Грань

Свистящий, пронзительный вой сирены ворвался в сон, как нож. Лия вздрогнула, глаза открылись мгновенно, привыкшие к этому насилию. Серый потолок казармы ОСКАЛ, освещенный тусклым аварийным светом перед подъемом, был первым, что она увидела. Холодный металл койки под спиной. Запах озона, металла, пота.

Она села, автоматически, как заведенная пружина. Глаза метнулись к соседней койке. Пусто. Майор Волков обычно вставал первым, его койка всегда была заправлена с безупречной, почти маниакальной точностью еще до общего подъема. Сегодня – пусто. Одеяло скомкано, подушка смята. Как будто он вскочил посреди ночи и не вернулся.

— Подъем! Тридцать секунд на построение! — бездушный голос системы оповещения прорезал воздух.

Вокруг зашевелились, застонали другие. «Молот» поднялась как разбуженный медведь, ее движения тяжелые, но быстрые. «Штиль» уже сидела на койке, ее пальцы нервно осматривали сканер «Паук», который всегда был рядом с ней. «Кат» просто лежал, уставившись в потолок, его лицо в полумраке казалось еще бледнее, чем обычно. Только спустя время он медленно, с усилием поднялся.

Лия спрыгнула с койки, ее тело отзывалось тупой болью в мышцах – отзвук вчерашней мясорубки в «Прометее». Она машинально заправила постель – жесткие углы, идеально гладкая поверхность. Дисциплина. Порядок. Щит.

Построение в узком коридоре перед казармой. Безликий старшина из вспомогательного персонала ОСКАЛ, пробежал взглядом по строю. Его глаза скользнули по пустому месту, где обычно стоял Волков, но не остановился. Никаких комментариев.

— Отделение ОСКАЛ-R1! На медосмотр! Шагом марш!

Марш по бесконечным, полированным до зеркального блеска коридорам «Крепости». Гул шагающих ног форта, рев вентиляторов, жужжание скрытой электроники – вечный саундтрек их жизни. Лия шла в строю, чувствуя тяжелые взгляды «Ката» и «Штиль» у себя за спиной. «Молот» шагала впереди. Волкова не было.

Медблок. Стерильный белый свет, запах антисептика, перебивающий привычную вонь «Крепости». Вместо врачей – дроны. Кто-то летает, кто-то был встроен в пол медблока, с манипуляторами, сканерами и инъекторами.

— Капитан Морозова Лия Константиновна. Код R1-Prizrak. Пройти к сканеру A-3, — металлический голос дрона был лишен чего-либо человеческого.

Лия шагнула в обозначенный круг. Лучи сканеров прошлись по ее телу, проникая сквозь ткань комбинезона. Холодно. Безлично. Она вспомнила девочку-бомбу в «Прометее». Ее тоже сканировали. Нашли «аномальный биосигнал». Лия сжала кулаки.

— «А что нашли у меня? Сомнения? Измену?»

— Физические показатели в допустимых пределах. Повышенный кортизол. Рекомендованы седативные препараты после приема пищи, — дрон выдал заключение. — Следующий.

Седативные. Чтобы не думать. Не сомневаться. Лия отвернулась, ее взгляд упал на «Ката», который стоял перед другим дроном, опустив голову. Его сканировали дольше. Дрон что-то тихо жужжал, анализируя. Сержант Лебедев вздрогнул, когда манипулятор с инъектором приблизился к его руке. Укол. Стимулятор? Успокоительное? Он не сопротивлялся.

После медосмотра – завтрак в общей столовой ОСКАЛ. Длинные столы из нержавейки, пластиковые табуреты. Безвкусная питательная паста серого цвета, витаминный напиток, таблетка минерального комплекса. Эффективность. Никаких излишеств.

Они сели вместе, как всегда. Молчание было гнетущим. Только «Молот» ела с привычной, механической скоростью, не обращая внимания ни на что. «Штиль» ковыряла пасту вилкой, ее мысли явно были далеко, вероятно, с дроном «Рой» из ангара. «Кат» почти не притронулся к еде, просто смотрел в тарелку. Лия чувствовала их взгляды – мимолетные, осторожные. Никто не говорил о вчерашнем дне. Ни о «Волке». Ни о старике Семене. Ни об отсутствии Волкова.

— Тренировочный зал «Сигма». Через десять минут. Полная экипировка, — голос Волкова заставил всех вздрогнуть. Он стоял в дверях столовой, уже в легком тренировочном варианте экзоскелета, без шлема. Его лицо было каменным, глаза – с красными прожилками, но горели холодным огнем. Он не смотрел на Лию. — Опоздавших ждут санкции.

Тренировка была адом. Волков вымещал что-то на них. На всех. Но особенно – на Лии. Полоса препятствий на время – ее заставили пройти трижды, когда она сбилась на доли секунды.

Ближний бой – он сам вышел против нее, его удары были жестче, быстрее, чем обычно, заставляя ее отступать, блокировать через боль.

— Прицельный огонь в движении! — мишени выскакивали хаотично, и она должна была попадать, пока «Молот» вела отвлекающий огонь холостыми почти над ее головой. Грохот, крики команд Волкова, запах пота и пороха – все слилось в какофонию, заглушающую мысли. Лия работала на автомате, ее тело помнило движения, ее глаза фиксировали цели, палец нажимал на спуск. «Тишина» в ее руках была холодным утешением, единственной постоянной в этом хаосе. Она стреляла. Попадала. Выживала. Но внутри все горело – от усталости, от злости, от невысказанного.

Волков не хвалил. Не ругал. Он просто фиксировал время, замечал ошибки ледяным тоном, ставил новые задачи. Его взгляд скользил по ней, как по неодушевленному объекту. Часть механизма, которая начала скрипеть.

Свободное время. Целый час. Роскошь после ада тренировки. «Молот» отправилась в оружейную чистить свой «Громовержец» – ее ритуал, ее терапия. «Штиль» почти побежала в инженерный отсек – вероятно, к своим дронам и схемам. «Кат» бесцельно побрел в сторону медблока – его дом. Лия осталась одна в коридоре возле казарм.

Ее пальцы сами потянулись к планшету, вшитому в нарукавник комбинезона. Она отошла в нишу, подальше от камер наблюдения, как её казалось. Сердце бешено колотилось. «Дельта-Гамма». Сектор D». Она набрала запрос, используя служебные коды доступа капитана ОСКАЛ. Экран планшета мигнул.

> «ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. ТРЕБУЕТСЯ АВТОРИЗАЦИЯ УРОВНЯ «ГАММА» ИЛИ ВЫСШЕ. КОД КОМАНДУЮЩЕГО / САНКЦИЯ СБ ОПЗ ОБЯЗАТЕЛЬНЫ.»

Красные буквы горели, как предупреждение. Лия стиснула зубы. Она попробовала обходные пути, служебные шифры, которые подглядела у «Штиль» во время совместных заданий. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Система была крепче любой стены «Крепости». Она бессильно опустила планшет. Холодный камень внутри стал ледяной глыбой. Кейн знал. Волков знал. Система знала. Она была в клетке.

Обед прошел так же мрачно, как завтрак. Волков появился снова, отдал лаконичные распоряжения на послеобеденный разбор. Его взгляд, наконец, скользнул по Лии – быстрый, оценивающий, без тени вчерашнего гнева, но и без чего-то знакомого. Пустота. Хуже гнева.

Перед тем как встать из-за стола, «Кат» незаметно сунул ей в руку маленькую, неприметную капсулу.

— От кошмаров, — прошептал он, не глядя ей в глаза. — Сегодня… сегодня может пригодиться. Только не говори никому.

Он быстро отошел. Лия сжала капсулу в кулаке. Маленькая белая таблетка. Бегство. Временное. Но соблазнительное.

Разбор полетов операции «Мороз» проходил в учебном классе. Голограммы карт, схемы комплекса «Прометей», тактические схемы. Волков вел его с холодной, беспристрастной эффективностью. Как будто речь шла не о кровавой бойне, а о тренировочных учениях.

— Десантирование на горячую LZ выполнено удовлетворительно. Коваль обеспечила необходимое огневое подавление. Морозова – точное снайперское прикрытие, — его голос был ровным. — Нейтрализация цели «Чужой» проведена своевременно и предотвратила потери личного состава. Петрова обеспечила безопасный вход.

Лия сидела, смотря на голограмму, изображавшую ангар. Точка, где упал старик Семен.

— Инцидент с гражданским лицом в ангаре, — продолжал Волков, его голос не дрогнул. — Гражданское лицо Семен И. Представлял потенциальную угрозу ввиду возможного сотрудничества с НЗ и обладания критической информацией. Ликвидирован согласно протоколу «Тишина» для обеспечения скрытности дальнейших действий отряда и предотвращения утечки данных. Решение командования подтверждено вышестоящим ОСКОМом.

Ложь. Холодная, отполированная ложь. Лия чувствовала, как «Кат» съежился рядом. «Штиль» опустила глаза. Только «Молот» кивнула – для нее все было логично. Угроза – устранена.

— Штурм серверной. Морозова обеспечила точное поражение главной цели – командира «Волка», предотвратив активацию СВУ и гибель заложников. Работа чистая. — Волков на секунду посмотрел прямо на Лию. В его глазах не было ни одобрения, ни упрека. Было предупреждение. Молчи.

Разбор закончился. Волков раздал новые тактические схемы для изучения – отработка действий в условиях применения НЗ живых бомб. Забавно.

Ужин. Опять паста. Опять молчание. Лия ела автоматически. Она чувствовала себя островом. «Молот» и «Штиль» о чем-то тихо говорили о модификациях дронов. «Кат» снова ковырялся в тарелке. Волков сидел отдельно, за маленьким столиком, уткнувшись в планшет. Он создавал вокруг себя зону отчуждения. Лия поняла: он отгородился. От нее. От своих сомнений. От них всех. Он был один в своей броне, которую теперь латал ложью.

Свободное время перед отбоем. Лия не пошла в общую зону отдыха, где другие бойцы ОСКАЛ смотрели пропагандистские ролики ОПЗ или играли в шахматы. Она вернулась в казарму. Пусто. Только гул «Крепости» и скрип шагающих ног где-то далеко внизу.

Она достала из тайника под койкой маленький, потрепанный блокнот и карандаш – контрабанда. Она перевернула страницу. Чистый лист. Карандаш дрогнул в ее руке. Морозова несколько минут смотрела на пустую страницу. Что писать? Что она убила командира НЗ, который знал правду? Что ее командир убил невинного старика? Что она пыталась найти ответы и наткнулась на стену? Что она одна?

Она закрыла блокнот. Слезы подступили к горлу, но она сжала губы. Плакать здесь было нельзя. Плакать – значит показать слабость. Слабость наказывается.

Она сунула блокнот обратно в тайник. Достала капсулу, которую дал «Кат». Маленькая белая таблетка. Бегство. Она положила ее под язык. Горький вкус заполнил рот.

Отбой. Свет погас. Только тусклая аварийная лампа у выхода. Лия легла на койку, глядя в серую мглу потолка. Тело ныло, но сознание цеплялось за грань сна. Таблетка действовала медленно, туманя мысли, приглушая острые углы воспоминаний. Она боялась заснуть. Боялась кошмаров. Боялась увидеть снова глаза девочки-бомбы, старика Семена, «Волка». Боялась увидеть глаза Волкова – пустые и осуждающие. Боялась увидеть руины Сектора D. Лия закрыла глаза. Темнота сомкнулась над ней, холодная и безжалостная, как мир за стенами «Крепости».