её.

Тело отлетело назад, ударилось об колесо повозки. Она закашлялась. Села. Смотрела.

Не со страхом.

С вниманием.

С напряжением.

Будто ждала удара.

Каин не двинулся.

Потом она обернулась. Впервые увидела лагерь. Десятки мёртвых тел. На лицах — искажённый ужас. Их последние мысли запечатлелись на коже.

Она не закричала.

— Ты убил их? — спросила она.

Каин отвёл взгляд.

Пауза.

— Понятно.

Он подошёл ближе. Она дёрнулась, но он не потянулся к ней.

— Руку, — спокойно сказал он.

Она не ответила.

Он стоял над ней. Молчал. Солнце за его спиной отбрасывало длинную тень, словно он был не человеком, а чёрным столпом.

Девчонка вздохнула и протянула руки.

Он перерезал верёвки.

На левой руке — ожог. Выжженный символ.

Три кольца. И точка в центре.

Он заметил. Не спросил.

Она резко сорвалась с места и кинулась к костру.

Нашла обугленный кусок свинины и начала жадно жевать, не разбирая вкуса.

Каин смотрел молча.

Меч уже был за спиной. Он подошёл к краю лагеря, поднял сумку и тронулся в путь.

— Ага, значит просто уйдёшь? — раздалось у него за спиной, сквозь жевание. — Ни "спасибо", ни "как тебя звать", ни "не сдохни по дороге"? Отличный спаситель.

Он не обернулся.

— Эй! Ты вообще умеешь разговаривать?

Слышал, что у людей бывает такая способность — звать других, чтоб не померли в пустыне!

Шаги.

Она бежала, потом догоняла, потом шла следом. Босиком по горячему песку.

— Значит, идём молча, да? Отлично. Прекрасно. Я тоже люблю молчание. Особенно после клетки. И голода. Чудесно. Не хочешь поговорить — я поговорю сама. Не проблема.

Каин шёл дальше.

— А ты всегда такой? Или это у тебя временно — мрачная поза и отсутствие выражения лица?

Он не отвечал.

— Ладно. Я — Коони.

Пауза.

— Привыкай.

Он чуть повернул голову. Почти не сбавляя шага, бросил:

— Видимо, кляп был не зря.

Она замолчала. На секунду. А потом фыркнула:

— Ха! Он всё-таки говорит! Я уж думала, ты немой. Или проклятый.

Он не ответил.

Они пошли дальше.

Два силуэта на фоне песков.