Глава 96.0
"Волнуюсь. Обычно не положено оперировать членов семьи…"
Джин Чон Хи подумал, как одиноко чувствовать себя, когда некому тебя заменить.
Кончики пальцев дрожали.
Это была операция на мастере.
Джин Чон Хи сжал одну ладонь другой.
"Всё в порядке. Я подготовился. Затем и шёл так далеко."
Разве не он славился выдержкой под давлением? Сдаваться не входило в его планы.
Он снова и снова сжимал и разжимал озябшие ладони. Странно, но те мокры от пота.
Ладони покалывало от страха и напряжения.
"Ничего не поделаешь. Нормально. До начала операции выдержу."
Пришло время показать себя во всей силе.
Джин Чон Хи глубоко вдохнул. Воздух проник даже в тёмные уголки сознания, наполняя их.
Затем медленно выдохнул.
Постепенно дыхание выровнялось.
Стук сердца тоже вернулся к привычному ритму.
Убедившись, что внутренний покой достигнут, Джин Чон Хи пустил в ход внутреннюю энергию.
Так начался день.
Услышав о готовности, Джин Чон Хи поднялся, облачившись в хирургический халат.
Миновав учеников павильона, настраивавших медицинский массив, он шагнул внутрь.
Здесь предстояло оперировать главу павильона.
И делали это руки ученика.
Все ученики медицинского павильона смотрели на Джин Чон Хи.
Наверняка вопросов у них тьма. Откуда у такого юнца столько знаний? Как он сумел так быстро освоить материалы павильона?
На первое ответить не мог, на второе — просто много работал.
Массив стерилизации скользнул по телу Джин Чон Хи.
В операционной собралось множество учеников павильона и Ю Хо.
А также мастер в состоянии наркоза.
Не стоит обманываться миловидным лицом: у мастера внушительное телосложение.
Вид лежащего тела ростом почти под метр девяносто давил.
Вместо приветствия ученикам Джин Чон Хи спросил:
— Показатели?
— Существенных отклонений в пульсе нет.
— Иглоукалывание продолжали?
— Да. Ни дня не пропускали.
Иглоукалыванием и прижиганием они замедляли системный кровоток мастера вплоть до самой операции.
Цель — максимально стабилизировать давление и пульс, снизив нагрузку на стенки аорты.
Проблема в том, что от этого температура тела мастера стремительно падала.
Такова подлая природа Блокировки меридианов Девяти Инь.
Баланс инь и янь нарушен критически, внутри тела искусственно генерируется холодная ци.
Противодействие боевой закупорке меридианов методами современной медицины рождало подобные безумные ситуации.
Спасала ситуацию система ондоль.
Система обогрева пола.
Джин Чон Хи в первую очередь обустроил именно подогрев.
— "Медицинскими методами мы выиграли время."
Следующий вызов — контроль боли.
Боль при расслоении аорты часто сравнивают с ударом топора в грудь.
Это не просто боль, а невыносимые страдания.
Мастер мучился от боли закупорки с детства, а с развитием расслоения аорты терпел постоянные, острые приступы.
— "Похоже, это сильно повлияло на формирование характера мастера, из-за чего окружение часто его недопонимало…"
В любом случае, купировать боль до дня операции было критически важно.
Боль сдерживали иглоукалыванием, сводя движения к минимуму.
Выравнивание внутренней энергии Божественной техникой Пяти Стихий тоже помогало.
Джин Чон Хи участвовал в процессе напрямую.
"Мы выиграли бесценное время."
Мастер держался стойко. Теперь настал черёд Джин Чон Хи.
Все предыдущие усилия вели именно к этому дню.
— Сама процедура проста. Без ошибок осложнений будет минимум. Скальпель для рассечения костей и плоти, как раньше, не понадобится.
Джин Чон Хи выдавил слабую улыбку.
Он здесь главный.
Стоит хирургу занервничать — персонал дрогнет ещё сильнее. Напряжение рождает ошибки.
— Давайте быстрее закончим и поедим. Сегодня хочется мяса.
Он напряг лицевые мышцы, выдавив наглый тон.
Джин Чон Хи нащупал бедренную артерию на бедре мастера.
Операция начинается.
Всё начинается с введения катетера в бедренную артерию.
Джин Чон Хи ввёл тонкую золотую нить, служившую направляющей струной, следуя замедленному пульсу мастера.
— "Никогда не думал, что буду проводить подобное в мире боевых искусств. Даже я такого не ожидал."
Особенно не ожидал, что материалы придётся добывать самостоятельно.
Тонкая трубка диаметром около шести миллиметров продолжала погружаться вдоль аорты.
Словно лосось, идущий против течения.
— Фух…
Хоть он и освоил внутреннюю энергию, медицинской визуализации всё равно не хватало.
Ученики медицинского павильона следили за каждым движением Джин Чон Хи.
— Техника без скальпеля… Разве такое возможно?
Привнесённое Джин Чон Хи оказалось столь революционным.
Обычно проблемы с аортой считались внутренней травмой с летальным исходом. Пациент жаловался на острую боль в груди, после чего сердце останавливалось.
Даже если именитый врач прощупывал пульс и выявлял причину, всё сводилось к иглоукалыванию или отварам трав.
Называли недуг болезнью сердца, советовали беречься от гнева, избегать нагрузок и не есть жирное.
Не помогало — больной умирал в муках.
И чаще всего не помогало.
С Блокировкой меридианов Девяти Инь всё ещё хуже. Те же меры лишь ускоряли смерть от холодной ци.
Боль настолько сильна, что пульс учащается от одних страданий, запуская замкнутый круг.
В итоге пациент с высокой вероятностью не доживал до совершеннолетия.
То, что продемонстрировал Джин Чон Хи, являлось медицинской техникой, невиданной в их жизни.
Среди прочего, эта методика казалась самой невероятной.
Теоретически, конечно, возможно. Но сработает ли на практике?
— Он любимец Божественного врача. Раз готов рисковать собственной жизнью, значит, вариант рабочий.
— Но если после Божественной пилюли Белого Дракона эта техника увенчается успехом, какой шторм поднимется в мире уся?
Лечение считавшейся неизлечимой закупорки меридианов.
По словам Джин Чон Хи, полного исцеления не будет.
Метод лишь снимет нагрузку и продлит жизнь.
Даже это казалось невероятным.
Закрытые глаза Джин Чон Хи приоткрылись.
Прекрасные глаза сияли разумом.
Он заговорил голосом, переполненным блеском, способным вызвать зависть.
— Наконец добрались.
Золотая нить достигла проблемной грудной аорты.
Пришло время установить стент-графт, подготовленный Джин Чон Хи заранее.
На языке боевых искусств договорились называть артефакт искусственным сосудом. Но, вероятно, по старой привычке, Джин Чон Хи продолжал использовать слово "стент".
Стент достиг поражённого участка.
Внутренняя металлическая сетка расширилась подобно воздушному шару, и сложенный стент начал раскрываться.
И сетка, и сам стент сплетены из золотой нити, полученной из ядра Десятитысячелетнего огненного карпа.
Джин Чон Хи сосредоточился ещё сильнее, расправляя стент.
"Если фиксация пройдёт криво и кровь просочится в стенку аорты, потребуется повторная операция. Но второго шанса не будет."
Поймать второго карпа невозможно, да и найди они как-то нового, неизвестно, в каком состоянии окажется мастер к тому времени.
Даже когда Джин Чон Хи в конце самовольно выбрался из затворничества, любой нормальный мастер заметил бы пропавшего ученика давным-давно.
Состояние мастера было настолько тяжёлым, что тот даже этого не заметил.
— Фух…
Отныне решающую роль играли ощущения на кончиках пальцев.
Чжэ Гал Ын открыл глаза.
Странно.
Не больно. Осталось лишь чувство разбитости, но давящей боли в сердце больше не было.
Он медленно приподнял корпус.
И внезапно заметил Джин Чон Хи, спящего у него на коленях.
Вероятно, ученик лично контролировал послеоперационное состояние.
Лицо Джин Чон Хи несло печать предельного изнеможения.
С момента обещания, данного Чжэ Гал Ыну, ученик не спал полноценно ни одной ночи.
В дни, походившие на самоистязание, Джин Чон Хи выкладывался на полную.
Чжэ Гал Ын погладил ученика по спине.
— Ты отдал ради меня всё, значит, теперь я обязан отдать всё ради тебя.
Чжэ Гал Ын аккуратно подвязал седые волосы.
Уложив Джин Чон Хи на кровать, мастер вышел наружу.
Стояла глухая ночь, все спали.
Снаружи Ю Хо как раз переносил что-то, когда с удивлением взглянул на Чжэ Гал Ына.
— Мастер.
— Странно, грудь не болит. Похоже, действие лекарств почти сошло на нет.
Он на мгновение прикрыл глаза и открыл вновь.
— Нет. Даже под лекарствами не бывало так безболезненно.
— Процедура завершена успешно.
— Да. Моё сердце говорит об этом.
Чжэ Гал Ын поднял взгляд к ночному небу.
— Никогда не знал, что звёзды сияют так ярко. И что воздух может быть таким благоуханным.
Чжэ Гал Ын пробормотал, словно заново родился.
В конце концов он произнёс:
— Лишь отсутствие боли делает жизнь настолько вкусной. Вот как обстоят дела.
Создание искусственного сосуда из ядра Десятитысячелетнего огненного карпа являлось безумием.
Но в результате огненная энергия карпа продолжила циркулировать.
Разумеется, внутренняя энергия Чжэ Гал Ына не возросла. Попытка поглотить искусственный сосуд ради прироста ци означала бы лишь смерть.
Но боли и риска смерти больше не было.
Джин Чон Хи предупреждал, что полного исцеления от закупорки не будет, но даже этого хватило, чтобы вернуть жизнь во взгляд Чжэ Гал Ына.
— Сегодня вам следует отдохнуть, мастер, не перетруждайтесь.
— Да. Но есть одно дело, которое я хочу выполнить.
На губах Чжэ Гал Ына возникла лёгкая улыбка.
В воздухе витал аппетитный аромат.
Джин Чон Хи медленно открыл глаза.
— Ах, я уснул!
Оглядевшись, он обнаружил себя аккуратно уложенным на кровати мастера.
Джин Чон Хи осмотрелся.
— Мастер?!
Едва он вскочил, как раздался низкий смех.
— Хи-я.
— Ма…стер.
— Я приготовил завтрак, будешь есть?
Джин Чон Хи, растрепав волосы, уселся за стол. Там красовались аппетитные яства, а в центре стояла особенно большая миска с супом.
— Мастер, как самочувствие?
— Когда перед тобой столько яств, ты спрашиваешь об этом в первую очередь?
— …
— Как такой добросердечный человек выживает в мире боевых искусств?
Мастер цокнул языком и снял крышку с миски.
Открылся суп из карпа, источающий насыщенный аромат.
— Я в порядке. Настолько, чтобы приготовить лечебное блюдо из мяса Десятитысячелетнего огненного карпа.
— Вот как, тогда…
— Твоё лечение увенчалось успехом.
Услышав это, Чжэ Гал Ын долго смотрел, как глаза Джин Чон Хи заволокло слезами.
— Ешь.
— Мастер.
— Суп остынет.
Джин Чон Хи вытер глаза рукавом.
Затем он взял кусок мяса Десятитысячелетнего огненного карпа.