Когда оседает пыль: борьба за Чигу
Голос судьи эхом разнесся по всей арене, и после короткого затишья трибуны взорвались шквалом оваций, подобным цунами.
— Отлично! Просто великолепно!
— Вот такие бои действительно захватывают дух!
— Этот Учиха Чига на самом деле победил вице-адмирала из штаба? Может, этот вице-адмирал был поддельным?
— Заткнись! Я знаю этого вице-адмирала, он один из сильнейших даже среди своих!
— В любом случае, мы только что стали свидетелями рождения легенды.
— Чига, я хочу родить от тебя ребенка!
...
По сравнению с бушующей публикой внизу, высшее руководство Морского Дозора на возвышении выглядело удивительно спокойным — хотя это впечатление было обманчивым.
Акаину резко ударил по подлокотнику кресла и произнес тоном, не терпящим возражений:
— Этот Учиха Чига будет моим!
Аокидзи, однако, совершенно не поддался на эту тактику. Продолжая неторопливо подпирать подбородок, он спокойно произнес:
— Причина?
Правая рука Акаину на глазах преобразилась в магму; тяжелые капли, падая на пол, шипели и испускали клубы черного дыма. Он холодно процедил:
— Хотя бы потому, что я адмирал Морского Дозора.
Аокидзи презрительно усмехнулся и также перевел свою руку в элементальное состояние, распространяя вокруг себя пронизывающий холод. У него не было ни малейшего желания уступать Акаину. Глядя прямо в глаза оппоненту, он произнес, чеканя каждое слово:
— Я тоже адмирал Морского Дозора. И что, теперь ты получишь его только потому, что так сказал?
— Похоже, ты намеренно идешь мне наперекор?
— Ха-ха, как я осмелюсь пойти против тебя? В конце концов, ты убиваешь целый корабль мирных граждан, не задумываясь, не так ли?
— Как наивно. Ради справедливости жертвы неизбежны.
— Абсурд! Какая это справедливость — безжалостно убивать невинных?!
Оба становились всё более возбужденными, и ситуация приближалась к критической точке. Кизару, находившийся ближе всех, не делал никаких попыток вмешаться — напротив, его тело уже начало превращаться в световые частицы. Случись настоящая схватка, он, вероятно, первым покинул бы поле боя.
Сэнгоку, разумеется, не мог допустить такого развития событий. Что подумают курсанты внизу? Какой позор для всего Морского Дозора! Его лицо мгновенно помрачнело, и он сердито процедил сквозь зубы:
— Достаточно! Хотите опозорить честь Морского Дозора на глазах у всех?!
После этих слов из тела Сэнгоку вырвалась мощная аура, пронизанная черными молниями. Чтобы мгновенно восстановить порядок, он высвободил Королевскую Волю. Как верховный главнокомандующий всего Морского Дозора, сила его Королевского Хаки была поистине устрашающей. Акаину и Аокидзи, ставшие основными мишенями этой волны Хаки, резко изменились в лице и вновь погрузились в напряженное молчание.
Увидев, что противники успокоились, Сэнгоку прекратил высвобождение своей Королевской Воли и отчеканил:
— Куда отправится Учиха Чига после выпуска — никто не вправе вмешиваться. Это будет его собственный выбор!
Акаину хотел что-то добавить, но молчавшая до сих пор Цуру бросила на него такой ледяной взгляд, что ему пришлось проглотить готовые сорваться слова. Каким бы властным он ни был, противостоять одновременно Сэнгоку и Цуру было выше его сил. В настоящее время в Морском Дозоре всё ещё преобладали силы «Голубей», и ему оставалось лишь смириться на этот раз. Он сжал кулаки до побеления костяшек и с горечью подумал: «Проклятье, если бы только я был Адмиралом Флота...»
Чуть не вспыхнувший конфликт между двумя адмиралами совершенно не затронул Гион. Её взгляд был прикован исключительно к центру арены, где стоял Чига. Она с трудом сдерживалась, чтобы не броситься вниз и не заключить его в крепкие объятия. Не то что одно условие — ради него она готова была выполнить любые требования. Она уже всем сердцем приняла этого юношу, который был моложе её более чем на десять лет, но всегда дарил чувство радости и защищенности. Впрочем, возраст никогда не был для неё помехой — если говорить начистоту, Чига определенно прожил гораздо больше своих семнадцати лет.
На трибунах Аин крепко зажимала рот обеими руками, а в её глазах блестели непролитые слезы. Победа Чиги, создавшая настоящее чудо для Морского Дозора, волновала её сильнее, чем если бы она сама добилась подобного триумфа. В этот момент её переполняла искренняя радость за юношу, занявшего особое место в её сердце!
Чига, всё ещё стоявший на арене, безошибочно ощущал два пламенных взгляда с противоположных направлений. Он прекрасно знал, кому они принадлежат. Только что в клубах дыма он отчетливо слышал голос Аин, и даже самый бесчувственный чурбан понял бы, что творится в душе этой девушки. Но проблема заключалась в том, что у него уже была Гион! Ну, строго говоря, ещё не совсем, но разве это не решенный вопрос?
Чига искренне восхищался Аин — этой сильной, целеустремленной девушкой, которая не побоялась смело высказаться в столовой. В его сердце она уже оставила неизгладимое впечатление.
Какая жалость! Чига тихо вздохнул, затем поднял голову и показал большой палец в сторону возвышения. В ответ Гион одарила его очаровательной улыбкой, её алые губы приоткрылись, безмолвно произнося:
— После соревнований жду тебя у входа в общежитие.
«Шш... Ей определенно дали неправильное прозвище — она должна называться Розовой Лисицей!» — мысленно воскликнул Чига, думая лишь о том, как бы поскорее получить свою официальную награду и мчаться к общежитию! Похоже, настоящий приз ожидал его впереди.
Нельзя не признать, что оценка той маленькой рыжеволосой девочки была безупречно точной и попала прямо в яблочко.
Аин, наблюдавшая эту сцену с трибуны, почувствовала, как её сердце болезненно сжалось, словно из жизни внезапно исчезло что-то невероятно важное. Её лицо мгновенно побледнело, и встревоженная соседка по комнате поспешно спросила:
— Аин, что с тобой? Обострилась старая рана после того боя? Давай я помогу тебе вернуться и отдохнуть?
Аин через силу выдавила улыбку, слабо покачала головой и едва слышно ответила, что с ней всё в порядке и беспокоиться не о чем. Затем она погрузилась в тягостное молчание, безучастно глядя на стоящего спиной Чига, пока по её щекам беззвучно катились прозрачные слезы. Она шептала так тихо, что слышала лишь сама:
«Теперь я знаю, что ты, вероятно, не моя луна, но был прекрасный миг, когда лунный свет действительно озарял меня своим сиянием».
Итоговый экзамен завершился после торжественной речи Сэнгоку, произнесённой с отеческой гордостью.
После церемонии судья сопроводил Чига в личный кабинет Сэнгоку.
Другие высокопоставленные офицеры Морского Дозора уже были отосланы Сэнгоку, особенно Акаину и Аокидзи — ведь никто не мог предсказать, не возобновят ли они свою ссору при виде самого виновника их спора.
Отбросив мысли об этих двоих, вызывающих мигрень подчиненных, Сэнгоку с каждой секундой всё больше проникался симпатией к стоящему перед ним юноше, который менее чем за год преподнес столько удивительных сюрпризов.
«Говорят, эта девчонка Гион питает к парню особые чувства. Так почему бы не действовать решительнее? Разве человек, которого выбрал сам Сэнгоку, может разочаровать?»
Подобные мысли Сэнгоку мог позволить себе лишь в глубине души — вслух он никогда бы не осмелился их произнести. И вовсе не из-за Цуру! Определённо не из-за неё!
Видя, что Сэнгоку погрузился в затянувшееся молчание, стоящий рядом Чига деликатно кашлянул пару раз, напоминая о своем присутствии.
Сэнгоку встрепенулся и тоже дважды кашлянул, пытаясь скрыть неловкость. Нужно признать, что этот простой прием действительно безотказно работает для разрядки напряженной обстановки.
Вернувшись к своему обычному серьезному выражению, Сэнгоку извлек из шкафа три изящно оформленные шкатулки и торжественно придвинул их к Чиге.
Эти три коробочки представляли собой награду, специально подготовленную штаб-квартирой Морского Дозора для Чиги — три могущественных Дьявольских фрукта, из которых ему предстояло выбрать один!
BOOSTY: boosty.to/onesecond
Telegram: t.me/OSNikoe