Пепел на ладонях

— Закрой глаза, — сказал Меар.

Сайро послушно опустил веки.

— Теперь найди её в себе. Тьму. Не силу, а… голос. Пусть он отзовётся.

Сайро глубоко вдохнул. В груди пульсировала печать. Из тьмы внутри него поднялся знакомый голос:

«Ты зовёшь — и я откликаюсь. Возьми. Я — твоя.»

Руки Сайро начали дрожать. Между пальцами появилась тень — живая, горячая, словно пепел после пожара. Он сосредоточился — и пепел вспыхнул огнём без света, тьмой, пожирающей воздух.

— Это не просто разрушение, — сказал Меар. — Это материализация пустоты. У каждого тёмного мага она своя. У меня — это шрамы. У тебя… похоже, огонь пепла. Символ гибели и возрождения.

— Значит, я могу сжигать? — спросил Сайро.

— Не совсем. Ты можешь стирать. Из памяти мира. Это опаснее огня.

Сайро испробовал силу на мёртвом дереве. Оно не сгорело — оно исчезло, рассыпавшись в прах, будто никогда не существовало.

И в этот момент Эль’Рин заговорила вновь:

«Ты начинаешь понимать. Но ты всё ещё боишься. Позволь мне направить тебя…»

И в следующий миг Сайро внезапно оказался в чужом теле.

Он стоял на поле боя. Его руки были в доспехах. Под ногами — горящие руины храма. А напротив — женщина в белом. Она кричала, и он знал, что это не враг. Это была его мать.

«Сайро, проснись!»

Он вырвался из видения с криком. Дыхание сбилось. На руках — пепел. На полу — воронка магии, выжженная в камне.

Меар смотрел на него молча.

— Это был… сон?

— Нет, — ответил старик. — Это была память. Чужая или твоя — пока не ясно. Но Эль’Рин уже начала сдвигать границы твоего “я”. И если ты не найдёшь в себе якорь, ты потеряешь себя. Совсем.

Сайро сжал кулаки. Он чувствовал: магия даёт силу. Но с каждой тренировкой он всё дальше от мальчика, которым когда-то был.