Пролог

«Когда солнце отвернётся от неба, и тени богов падут на землю — тогда пробудится он».

— Из запрещённого свитка монастыря Теней

Где-то в горах, забытых картографами и богами, где даже ветер шепчет на древнем языке, стоял разрушенный храм. Никто не знал его имени. Каменные ступени заросли мхом, а обломки статуй лежали, будто павшие титаны. Лишь солнце, проходя над вершинами, касалось его золотым светом — и в этом свете дрожали тени прошлого.

В глубине святилища, за десятками обрушенных арок и погасших факелов, в каменном кругу лежала клетка. Не кованая, а вырезанная из самой скалы. Словно мир сам решил заключить того, кто был внутри.

Тишина. Лишь гул сердца земли.

И вдруг — лёгкое потрескивание. Как будто кто-то вдохнул после тысячелетнего сна. На поверхности камня вспыхнула трещина, и из неё вырвалось тонкое золотое пламя. Оно не обжигало — оно пело.

Свет солнца скользнул через трещину в потолке, и огонь рванулся вверх, раскалывая клетку.

И тогда — он открыл глаза.

Огненная, как само солнце. Полная гнева, боли и воли. Обезьяна — покрытая шрамами, пеплом и узами прошлого — поднялась. Её дыхание сотрясло пыль тысячелетий. Цепи, державшие её, истлели от жара.

Снаружи храм содрогнулся. Горы вздрогнули. В небесах боги приподнялись со своих тронов.

Он вернулся.

И первый, кого он вспомнил — был тот, кто сжёг всё, что у него было