«Власть – это он»

Мельком прозвучали много коротких щелчков, после которых тут же последовали выстрелы. Предварительно они окружили базу, которая к этому времени уже была охвачена синим огнем с нижних этажей. Этот пожар становится всё больше и больше, выжигая снег вокруг и поглощая казарму за казармой, всё выше и выше. Выстрелы одной мощной чередой достигли пятого этажа, окончательно разнося стены. Я решил замедлить восприятие в 2 раза, поражающие лучи всё ближе и ближе были к моему телу, но что стоило внимания – выстрелы были чуть-ли не идеально произведены по окружности. А именно окружая меня. Так и все остальные солдаты стояли вокруг горевшей базы Холодного Шторма, ведь их целью являлось застать меня врасплох своим внезапным отсутствием. Уклоняться от этого "огнестрельного кольца" было бы не самым эпичным вариантом, я так думаю...

Я без напряжения провёл рукой по каждому этому лучу, но при этом не стараясь как-либо схватить их. Я всего лишь перенаправлю каждый, чтобы они летели чуть в другую сторону. Если изначально лучи летят строго по прямой в меня, то теперь будут лететь с уклоном в право, не попадут в меня. После этого я спрыгнул прямиком вниз, где окружили здание эбестеры. Восприятие восстановилось. Лучи полетели в разные стороны, вместе с моею задумкой, они разлетелись закручиваясь в правую сторону по траектории. Эбестер, перед которым я появился с самого начала и не заметил меня, потому и смотрел тупым взглядом, будто сквозь. Только далее он осознал фигуру, стоящую перед ним, и вскрикнув от ужаса сразу же выстрелил в меня вновь. Энергетический снаряд попал в грудь, однако при первом же контакте вся духовная энергия рассеялась в ничто. Таким образом урон абсолютно обнулился, как и во все остальные разы, когда я намеренно принимал огнестрельные атаки на себя.

Я сделал короткий, но довольно мощный рывок вперёд, а впереди как раз-таки и находился эбестер. Его ужасная мимика превратилась в кровавое месиво после моего рывка, который был намеренно совершён напролом. От эбестера остались лишь конечности, а тело было уничтожено на куски. Оказавшись сзади, я приготовил меч и испустил тёмную, длинную волну по всему оставшемуся войску. Обернувшись, они успели ужаснуться моей скорости и простоте, но при этом эффективности приёмов. Но никто не успел вскрикнуть – пытавшийся вырваться наружу крик прервался широким потоком черноты. Волна рассекла каждого пополам. Затем, каждый мертвый загорелся попутно со своими собратьями. Вместе с ними обрушилось и само здание целиком. Сначала базу снесло мощнейшим порывом, а затем уже разрушилось от самой тёмной волны. Синий огонь, – источник надежды, победы и при этом единственный видимый источник света в Тёмной Зиме, окружал площадь вокруг уже окончательно разрушенной базы. Пожар поглощал квадратный метр за квадратным метром оставшихся двух нижних этажей, поглощал обломки, останки, которые не успели сгореть ранее во время всеобщей экзекуции. Вот уж действительно... теперь всё сгорело. Я ещё раз осмелился переосмыслить правильность своих деяний: я совершаю воистину ужасные вещи. Но могу ли я доказать тот факт, что Шторм относился к роду людскому также? Я знаю, что они делали это, и будут продолжать делать. Но доказать, почему-то, не могу. Только сейчас, после всего, что было, я осознал, насколько вся моя нынешняя одежда насквозь пропитана вражеской кровью. Я словно вышел из океана, полностью состоящего из крови – следа жизни. Ещё никогда я так не пребывал в кровавом блаженстве. Да... я и не должен был. Или должен был? Я могу это узнать, наверное. Но есть ли смысл мне об этом узнавать, если память будет утеряна вместе с душой во время битвы с Королем Бездны?.. Я ведь не забыл финал битвы с Тасманом, а именно когда он использовал свою способность, вероятно, на максимум. Из всех возможных максимумов, из всех возможных пределов для HIIT, он ведь выложился по полной. И в самом конце я увидел тёмную сущность, с абсолютно пустой маской на голове. Так в чём же смысл мне каяться в содеянном, если это будет унесено в небытие? Нет смысла. Может ли кто-то узнать об этом? Нет... не может. Явно не в таком месте, как Тёмная Зима. Где ежесекундно идёт метель, где даже сама смерть – это пережитки прошлого. Тут есть только то, что называется "ничто". Может ли кто-то осудить меня за это? Не знаю. Возможно. Возможно какие-нибудь гуманисты в виде Лизы, и наверное Михаила могут меня осудить за чрезмерную жестокость. Они могут надавить на "неуважение" к своему врагу, ведь мы в конце концов больше освободительное войско, нежели сеятели геноцида.

Ха-ха... Я серьёзно подумал об этом, да? "Ведь мы в конце концов больше освободительное войско, нежели сеятели геноцида." – после всего, что я сделал с армией Холодного Шторма, это звучит максимально сюрреалистично. По крайней мере для меня. Нет... точно. Лишь только для меня это звучит как бред.

... Потому что Геноцид – это я...

Верно ведь говорят: когда сам себе задаёшь вопросы, и тут же на них отвечаешь – это признак полного осознания и ПРИНЯТИЯ того, что произошло. Нет в мире судьи, кроме Всевысшего. Зачем мне думать о том, что кто-то может осудить меня, если суд уже происходит? В момент, когда поток повествования медленно, но верно идёт по пути, который сам разворачивается перед ним – суд о каждом, абсолютно каждом моем действии случается. Будь то обычный вдох, будь то само существование. Будь то мясорубка без капли жалости.

Мне захотелось покинуть это место. Я даже не смог задуматься, по какой больше причине так быстро помчался прочь: по причине того, что сюда может прибыть подкрепление, или по причине того, что я уже сделал достаточно. И соответственно оставаться смысла тут нет. Я говорил Девольво, что закончу всю работу за пару минут. Что ж... это всё заняло у меня примерно 8 минут. Больше, чем он слышал, но на то есть причина – мне просто, вероятнее всего, нравится то, что я делаю. Я думаю... я думаю, будь рядом Лучший Друг, он бы сказал: "Матвей, ты конченый псих, знаешь?" Но это только мои догадки. Будь рядом Егор, он бы сказал что-то вроде: "Матвей... я не думаю, что это правильно. Заканчивай с этим." Но это опять только мои догадки.

Я смутно помню, где находится спуск к Четвёртому Этажу, именуемому как «Потерянные Земли». Каждый новый Этаж, в моей голове вызывает ощущение начала нового, пусть и небольшого, но на всю оставшуюся жизнь запоминающегося приключения. Словно начало новой арки в повествовании. Да, именно так. Новая арка. Новая часть. В Тёмной Зиме спуск на нижний Этаж довольно крутой. Он представляет из себя водопад, замёрзший. Огромный водопад, шириной около 500 метров. Однако, лёд при попадании на Потерянные Земли уже начинает таять. Поэтому водопад, по сути, разделён на две части: одна полностью замёрзшая – находится выше, непосредственно всё ещё в Тёмной Зиме. А другая часть уже растаявшая, не являющаяся льдом вода – находится ближе к Далёким Землям. Вода там спокойно течёт, и скорее всего никогда не кончится, или что-то в этом роде. Ведь граничащий климат Третьего и Четвёртого Этажей заставляет лёд таять и появляться вновь. Интересное явление, однако. Вот только спуститься будет скорее всего трудновато.

Относительно входа на Третий Этаж, спуск на следующий находится примерно на Западе. Моей главной задачей на данный момент является скорее попасть на следующий Этаж, нежели воссоединиться с командой. Хотя... это тоже было бы неплохо. Весьма неплохо.

Не очень торопливо преодолев около 5-ти минут времени, я, похоже, наконец достиг спуска. Это холмистая местность, причём впервые за всю Тёмную Зиму, так как в основном здесь равнина. Вдалеке, снизу слабовато слышится бурное журчание воды. Я пересёк холмы и подобрался вплотную к замёрзшему водопаду. Он уходит прямиком вниз, в гигантскую расщелину. Туда падало обильное количество снега, но он не долетал до Потерянных Земель, а испарялся. Из этой расщелины исходило приятное глазу голубовато-зеленое свечение. Красиво... безусловно красиво. Красота становится куда ценнее, когда ощущаешь её вместе с чувством облегчения.

Спустившись насколько возможно, я вонзил меч в лёд. Водопад застыл не прямым потоком воды, естественно. Поэтому тут есть редкие отступы, куда можно встать и сохранить точку опоры. Вонзая меч в лёд и цепляясь за него обеими руками, я медленно спускаюсь по замёрзшему водопаду. Структура льда тут довольно грубая, это помешает сделать мне один эффективный способ перемещения вниз. А именно – вонзить меч, и весом своего тела тянуть его вниз, дабы он скользил и разрубал ледяной покров на своем пути. При этом оставаясь воткнутым. Но видимо, так сделать не получится.

В ЭТО ЖЕ ВРЕМЯ, «ДВОРЕЦ НЕБЫТИЯ», ЧЕТВЕРТЫЙ ЭТАЖ:

Новость о погроме Шторма быстро распространилась по элитным казармам, а также в целом по остальным подразделениям. Распространил их сам Царь, доложив при этом Королю Бездны. Была разрушена центральная база Холодного Шторма, уничтожен целый полк. Из всего подразделения остались лишь пара десятков подготовленных солдат. Как только это узнал Царь (главнокомандующий всеми подразделениями) – в эту же минуту началась мобилизация войск. Полномасштабная мобилизация, связанная уже с двумя крупными атаками на военные объекты. Некоторые из правительства по сей час в шаге от того, чтобы активировать тревогу под кодом «TAKE OVER». Среди Шторма принято считать, что использовав правительство этот код для тревоги – знамение всеобщего апокалипсиса.

Мобилизация заключается в том, что подготовка новейших войск должна ускориться. В случае с Холодным Штормом требуется полный комплект всех групп и отрядов, те 20 солдат, что были упомянуты ранее находятся в резерве по некоторым интересным причинам: во-первых – это конечно же небольшая "подушка безопасности", дабы не оставлять подразделение совсем пустым в трудную минуту. Но пожалуй главной, и в то же время скрывающейся от посторонних глаз причиной является способности резервных солдат. Они нацелены исключительно на оборону.

– Как многие из нас уже осведомлены... – начал вещать Царь. – Шторм столкнулся с действительной угрозой.

Из толпы присутствующих на военном собрании капитанов, лейтенантов, руководителей военных обучающих учреждений, резервных солдат, рабочих и учеников тут же послышалась грубая симфония, состоящая из неодобрительных, возмущённых возгласов.

Но Царь поднял руку вверх с раскрытой ладонью. Он просил быть всех тише и не делать поспешных выводов.

– Да... да. Я понимаю каждого здесь, абсолютно каждого. Никто не хочет признавать данный факт. – продолжал он. – Но в этом и заключается самосовершенствование, не так ли? Империя терпит неудачи, дабы осознать свои слабости, побороть их, и стать всесильной.

– С каждым разом таких проблем будет всё больше!! – кто-то крикнул из собравшихся.

– Слабость имеет предел, слабостей не может быть бесконечно много. – тут же ответил Царь. Он не повышал тон, он даже не менял его. – А вот могущество... его смысл заключается именно в том, что оно может развиваться бесконечно.

– Что же сделать, чтобы оно развивалось бесконечно?.. – кто-то ещё громко сказал. – Всё же в конце концов кончается, не так ли?

– Всё просто. – отвечал Царь. Он будто бы заранее знал каждый вопрос эбестеров. Но ответы искал за мгновение. – Полное осознание слабостей автоматически приводит к их устранению. А устранение слабостей – это ключ к безграничной силе. Эволюция есть отсутствие слабостей.

– Скажите Царь, каковы ваши планы насчёт угрозы? – спросил эбестер, находящийся ближе всех к Царю. Этот эбестер носит единственную во всём Шторме белую с чёрными узорами маску, покрывающую голову полностью.

Он входит в Великую Троицу. Троица на каждом собрании обязана находиться к Царю ближе всех остальных эбестеров. Ведь Великая Троица на то и великая – сильнейшие воины Шторма по всем параметрам.

– Итак, у нас есть угроза, отныне официально именуемая Штормом как «Легион Инсуррекции». Большая часть из них уже на пути сюда... – говорил Царь. Такую, теперь уже пугающую весть он преподносил народу с таким же спокойствием, как и всю свою речь.

– Какого чёрта, Царь?! – опять раздались яростные возгласы. – Почему ты допускаешь такое?!

Казалось, что это доведётся до протеста. Эбестеры хотят верить правительству, хотят. Да вот верится с трудом. Эбестеры, особенно такой простой класс, как рабочие и ученики, ничего не видят. Они слепы, а зона боевых действий далека от их взора, чтобы понимать ситуацию. Правительство умалчивает всё. У него нет цели показать величие, или же наоборот скрыть разочарование. Исключительная безопасность – вот, ради чего такая конфиденциальность.

Бурные и ненавистные вопли эбестеров не утихали, когда сообщилось о приближении Легиона Инсуррекции. Однако Царь, вещавший, молчал. Он просто смотрит на народ, его лицо безмятежно. Оно спокойное, его речь спокойна, его эмоции настолько контролируемы, что их вовсе нет. Царь спокоен – это видит каждый эбестер. Но более разумные видят в его поведении пустоту, а не спокойствие. Царь смотрит на Шторм, как на поле, где растёт множество цветов. И все цветы разные. Они могут выглядеть одинаково, но семя отличается от предыдущего во всех порядках. Царь создаёт букеты, объединяя цветы, а при создании букета появляется новый запах – совокупность отдельных. Царь перетирает цветы, создавая духи, а при создании духов появляется новый запах, стойкий, нацеленный на конкретную область. Царь создаёт новые цветы, беря семя от других, уже существующих. Он садит семя, цветок прорастает с задатками предыдущего, но с таким же уникальным семенем. А с новыми проросшими ростками, прорастает и знание, передающееся по всем остальным цветам. Царь учит. Царь берет лепестки, и развеивает их на ветру: они летят, разнося свой стойкий и уникальный аромат по всему бытию, что простирается перед ними.

Так и появился Шторм. Шторм – это поле. Царь – это садовник, божество всего, что есть на поле. Царь добавляет мужество и мощь в каждое создание, ведь мужество и мощь есть везде. Сам Царь создан из этого. Мужество и мощь – то, что есть существование для Царя, для цветов, для поля.

– Да, я понимаю возмущение каждого из вас. – отвечал он. – Однако, кто имеет уши слышать – услышит меня сейчас.

Все бунтарные идеи вдруг погасли, словно на только разгорающейся огонь прошёл сильнейший ливень. В зале Дворца Небытия стало тихо.

– Те члены Легиона Инсуррекции, о которых я говорил ранее нам не помеха. – во время тишины продолжал Царь. – Шторм уже подробно изучил каждого из них. У нас есть образцы крови каждого, образец конечности одного из них, образцы энергии духа, образцы частицы души.

Эбестеры переглядывались между друг другом. Возмущение действительно начало рассеиваться само по себе.

– Кто же усомнился в моих словах, тот может лично опросить каждого учёного Шторма, вплоть до Великой Троицы. – уверял Царь. – И поверьте мне: если же хоть что-то из мною сказанного окажется враньём – спрошенный будет выпотрошен лично.

Теперь уже члены самой Великой Троицы переглянулись. На собрании повисла жуткая, угрожающая больше, чем предыдущие известия атмосфера. Бояться определённо стоит. Или же не стоит?

– Они нам не помеха. – говорил Царь. Каждый слушал его. – Угрозу, которую я имел в виду представляет кое-кто другой. Он также является членом Легиона, но в то же время... он отличается от всех.

– К-кто же он?.. – спрашивали, уже тихим голосом. Будто не хотели, чтобы Царь обратил на них внимания, но в то же время, чтобы услышал столь мучающий вопрос.

– Имя его не важно. Он и так знаком уже тем воинам, кто обязан остановить его преждевременно. Однако, вероятнее всего это именно тот, кто устроил каждый инцидент.

– Какие показания у вас есть на него, Царь? – спрашивают из толпы.

– Образец крови, биография частично. Каждое его столкновение, пусть даже и не со Штормом, есть в нашем архиве. – говорил Царь. – Образцы энергии духа, частицы души также имеются.

– Тогда... что же вас так смущает?

– Меня ничто не смущает. – ответил Царь. – Меня лишь... интересует. Его энергия уникальная и могущественна. Его душа стойкая и нестабильная. И как вы знаете, члены Легиона Инсуррекции в большинстве своём имеют силы, схожие с нашими. Сила же одного из них отличается от нашей лишь одним качеством.

Он сделал небольшую паузу, но затем продолжил.

–... Это потенциал. Потенциал этого человека уникален во всех аспектах. Неизвестно, есть ли у него предел.

Вокруг снова повисла тишина.

– Однако..! – снова резко продолжал Царь. – Это не должно пугать нас. Ведь он... лишь человек. Человек – это самое примитивное, простое и скучное существо, что можно встретить в мультивселенной, не говоря уже о животных. Люди предсказуемы, просты для изучения. Его силу Шторм уже легко отслеживает, и я официально заявляю, что до Дворца Небытия этот человек не дойдёт.

– Где гарантия ваших слов, Царь? – сказал кто-то из присутствующих. Уже на спокойном ладу.

– Исследования о человеке, приходя в завершение, будут опубликованы на всеобщее обозрение. – ответил Царь. – Вы все сможете убедиться в том, что он прост, даже сейчас.

– Но... он же в одиночку почти уничтожил целое подразделение! Он становится сильнее!! – кричали из толпы, волнуясь.

– У его силы есть предел, ведь у него есть слабости. – говорил Царь. – У нашей силы нет предела, ведь совсем скоро у нас не будет слабостей. Чувствуете разницу?

После небольшой паузы, около 500 присутствующих эбестеров переглядывались, а затем хором ответили: "Да..."

– Что же Король Бездны, Отец Отцов, думает об этом? – спросил один из членов Великой Троицы. Он носит крестовидную маску на лице.

– Как я уже говорил... – без перерыва отвечал Царь. – Отец Отцов созидает этот мир, поддерживает наши жизни. И он каждого наделил верой. Король Бездны верит, что к этой угрозе необходимо отнестись серьезно, однако жить дальше и процветать в его благо.

– А что может сделать Король? В чём его сила? – спрашивали солдаты.

– Скорее всего у него огромное могущество... – кто-то предполагал.

– Отец Отцов не может ничего. Как бы удивительно это не звучало. – говорил Царь. После таких слов он по-прежнему спокоен. К правде все с самого начала привыкли. – Однако, его сила заключается в порождении могущественных нас. Королю Бездны нет смысла иметь невероятную мощь, или отрицающую всё защиту, ведь у него есть мы.

Царь поднялся с места, а затем поднял правую руку вверх, решительно взмыв указательный палец.

– Шторм – это великий меч, и непробиваемый щит нашего Отца! – торжественно сказал Царь. Он по-прежнему был спокоен, но при этом ликовал.

И вся публика радостно возгласила, повторяя его слова. Эбестеры хлопали в ладоши, кричали. Переполнялись решимостью, но главное – верили. Верили великому правителю, способному саму реальность содрогаться путём единства и несокрушимости. Великая Троица тоже встала со своих мест, и начала радушно аплодировать Царю. При этом, уже никто не помнил, что ранее планировалась масштабная тревога.

–... Но у меня теперь есть один вопрос к вам... – среди поздравлений, ликования и торжественности вдруг послышался голос Царя.

Всё, что надо было – уже было сказано. Что же ещё хочет известить, а тем более спросить у эбестеров сам Царь?.. После этого всё веселье прервалось, обратившись в гробовую тишину. Никто даже не осмелился переглянуться друг с другом.

–... Верите ли вы в судьбу? – спросил он.

Каждый, абсолютно каждый, кто присутствует здесь задумался над этим вопросом. Ведь этот вопрос – самый главный среди Шторма. Это своего рода проверка на веру и решительность, а также проверка на слабость. После некоторой паузы, послышались единичные, не очень смелые возгласы из толпы: "Нет...", "Нет, не верю", "Не верую!". После нескольких таких ответов, отрицательный ответ на данный вопрос стал быть слышен всё чаще и чаще. Вплоть до того, что все отвечали хором, а те, кто уже ответил – повторяли. Каждый ответил "Нет".

– А вы, Великая Троица?.. – спросил Царь, повернувшись налево. Там, где стояли все трое.

– Конечно же, нет. – отвечали ему.

– Тогда... на этом, все свободны! – ответил Царь, решительно одобряя правильный ответ.

Конец 60 главы.