Чужой

Холодный, бездушный свет люминесцентных ламп отражался в полированном до зеркального блеска металле пола и стен «Крепости». Воздух не просто гудел – он вибрировал низким, неумолимым тоном. Гул гигантских шасси шагающего форта, рев вентиляторов, наполняющие воздух «Крепости» фильтрованным воздухом из атмосферы Сибири, и постоянное жужжание невидимой электроники, пронизывающей стальные нервы базы. Это был не дом. Это была боевая утроба. Операционная база ОСКАЛ – элитного кулака ОПЗ в Сибирском секторе. Последний инструмент «порядка» в хаосе умирающего мира.

В тренировочном зале «Сигма» царила тишина, нарушаемая лишь ритмичным ш-ш-ш тряпки по стволу и тяжелым, размеренным дыханием. Старший лейтенант Анна Коваль («Молот») доводила до блеска свой ротационный пулемет «Громовержец». Ее массивный экзоскелет «Ураган» стоял на подзарядке рядом, похожий на спящего стального идола. Каждый патрон в ленте, каждый шарнир проверялись с методичной, почти ритуальной тщательностью. Ее мир был прост и ясен: есть приказ, есть цель, есть враг.

В углу, за столом, уставленным диагностическими приборами и разобранными корпусами мини-дронов, сидела сержант Ирина Петрова («Штиль»). Ее пальцы порхали над клавиатурой планшета, глаза бегали по схемам портативного сканера мин «Паук». Мир для нее был потоком данных, частот, алгоритмов обезвреживания. Спасти своих, нейтрализовать угрозу – вот и вся мораль. Сложные вопросы о праве ОПЗ на абсолютный контроль или о методах НЗ оставались за пределами ее консолей. Она служила Щиту – ОСКАЛ.

Сержант Дмитрий Лебедев («Кат») перебирал укладку с медикаментами в медблоке. Ампулы адреналина, морфина, тюбики кровоостанавливающего геля и других медикаментов. Его лицо было бледным и всегда таким было, в любом освещении. Он ненавидел этот ящик. Ненавидел необходимость латать людей, чтобы их снова разорвало осколками НЗ или шальными снарядами дронов ОПЗ. Но больше всего он боялся пустоты в глазах умирающих – будь то солдат ОПЗ или раненый повстанец НЗ, – пустоты, которую не мог заполнить никаким гелем. Он вздрогнул от резкого гула и легкого крена пола – «Крепость» делала очередную коррекцию позиции, ее гигантские ноги шагали по радиоактивной пустоши, охраняя интересы ОПЗ.

Майор Виктор Волков («Бастион») стоял перед огромным голографическим столом в Центре Управления Операциями (ЦУО). На проекции Сибири горели десятки красных меток – очаги сопротивления НЗ. Желтые островки – анклавы ОПЗ под куполами, города-крепости вроде Нео-Сибири или в укрепленных комплексах вроде «Крепости». Пальцы непроизвольно сжимались в кулак. ОПЗ – это Порядок. Порядок после Эко-Коллапса. Порядок, спасший человечество от вымирания ценой жестоких решений и железной дисциплины. НЗ – это Хаос. Анархия, террор, возврат к варварству под лживыми лозунгами «Свободы». ОСКАЛ – это Щит и Меч Порядка. Их миссия священна: защитить хрупкую цивилизацию ОПЗ от варваров извне и предателей изнутри. Его вера в это была его броней, крепче титана. Но где-то на периферии сознания, как назойливый сбой системы, маячили донесения после подавления восстаний. «Минимальные потери среди лояльного населения» - гласили отчёты... Он резко стряхнул сомнение. Сомнение – слабость. Слабость ведет к хаосу. К победе НЗ.

Капитан Лия Морозова («Призрак») стояла у широкого иллюминатора в коридоре, ведущем к казармам. За толстыми бронестеклами расстилался бескрайний серый, мертвый пейзаж Сибири. Результат «Порядка»? Или его жертва? Где-то там, за горизонтом, был Сектор D, ее дом в Нео-Сибири. Руины. Пепелище. Ее пепелище. «Случайность при зачистке», – гласил отчет ОПЗ. Она вспомнила брата Михаила, как он убежал из подвала, когда наверху гремели выстрелы, взрывы, она не помнила, зачем он туда убежал, воспоминания были мутные, но она знала, что её брата и всей остальной семьи уже нет, только она одна. Ее снайперская винтовка «Тишина» висела на стене казармы, холодная и безмолвная. Готовность выполнить приказ была. Уверенности в том, что этот приказ служит чему-то светлому, а не просто поддерживает железный порядок ОПЗ, – все меньше, каждая операция оканчивалась убийством невинных, хотя в глазах ОПЗ это были боевики НЗ. Она поймала на себе тяжелый, оценивающий взгляд Волкова, отразившийся в стекле. Он видел ее у окна. Видел ее немой вопрос? Она отвела глаза. Она была частью Щита. ОСКАЛ.

Как тень по коридору скользил Доктор Артур Кейн в безупречно чистом халате. Его острый взгляд сканировщика отметил Морозову у окна, Волкова у голограммы, сосредоточенность «Штиль» и тревогу «Ката». Он знал их досье до мелочей. Знания были его оружием и валютой в иерархии ОПЗ. Особенно знания, спрятанные в засекреченном разделе архивов «Дельта-Гамма». Разделе, куда не было доступа даже у майора Волкова без личного кода Командующего ОПЗ или санкции Службы Безопасности. Информация о реальных событиях на операциях лежала там. Аккуратно упакованная, обезвреженная и запечатанная грифом-111. Истина была опасна для стабильности. А стабильность была превыше всего. Кейн позволил себе тонкую, беззвучную улыбку. Эффективность – главная добродетель ОСКАЛ и ОПЗ. А эффективность часто требует... тщательно дозированной лжи.

Внезапно резкий, лишенный эмоций электронный голос оператора ОПЗ разрезал гул базы, разносясь по всем динамикам ЦУО и коридоров.

> «Внимание, ОСКАЛ-R1, R2, R3. КОД-ЧЁРНЫЙ. Прибыть в ЦУО для получения брифинга операции «МОРОЗ». Цель: Нео-Сибирь. Объект подвергается массированной террористической атаке боевиков Народов Земли. Присутствие высокопоставленного координатора Народов Земли – «Волка». Время на подготовку: 30 минут.»

Ритм «Крепости» мгновенно изменился. Гул усилился, стал агрессивнее. Замигали предупредительные огни. «Молот» с глухим стуком захлопнула крышку патронного ящика, ее каменное лицо оживил огонь предвкушения боя. «Штиль» мгновенно отложила планшет, схватив сканер «Паук» – новая инженерная задача. «Кат» сглотнул ком в горле, с силой защелкивая аптечку, – скоро его навыки снова понадобятся, чтобы латать рваные раны, нанесенные оружием, которое он ненавидел. Волков резко кивнул голограмме, его поза стала еще прямее, взгляд – жестче. Приказ. Угроза Порядку. НЗ должны быть уничтожены. ОСКАЛ выполнит свою миссию.

Лия Морозова оттолкнулась от иллюминатора. Последний взгляд на серую пустошь за стеклом. Нео-Сибирь. Прометей. Рассвет там, над руинами ее дома, обещал быть не светлым, а кровавым. Она направилась к казарме за «Тишиной».

«Крепость» готовилась выпустить своих стальных псов в самое пекло войны между Порядком ОПЗ и Хаосом НЗ.

***

Дым. Он был повсюду. Нео-Сибирь, когда-то гордость Объединенного Правительства Земли – гигантский мегаполис, который смог сам развиться без стерильных куполов под мертвым серым небом – теперь пылал. Где-то внизу, в лабиринте стальных каньонов и полуразрушенных небоскребов, умирали люди. Одни – с именем ОПЗ на устах. Другие – с кличем «Свобода!». Большинство – просто так, без слов, под обломками и шквальным огнем.

Шаттл «Ворон-7» ревел, пробиваясь сквозь клубы едкого смога. В его брюхе, пристегнутые к скрипучим ремням, молчали пятеро. Элита. Последний аргумент ОПЗ в Сибирском секторе. ОСКАЛ.

Майор Виктор Волков («Бастион»): Лицо, как высеченное из гранита под шлемом ТКШ-7 «Омниглаз». Взгляд уставший, но не знающий сомнений. Его пальцы в такт вибрации шаттла барабанили по прикладу штурмового карабина «Буран». Порядок. Дисциплина. Щит и Меч Земли. Его вера была броней крепче экзоскелета.

Капитан Лия Морозова («Призрак»): Прильнула лицом к корпусу шаттла, смотря боковым зрением на монитор, транслирующие изображение с наружных камер шаттла. В ее глазах отражались вспышки взрывов далеко внизу. Уроженка этих мест. Где-то там, в руинах Сектора D, который был уничтожен несколько лет назад, был ее дом. Теперь – лишь пепелище. Ее винтовка «Тишина» лежала на коленях, холодная и готовая. Готовность была. Уверенности – нет.

Старший Лейтенант Анна Коваль («Молот»): Ее массивный экзоскелет «Ураган» занимал полсалона. Она полировала ствол ротационного пулемета «Громовержец» тряпкой, смоченной маслом. Лицо – каменная маска. Для нее мир делился на «своих» и «цели». Цели надо уничтожать. Быстро. Эффективно. Без лишних мыслей.

Сержант Ирина Петровна («Штиль»): Проверяла настройки портативного сканера мин «Паук». Ее мир был проводами, частотами, алгоритмами обезвреживания. Война – инженерная задача. Спасти своих, обезвредить угрозу. Мораль? Мораль – это когда твои саперы возвращаются живыми.

Сержант Дмитрий Лебедев («Кат»): Перебирал укладку с ампулами адреналина, морфина, кровоостанавливающим гелем и другими медикаментами. Его лицо было бледным. Он ненавидел войну. Ненавидел необходимость латать людей, чтобы их снова разорвало. Но больше всего он ненавидел пустоту в глазах умирающих.

Голос оперативного командования (ОСКОМ), лишенный эмоций, зазвучал в шлемофонах:

> «ОСКАЛ-R1, входим в зону ВКП. Принимайте брифинг операции «МОРОЗ». Цель: Комплекс «Прометей», Сектор G-7. Разведданные подтверждают присутствие ключевой фигуры НЗ – командира «Волка», координатора поставок оружия для НЗ Сибирского Сектора. Его ликвидация – приоритет Альфа.»

На экранах внутри шлемов всплыли схемы гигантского промышленного комплекса – хаба по производству компонентов для военных дронов ОПЗ, захваченного НЗ неделю назад.

> «Ситуация: По всей территории города-крепости Нео-Сибири ведутся бои с боевиками НЗ. На текущий момент ситуация стабилизируется, силами ОПЗ и другим отрядами ОСКАЛ удаётся нейтрализовать боевиков. Наблюдаются сильные очаги сопротивления боевиков. Комплекс удерживают до 150 боевиков «Стального Клыка» – элитной группы НЗ. Заложники: 20 техников ОПЗ, забаррикадированы в серверной Блок-Бета. Командование оценивает шансы заложников как минимальные. Приоритет – Гамма.»

Волков не моргнул — Принято. Приоритет – Альфа. ОСКАЛ-R1 готов к десантированию

Морозова сжала кулаки. Двадцать жизней. Минимальные шансы. Значит – расходный материал. Ради «приоритета».

> «Поступила новая информация: По неподтвержденным данным, в комплексе могут находиться прототипы экспериментального дрон-контроллера «Рой» разработанный инженерами «Прометея». Захват или уничтожение – приоритет Бета. Активирован протокол «ТИШИНА». Удачи, ОСКАЛ-R1. Мир с вами.»

— Мир… — горько усмехнулся про себя Лебедев, вводя шприц с боевым стимулятором в порт на запястье Волкову. Тот лишь кивнул.

Удар. Шаттл тряхнуло. Свет погас, включилось аварийное багровое освещение. Сирена.

> «РАКЕТНЫЙ УДАР ПО ПРАВОМУ ДВИГАТЕЛЮ! ДВИГАТЕЛЬ ВЫШЕЛ ИХ СТРОЯ! ГОТОВЬТЕСЬ К АВАРИЙНОЙ ПОСАДКЕ НА КРЫШУ БЛОК-АЛЬФА! LZ ГОРЯЧАЯ!»

Секунды хаоса. Рев, скрежет металла, крики пилотов. ОСКАЛ молча схватили оружие. Ремни отстегнулись с шипением. Волков первым рванул к десантному люку.

Удар. Еще сильнее. Шаттл рухнул на что-то твердое, накренился. Люк с треском оторвало.

Крыша Блока Альфа была усеяна обломками, дымящимися воронками и боевиками НЗ в самодельной броне и с трофейным оружием ОПЗ. Пули застучали по корпусу шаттла, как град. Воздух выл от выстрелов, криков и рева пожара внизу.

— ВПЕРЕД! КОВАЛЬ – ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ! МОРОЗОВА – ЛЕВЫЙ ФЛАНГ, ДАЙ ИМ ГЛАЗ! ШТИЛЬ – МИНЫ НА ПОДХОДАХ! КАТ – ЗА МНОЙ! — рёв Волкова перекрыл грохот.

«Молот» выпрыгнула первой. Ее «Громовержец» зарокотал, выплевывая смерть длинными очередями. Двое боевиков, пытавшихся бросить гранату, превратились в кровавое месиво. «Призрак» скользнула в тень обломка, ее винтовка «Тишина» дважды кашлянула – и на вышке снайпер рухнул вниз. «Штиль» метнула под ноги бегущим врагам шаровые мины «Шершень» – взрывы слились в один гул. «Кат», прикрываясь броней Волкова, открыл огонь из карабина.

Они пробивались к двери – единственному входу внутрь с крыши. Каждый шаг давался кровью. Пуля рикошетом ударила Волкова в плечо – экзоскелет держал, но боль пронзила, как нож. «Кат» впрыснул обезболивающее, даже не останавливаясь. «Призрак» прикрывала их, ее выстрелы звучали как метроном смерти. «Молот» была неудержима, ее пулемет выкашивал целые группы, превращая бетон в пыль, а металл – в решето.

Они достигли входа. «Штиль» уже работала над замком. Открыв дверь и немного пройдя вглубь, из-за угла вывалилась фигура в разорванной форме техника ОПЗ – девочка. Лет пятнадцати. Лицо в саже и крови, глаза – огромные от ужаса.

— Стой! Не стреляйте! Помогите! — ее хриплый крик едва пробился сквозь грохот.

За ней, показался здоровенный боевик НЗ в рваной бандане, с окровавленным монтировкой. Он увидел ОСКАЛ, оскалился, замахнулся на девочку.

Выстрел. Один. Чистый. Голова боевика дернулась, монтировка со звоном упала на бетон. Девочка вскрикнула, упав на колени.

«Призрак» опустила винтовку. Дымок вился у дула. Она сделала шаг к девочке.

— Морозова! Стой! — рявкнул Волков. Его «Омниглаз» высвечивал на девочке метку: «АНОМАЛЬНЫЙ БИОСИГНАЛ. ВЫСОКИЙ РИСК. ПРОТОКОЛ «ЧУЖОЙ» АКТИВИРОВАН.»

— Она заражена! — крикнул «Кат», наводя на девочку сканер — Биопоказатели зашкаливают!

Девочка подняла лицо. В ее глазах не было детского ужаса. Только черная, бездонная ненависть. Из-под рваной куртки блеснули провода и металл. Она вскинула руку – в ладони мигал детонатор.

— ЗА СВОБОДУ! — проревела девочка

Все случилось за мгновения.

«Молот» развернула пулемет и вдавила гашетку. Пули прошили девочку-бомбу. Там, где была плоть, брызнули искры и масло.

Волков рванул «Ката» за собой за укрытие.

«Штиль» бросилась ко входу

«Призрак» замерла. Ее взгляд встретился с пустыми глазами механизированной заложницы. В них не было ничего человеческого. Только мигающий красный свет детонатора.

ВЗРЫВ.

Волков и «Кат» были отброшены ударной волной. «Штиль» чудом удержалась у главного входа. «Молот» только фыркнула, устояв на мощных ногах экзоскелета.

Лия Морозова не упала. Её не задело осколками, большая часть взрывчатки не сработало. Те что смогли отлететь прошли мимо, оставив царапины на броне. Она стояла под дождём из обломков, масла и чего-то, похожего на кровь. Её взгляд был прикован к месту, где только что была девочка. Там лежали клочья металла и пластика. Мерцала лампа детонатора.

Ее винтовка «Тишина» была все еще в руках. Палец на спуске. Она смотрела на Волкова. Его «Омниглаз» был направлен на нее. Без эмоций. Оценивающе.

— Цель «Чужой» нейтрализована. Продолжаем выполнение задачи «Мороз», — его голос был ледяным, как сибирский ветер. – Морозова, к двери. Ты ведешь.

Лия вздрогнула. Она посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Холодные. Твердые. Как у снайпера. Но внутри… внутри все горело. Горело вопросом, который она не смела задать вслух:

— «Кто здесь Чужой?»

Она кивнула. Молча. Посмотрела вглубь коридора, который был за главной дверью, которую открыла «Штиль». Темная пасть входа в ад ждала. Она сделала шаг вперёд, в дым и мрак комплекса «Прометей», где прятался «Волк». За ней, тяжело дыша, двинулись остальные.