Риск

Гул шагающих ног «Крепости» сменился гулом двигателя БТР «Носорог». Отряд R1 мчался сквозь бескрайние пустоши Сибири.

Цель: бывшая школа №17 относительно рядом с городом-крепостью Нео-Сибирь, несколько десятков километров.

> «Очаг сопротивления НЗ. База снабжения. Гражданские лица имеют потенциальную угрозу, сговор с боевиками НЗ подтвержден. Приоритет - Альфа. Протокол «Чистое Поле» активирован».

Волков сидел напротив Лии, лицо под шлемом ТКШ-7 «Омниглаз», как и всегда, было скрыто, там, как и обычно, было лицо, не изображающее эмоции. Его пальцы сжимали «Буран».

— «Чистое Поле», — его голос в шлемофонах был леденящим, — означает ноль терпимости. Ноль сантиментов. Дети держат оружие? Значит, дети – угроза. Любое промедление – смерть. Мы уничтожим эту угрозу. Всё ясно?

— Так точно! — рявкнула «Молот», ее массивный «Ураган» скрипел в тесном салоне.

— Понял, — глухо пробормотал «Кат», глядя на свои дрожащие руки. Перед началом операции он принял двойную дозу успокоительного, всё не мог успокоиться, не помогало.

— Принято, — коротко ответила «Штиль», проверяя сканер «Паук».

Лия молчала. Ее «Тишина» лежала на коленях. Внутри все сжалось в ледяной ком. Школа. Дети. «Чистое Поле». Вновь придётся убивать невинных... Даже не смотря на то, что они могут тебя убить.

БТР врезался в забор школы с лязгом. Десантный люк упал. Холодный, пропитанный гарью и сладковато-гнилостным воздухом ворвался внутрь.

— ВПЕРЕД! ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ! — Волков выскочил первым, его «Буран» строчил по окнам первого этажа, откуда уже летели пули и «коктейли Молотова».

Школа была кошмаром. Разбитые окна, заваленные обломками парт коридоры, стены, испещренные пулями и лозунгами НЗ. И крики. Не только боевые клики. Детский плач. Женские вопли. Приглушенные стоны.

R1 ворвался внутрь. «Молот» шла в авангарде, ее «Громовержец» ревел, круша баррикады из парт и шкафов, выкашивая боевиков, пытавшихся оказать сопротивление. «Штиль» металась, сканер пищал, отмечая растяжки. «Кат» прижимался к стене, карабин болтался в руках. Волков командовал, его голос был резким.

Лия шла сзади, сканируя верхние этажи. Ее взгляд цеплялся за тряпичную куклу в луже… за разбитый аквариум… за кровавый след.

Они ворвались в спортзал. Там за баррикадой из матов и сломанных спортивных снарядов засели боевики НЗ – человек пятнадцать, отчаянных. Среди них гражданские, без оружия – мужчины, старики, дети, женщины. Одна, с перекошенным от страха лицом, прижимала к груди девочку лет пяти. Ребенок ревел.

— Сдавайтесь! Последний шанс! — рявкнул Волков.

В ответ – автоматная очередь. Пули застучали по броне «Молота».

— ОГОНЬ! — заревела «Молот», вжимая гашетку.

Длинная очередь прошила баррикаду. Маты взлетели клочьями. Крики смешались с ревом пулемета. Женщина с ребенком упала, прикрыв девочку собой. Тело дернулось под градом пуль. Девочка выкатилась из-под нее, вся в крови матери, заливаясь нечеловеческим визгом. Она упала на колени рядом с убитой матерью, маленькое лицо искажено ужасом, смотря прямо на Волкова.

— Стой! — крикнула Лия, инстинктивно опуская ствол. — Они безоружны!

Волков уже наводил «Буран» на маленькую фигурку. Его палец лежал на спуске. В визоре «Омниглаза» мигала надпись:

> «ВЫСОКИЙ РИСК. ПРОТОКОЛ «ЧУЖОЙ» АКТИВИРОВАН».

В его сознании вспыхнули воспоминания из прометея. Девочка-бомба. Мигающий детонатор. Холодный металл под кожей. И затем – взрыв. Пустота. Ложь, которой он прикрылся. И здесь – этот визг… эти глаза… настоящий ужас, а не поддельный.

Время замедлилось. Он видел палец «Молот», сжимающий гашетку для добивающей очереди. Видел Лию, готовую… что? Выстрелить в него? В «Молот»? Видел «Ката», который отвернулся в сторону, зная, что сейчас вместо людей у баррикад, будет кровавая каша.

— УГРОЗА НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА! — Голос Волкова прозвучал хрипло, с надрывом, но громко, перекрывая визг и рев пулемета. — ПРОТОКОЛ «ЧИСТОЕ ПОЛЕ»… ИГНОРИРОВАТЬ! «КАТ»! ГАЗ «СОНЯ»! ВСЕХ! БЫСТРО! «МОЛОТ», ОГНЕВОЕ ПРИКРЫТИЕ НА ВЫХОД! «ШТИЛЬ», ГОТОВЬСЯ К ЭВАКУАЦИИ РАНЕНЫХ! «ПРИЗРАК», ПРИКРОЙ «КАТ»!

В зале повисла доля секунды тишины. Даже «Молот» замерла, ее каменное лицо под шлемом выразило немое недоумение. Нарушить приказ? Отменить протокол? Это было немыслимо.

— Майор, приказ ОСКОМа… — начала было «Молот», ее мозг солдата впервые столкнулся с нарушением приказа.

— ВЫПОЛНЯЙ! СЕЙЧАС ЖЕ! — заорал Волков, его голос сорвался. Он сам не верил в то, что говорит. Но вид этой девочки, и тень той, механической, перевесили железную логику приказа. На мгновение.

«Кат» среагировал быстрее всех. Он выхватил из разгрузки два цилиндра с маркировкой «СОНЯ-К», газ, который обычно должен использоваться для усыпления гражданских для минимизации потерь, наконец будет применен по назначению.

— Газ! — предупредил он коротко, включая систему фильтрации в шлеме. Остальные автоматически последовали его примеру, включая системы фильтрации.

«Кат» метнул цилиндры в самый центр зала, за баррикаду, туда, где кучковались выжившие боевики и заложники. Цилиндры шипя развернулись, выпуская струи бесцветного газа.

— ОГОНЬ! — скомандовал Волков «Молоту», указывая на окна и дверные проемы, откуда могла прийти подмога НЗ. — ДЕРЖИМ ПЕРИМЕТР!

«Громовержец» зарокотал, но теперь его огонь был направлен наружу спортзала, на подавление возможных атакующих, а не внутрь. «Молот» выполняла приказ, но каждым движением выдавая свое потрясение и неодобрение.

Газ «Соня» действовал быстро. Крики и визги в зале стали резко затихать, сменяясь кашлем, а затем – сном. Боевики, еще пытавшиеся подняться, валились на пол. Женщины, дети – все затихали, погружаясь в химический сон. Даже та маленькая девочка упала лицом в лужу крови матери, ее тело обмякло.

— Угроза… нейтрализована, — доложил «Кат», его сканер показывал резкое падение биоритмов в зале. — Эффект – 20-30 минут глубокого сна. Побочные эффекты минимальны при кратковременном воздействии.

Волков стоял, тяжело дыша. Его кулаки были сжаты. Он только что совершил немыслимое. Он нарушил Прямой Приказ ОСКОМ. Он проигнорировал Протокол. Он рисковал всем отрядом ради… чего? Ради возможности спасти тех, кого ОПЗ объявило расходным материалом. В его «Омниглазе» мелькали предупреждения о нарушении регламента.

— «Кат»! — Волков повернулся к медику, — Проверь их! Особенно детей! Готовь к эвакуации. Только раненых боевиков – конвоировать в наручниках. «Штиль», обеспечь безопасный проход к БТР. «Молот», продолжай периметр. «Призрак»… — он обернулся к Лие. Его взгляд был потерянным. Сбитым с толку. Полным немого вопроса: Что я наделал? — ...прикрой «Ката».

Лия стояла, не двигаясь. Ее «Тишина» все еще была наготове, но ствол опущен. Она смотрела не на заснувшую девочку, а на Волкова. Шок. Неверие. Глубокая, всепоглощающая трещина в том гранитном образе «Бастиона», который она знала. Он не стал стрелять. Он нарушил приказ. Он выбрал этот путь. Впервые. Из-за чего? Из-за ее слов? Из-за визга ребенка?

Ее собственный мир, построенный на жестком разделении «ОПЗ = Порядок, НЗ = Хаос», дал глубокую трещину. Если "Бастион" мог дрогнуть, который после бесчисленных операций никогда не нарушал приказы... что это значило для них всех?

— Капитан? — его голос прозвучал хрипло, без прежней железной уверенности.

Лия медленно кивнула, не в силах найти слова. Она развернулась и заняла позицию, прикрывая «Ката», который уже бросился к заснувшим детям, его руки все еще дрожали, но теперь они хотели спасти жизнь, а не констатировать смерть. Он доставал бинты, а не морфин для умирающих.

Работа закипела. «Штиль» расчищала путь, обезвреживая последние ловушки. «Молот» мрачно вела огонь по редким выстрелам снаружи, ворча что-то невнятное под шлемом. Волков координировал действия, его команды были резкими, но лишенными прежней бесчеловечной целеустремленности. Он сам подошел и поднял на руки заснувшую маленькую девочку – ту самую, что смотрела на него перед тем, как уснуть. Он нес ее к выходу, ее окровавленное платье пачкало его броню.

Внезапно в шлемофонах зазвучал голос ОСКОМ:

> «ОСКАЛ-R1! Дрон ОПЗ «Громила» выполняет протокол «Чистое Поле»! Наносит удар по объекту, РВП-5 минут! Покиньте зону немедленно! Повторяю: немедленно!»

— ВСЕХ НА ВЫХОД! — закричал Волков, прижимая к себе спящую девочку. — БРОСАЙТЕ ВСЕ, КРОМЕ ЛЮДЕЙ! «Молот», ты последняя, прикрывай!

Они бросились к выходу, неся и волоча спящих заложников – детей, женщин, стариков. «Кат» и «Штиль» тащили на импровизированных носилках из плащ-палаток раненых. «Молот» отступала последней, ее «Громовержец» поливал свинцом подходы к спортзалу, сдерживая редких боевиков, опомнившихся от газа или прибежавших на взрывы.

БТР «Носорог» ревел двигателями, его десантный отсек превратился в импровизированный лазарет. Последних заложников втаскивали внутрь под аккомпанемент рвущихся снарядов дрона «Громила», который не так давно прибыл. Крыша школы начала обрушаться.

Волков втолкнул девочку в руки «Кату» и запрыгнул последним, хлопнув по броне. — ПОЕХАЛИ! ПОЛНЫЙ ГАЗ!

БТР рванул с места, уворачиваясь от падающих обломков. Взрывной волной его швырнуло вперед, но мощный двигатель вытянул. Они вырвались из зоны поражения, оставив позади пылающие руины школы, которую ОПЗ стерла с лица земли. Но внутри «Носорога» лежали, сидели, стонали не дюжины трупов, а спасенные люди. Мирные. Те, кого протокол «Чистое Поле» приговорил к смерти.

В салоне стояла тяжелая, оглушенная тишина, нарушаемая только ревом мотора и стонами раненых. Никто не смотрел на Волкова. Никто не поздравлял. «Молот» мрачно перезаряжала пулемет, избегая его взгляда. «Штиль» мониторила показания сканера на спящих заложниках. «Кат» пытался оказать помощь самым тяжелым, его руки все еще дрожали, но сам, который всегда был бледнее смерти, начал излучать радость.

***

Тяжелый воздух в салоне БТР «Носорог» был густ от запахов: пота, крови, гари, химической сладости остаточного газа «Соня». Раненые дети и женщины стонали, «Кат» перемещался между ними, его руки все еще дрожали, но работали быстро – накладывал давящие повязки, вводил легкие седативы и другие препараты. «Штиль» сидела на корточках у входа в отсек, ее сканер «Паук» мониторил жизненные показатели спящих. «Молот» стояла у пулеметной амбразуры, спиной к салону, ее массивный «Ураган» казался воплощением мрачной статуи. Гул двигателя заполнял паузы, но не мог заглушить тяжесть случившегося.

Волков сидел на складном сидении у перегородки кабины пилотов, сняв шлем. Он смотрел в грязный металл пола, его лицо под слоем сажи и копоти было мертвенно-бледным, глаза – пустыми, как выгоревшие угли. Он держал в руках маленькую, грязную тряпичную куклу, подобранную у ног одной из заснувших девочек. Сжимал ее так, как будто она была якорем, чтобы держаться на плаву.

Первой нарушила гнетущее молчание «Молот». Она не обернулась, ее голос, искаженный встроенным в шлем комлинком, прозвучал глухо и обвиняюще:

— Мы нарушили Прямой Приказ, майор. Протокол «Чистое Поле» был санкционирован ОСКОМом. Нарушение влечет трибунал. За что? За эту... — она резко кивнула головой в сторону стонущей женщины с перебинтованной ногой, — ...мягкотелость?

Волков даже не поднял головы. Его пальцы сжали куклу еще сильнее. «Кат», перевязывавший руку мальчику лет десяти, вздрогнул. Он не выдержал:

— Мягкотелость?! — его голос сорвался, впервые за работу в отряде. Он встал, его бледное лицо исказила непривычная для него ярость. Он указал на ребенка, которого только что перевязывал. — Он – террорист!? Она?! — Он ткнул пальцем в заснувшую старушку. — Они должны были умереть?! За что!? За то, что их домом стала школа!? За то, что НЗ их туда загнал?! За то, что ОПЗ решило стереть всё с лица земли!?

— Приказ есть приказ, санитар! — «Молот» наконец обернулась, ее каменное лицо за стеклом визора было непроницаемым, но в голосе зазвенела сталь. — Порядок держится на дисциплине! На подчинении! Мы – Щит! А Щит не рассуждает, он защищает! Даже если для защиты нужно... сжечь поле!

— Защищает?! — «Кат» закашлялся, его трясло. — Убить девочку в спортзале – это защита?! Это был бы геноцид, Анна! Хладнокровное убийство! Как того старика в «Прометее»! Как... — он запнулся, глядя на Волкова, но майор по-прежнему не реагировал.

— Старик Семен представлял угрозу! — парировала «Молот», но в ее голосе впервые прозвучала тень неуверенности.

— Угрозу чему?! — вскрикнул «Кат». Он был на грани истерики, адреналин и успокоительные вели свою войну в его организме. — Он хотел рассказать про «Волка»! А майор его... его...

— ДОСТАТОЧНО! — Голос «Штиль» прозвучал резко, неожиданно громко. Она не поднимала головы от сканера, ее пальцы быстро вводили коррективы в дозировку седатива для ребенка с сотрясением. — Вы повышаете стресс у пострадавших. И у нас. Это неэффективно. Мы здесь. Они живы. — Она посмотрела сначала на «Ката», потом на «Молот», ее взгляд за стеклом взора шлема был холодным и аналитическим. — Факт: майор отменил протокол. Факт: мы применили «Соню» вместо шквального огня. Факт: дрон «Громила» все равно уничтожил объект. Факт: мы вывезли 22 человека, из них 6 детей. Оценка последствий нарушения протокола – задача ОСКОМа и СБ ОПЗ. Наша задача сейчас – доставить груз в пункт сбора и доложить. Спекуляции бесполезны. Концентрируйтесь на своих задачах.

Ее ледяная логика на мгновение остудила пыл. «Кат» тяжело дышал, опустив голову, и снова склонился над раненым мальчиком. «Молот» фыркнула, но развернулась обратно к амбразуре, ее плечи под экзоскелетом были напряжены.

Волков медленно поднял голову. Его уставшие глаза, встретились со взглядом Лии. Она сидела напротив, в тени, ее «Тишина» лежала рядом на сиденье. Она не участвовала в перепалке, просто смотрела на него. Ее лицо было закрыто шлемом, но он чувствовал ее взгляд. Взгляд, в котором не было ни осуждения, ни одобрения. Был шок. Недоумение. И вопрос. Тот же вопрос, что висел в воздухе салона: Зачем? Почему? Что теперь?

Он отвернулся, не в силах выдержать этот взгляд. Его пальцы разжали тряпичную куклу. Она упала на грязный пол БТР. Он посмотрел на свои руки – сильные, привыкшие держать оружие, отдавать приказы, убивать. Сегодня они не убили ребёнка. Сегодня они вынесли детей из ада. И эти руки теперь казались ему чужими. Предательскими.

— «Кат», — его голос прозвучал хрипло, тихо, как скрип несмазанной петли. Все взгляды снова устремились к нему. — Статус... груза. Потери?

«Кат» вздрогнул, оторвавшись от перевязки.

— Т... трое тяжелых. Женщина с пулевым в живот... Мужчина с осколком в легком... Шансы малы. Ребенок с черепно-мозговой... — он сглотнул. — Остальные... стабильны. Благодаря газу. Они... не видели худшего. Уснули до... — он не договорил.

Волков кивнул. Еле заметно. Его взгляд снова упал на упавшую куклу.

— Оформишь отчет. Точно. Без... домыслов.

— Так... так точно, — пробормотал «Кат».

— «Штиль», — Волков перевел взгляд на инженера. — Данные сканера. Все биосигналы. Зафиксируй. Особенно детей. Это... может понадобиться.

— Уже фиксирую, майор, — ответила «Штиль» ровно. — Формирую пакет данных. Отдельным шифром.

— «Молот», — Волков поднял голову выше, пытаясь вернуть в голос командирскую твердость, но получилось натянуто. — Готовься к возможному контакту на точке сдачи. ОПЗ... может быть не в восторге от нашего «груза». Будь начеку.

«Молот» лишь кивнула, не оборачиваясь.