Проект: Прометей

Франция. Пригород Лиона. Утро.

На узких улочках квартала стояли дома в старинном французском стиле — с черепичными крышами, покрытыми весенней росой, и белыми ставнями на окнах. Между ними — вишнёвые деревья, уже цветущие, словно забывшие, что где-то там, вдалеке, рушатся города и поднимаются новые чудовища.

Птицы щебетали, пробуждая сонную округу, пока по выложенной булыжником дорожке неспешно шёл мужчина — высокий, в сером пальто, с едва заметной усталостью в глазах.

Это был Нолан.

Он остановился у калитки одного из домов. Дом был скромный, но явно ухоженный — горшки с цветами на окнах, лёгкая кружевная занавеска покачивалась от сквозняка. На двери висел детский рисунок — мужчина, женщина и девочка держатся за руки. Внизу криво, но старательно было написано: «Моя семья.»

Он нажал на ручку и вошёл.

Внутри царила тишина, наполненная звуками утреннего быта: где-то пиликала кофеварка, на сковородке тихо шкворчало масло, и только вдалеке — негромкий голос радио, рассказывающий о погоде.

На кухне за столом сидела маленькая девочка лет пяти — с русыми волосами, собранными в два хвостика. Она болтала ногами под стулом и сосредоточенно ела кашу с клубничным вареньем. На ней была домашняя пижама с зайчиками.

— Папа! — воскликнула она и со стуком уронила ложку в миску.

Выскочив из-за стола, девочка подбежала к Нолану и обняла его за ногу. Он замер, будто боялся разрушить этот момент, но затем опустился на колено и обнял её крепко.

— Привет, Ли.

Из кухни вышла женщина — стройная, с нежными чертами лица. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а на лице — усталость и радость одновременно.

— Доброе утро, — сказала она мягко. — Ты рано.

— Хотел увидеть вас, пока день не закрутился.

Она обняла его, не говоря ни слова. Нолан прижался лбом к её плечу. Там, среди запаха кофе и варенья, был мир, в который он хотел верить.

— Будешь завтракать? — спросила она, заглядывая ему в глаза.

— Только кофе. Потом — к ним. Сегодня обещали что-то важное.

Она кивнула. В её глазах мелькнула тревога, но она ничего не сказала.

Нолан ещё раз взглянул на дочь, которая уже вернулась к своей каше и сосредоточенно мешала варенье.

Италия, Неаполь. Поздний вечер.

Узкие улицы были залиты оранжевым светом уличных фонарей. В воздухе витал запах сигарет, дешёвого алкоголя и раскалённого асфальта. Данте шёл с расстёгнутой кожаной курткой, руки в карманах, сигарета едва тлела между губами. Люди, проходящие мимо, узнавали его и отводили глаза. На этих улицах его имя звучало громче, чем законы.

Он остановился у старого клуба — облупленные стены, неоновая надпись "Inferno", мигающая красным. Привычное место. Здесь всё начиналось.

Внутри клуб гремел музыкой и глухим рёвом толпы. Данте лишь махнул охраннику у двери, не удостоив его взглядом, и направился к узкой лестнице, ведущей вниз — в подпольный зал боёв.

В подвале воздух был плотным от пота, крови и адреналина. Толпа, окружившая арену, орала, делая ставки. Посреди ринга два бойца месили друг друга до мяса.

— Данте! — раздался знакомый голос.

Он поднял глаза. Сквозь толпу пробивался его младший брат — Флавио. В военной форме, с аккуратно застёгнутыми пуговицами и знаком младшего лейтенанта на груди. Лицо строгое, но в глазах — огонь.

— Ты снова здесь?! — Флавио резко подошёл, — Ты обещал, что закончишь с этим дерьмом!

— Приятно видеть тебя тоже, братишка, — усмехнулся Данте и стянул сигарету. — Что, снова приехал читать мне мораль?

— Ты теряешь время! С твоими навыками ты мог бы быть майором уже. Ты знаешь, что тебе не место здесь. Поехали со мной. Германия. Там всё на грани. Нам нужны такие, как ты.

Данте посмотрел на него исподлобья.

— Я сам решу, где моё место. — Его голос был спокойным, но с оттенком холода.

В этот момент дверь подвала с грохотом распахнулась. С хрустом влетела нога в тяжёлом армейском ботинке. Толпа стихла.

Вошёл высокий мужчина с острым лицом и безэмоциональным взглядом. Его волосы были коротко острижены, одежда — тёмная военная форма без опознавательных знаков. Холодный, как металл. Вокруг него будто воздух сам замирал. Его звали Люциан Вайс — седьмой подопытный. Человек, чья психика трещала по швам, но ни один генерал не осмелился бы это вслух сказать.

Он прошёл к Флавио.

— Собирайся. Ты нужен. Прямо сейчас. Миссия в Ирак отменена. Новый приоритет — Германия. Красный протокол. Живых становится меньше, чем мёртвых.

Флавио кивнул. Он бросил последний взгляд на брата:

— Это твой последний шанс, Данте. Если не поедешь сейчас, больше я тебя не зову.

Люциан повернул голову и впервые встретился взглядом с Данте. В этом взгляде было всё: вызов, признание силы, ненависть и непонимание, почему он всё ещё здесь. Казалось, ещё миг — и они вцепятся друг в друга.

Но никто не проронил ни слова. Только тишина, звенящая между ними.

Через пару секунд Люциан и Флавио ушли, а Данте остался один среди замершей толпы.

Он докурил сигарету, отбросил окурок в сторону и прошептал:

— Чёртов Флавио... Твоя взяла.

Он отвернулся и вышел за ними.