Город, где всё забыто
ЛЕГЕНДА ГОРОДА"Когда-то давно Кофион — бог, что вдыхает воспоминания, — спустился с неба и предложил:
— Отдай мне одно счастливое воспоминание — и я дам тебе горы золота.
Один человек согласился. Потом другой. Потом целый город.
Они становились богатыми. Но несчастными.
Ведь без памяти о радости… счастья не существует.
Тогда они начали покупать чужие воспоминания. Хоть на миг. Хоть на чуть-чуть — чтобы снова почувствовать радость.
Но эти воспоминания не оставались. Они исчезали, как сон после пробуждения.
Люди становились зависимыми.
Сейчас Мементо — город воспоминаний, которые никто не помнит.
Наркоманы счастья.
Грязь, золото, нищета и улыбки, купленные за монету.
А Кофион смотрит с высоты.
Он помнит всё."
Город дышал, как зверь. Тяжело, хрипло.
Улицы извивались, как кишки, и у каждой был свой запах, свой голос, свой след.
Коони шла рядом, пинала мусор и тихо бурчала себе под нос.
— Знаешь, — сказала она наконец, — а тебе не жарко всё время быть в этом чёртовом капюшоне?
Каин не ответил.
— Или ты просто боишься, что кто-то увидит твоё лицо и решит, что ты чудовище?
Он чуть замедлил шаг.
— А ты разве уже не решила?
— Пока думаю, — усмехнулась она. — Хотя местные тут такие полубезумные, что даже дракона в тапках никто бы не заметил.
Каин не обернулся.
— Что ты вообще забыл в этом городе? — спросила она через минуту. — Не похоже, что ты из тех, кто любит толпу.
— Я кое-кого ищу, — коротко ответил он.
— Женщину?
Каин ничего не сказал.
— Мужчину?
Он бросил на неё взгляд. Коони фыркнула.
— Ладно-ладно. Неважно. Главное, что мы не просто поглазеть на этот большой притон сюда пришли.
Они добрались до окраины рынка. В тенях, среди сгоревших вывесок и продавцов с пустыми глазами, сидел старик. Его глаза были затянуты белесой пеленой. Рядом — свитки, куски выгоревшей ткани, кривые линии, чернильные пятна.
— Карты, — прошептал он. — Настоящие. Не улиц. Памяти.
Каин остановился.
— Мне нужен старый жилой квартал.
— Который? — спросил старик.
— Квартал Зелёной улицы.
— Тогда он тебе не нужен, — сказал слепец. — Там ничего не осталось.
Каин молчал.
— Вспоминать там больше нечего. Это место — обнулено. У Кофиона нет в нём власти. Он забрал всё. Даже следы.
— У кого он забрал?
Старик усмехнулся.
— У тех, кто отказались продавать. Их стерли. Забвение стало платой за гордость.
Он протянул свёрток, затянутый шнурком.
— Вот она. Твоя карта. Последняя, написанная до вырезания.
Каин положил монету в чашу.
Старик не прикоснулся к ней.
— Ты всё равно не найдёшь того, кто был там. Только тени.
— Эййй, — сказала Коони, прищурившись. — Он же слепой. Как слепой может нарисовать карту?
— Не все в этом городе поддались соблазну богатства, — ответил старик. — Я слеп, но я использую воспоминания, чтобы писать карты. Потому что я не хочу забыть.
Каин кивнул.
— Спасибо.
Они ушли.
Когда солнце село, они нашли убежище в полуразрушенном здании. Бывшая гостиница. Пол — в трещинах, потолок — в пятнах сажи. За стеной — крики и стоны. Иногда — смех. Иногда — вой.
Каин сидел у окна. Карта лежала перед ним. Коони рядом, закутавшись в одеяло, полуприкрыв глаза.
— Ты правда веришь, что найдёшь кого-то в этом городе? — спросила она.
— Я верю, что обещания нужно выполнять.
— И что, даже если этот человек уже мёртв?
Каин не ответил.
Он лишь повернул голову к окну, где за мутным стеклом город продолжал умирать в тишине.
Коони больше ничего не сказала. Только уснула.
Ночь была чёрной.
Каин не спал. Всё так же сидел у окна. Где-то в глубине груди ныло. Не боль. Не страх. Что-то другое. Как пустота, которая дышала вместе с ним.
Он услышал шорох.
Треск.
Тень.
На крыше соседнего здания стояла фигура. Чёрная. Высокая.
Невозможно было сказать — человек или нет.
Фигура смотрела прямо на них.
Каин не пошевелился. Только смотрел в ответ.
Фигура не двигалась.
Потом — исчезла.
Коони проснулась от холода.
— Ты всё ещё сидишь у этого окна?
Он не ответил. Только сказал:
— Нам пора.