Эль’Рин — Ложь под кожей

Сайро спит — или думает, что спит. Тьма вокруг него — тёплая, почти материнская. В ней шепот. Вечный. Узнаваемый.

— Ты вырос. Ты стираешь, не колеблясь.

— Я горжусь тобой, дитя пепла.

Он оглядывается. Никого. Только звёзды — и они дрожат, как свечи.

— Кто ты?.. — шепчет он в пустоту.

И тогда из тени выходит она. Высокая, вуаль из пепла покрывает её лицо. В её глазах — отражение звёзд, которых уже нет.

Эль’Рин. Его наставница. Голос в голове. Тень, что всегда рядом.

— Моё имя… давно стёрто. Но когда-то, в эру до Имен, меня называли Забвением.

Сайро замирает. Внутри него — страх и предательское узнавание.

— Ты… ты и есть Тень Забвения?.. Первозданная?

Эль’Рин опускает вуаль. Её лицо — идеальное, но чуждое. Оно меняется с каждым взглядом.

— Я — то, что остаётся, когда мир забывает.

— Я — мать всех ваших тёмных заклинаний.

— И ты, Сайро… ты — мой сосуд.

Она видела его боль. Его Потерю. Его ненависть.

Она вплела свою сущность в его Разлом, когда тот, мальчиком, стоял в пепле родной деревни. С тех пор она питалась его памятью, направляла, шептала, формируя его Суть: Пепел.

Сайро был не учеником. Он был инструментом, оружием, ключом.

— Ты открыл Завесу. Ты стер имя, охраняемое богами. Ты доказал: боги не вечны.

— Осталось лишь одно: стереть Первое Имя. То, с которого началась Ткань Мира.

Он отступает. Он не готов. Он — не богоборец. Он просто выживший.

— Я не хочу быть твоим оружием, — говорит он.

Эль’Рин улыбается, печально:

— Ты уже им стал.

Перед Сайро встаёт невозможный выбор:

• Либо бежать и стать мишенью как для богов, так и для Тьмы, — но сохранить остатки человечности;
• Либо принять свою роль — стать Пепельным Переписателем, тем, кто уничтожит само основание мира, чтобы начать с чистого листа.

Он молчит.