Пусть Луна и Свет подарят вам своё благословение

Хоть и сказав, что Юнипер пойдёт спать после ужина, сон ей вообще не шёл из-за сбитого режима. Она, воротя нос, села за недавно принесённый стол, чтобы скоротать как-то время.

Девушка достала бумагу и перо с чернильницей, хмуро уставившись на принадлежности, чувствуя, что она трогает ворованное. Но даже мокнув основание пера в чернила, рука остановилась, не смея что-либо писать. Да и что ей есть сказать? Она и так уже достаточно наговорила, но всё ещё оставалась здесь.

Её глаза упали на стол Альба в углу. Там всё ещё валялись бумаги. Почувствовав желание рассмотреть документы поближе, Юнипер прошлась к столу. Это была карта континента с помеченной чернилами парой зон. Три на континенте: лес, степь и горы. И две метки на море. Помечены были и дороги, отличных от публичных. Взгляд Юнипер поникнул.

«Так значит вот их план… Глупо,» — нахмурив брови, подумала девушка. Её глаза прикрылись, но перед глазами всё равно была эта карта. «Глупо приводить человека близ столь важных бумаг.»

Однако думы о легкомыслии лидера восстания прервали. Снаружи палатки раздался скулёж, заставивший человека отпрянуть от чужого стола на несколько шагов, словно Юнипер и не рассматривала столь важную карту.

— Человек! Шилке стало плохо! — пушистая голова буквально втиснулась в палатку, подгибая уши.

Услышав обеспокоенного Курта, Юнипер сразу же подбежала к выходу из палатки, развязывая ткань, разделяющую внешний мир и эту скромную обитель.

— Что случилось? — серьёзно спросила человеческая девушка, выглядывая из-за входа палатки. Юнипер слепо надеялась, что это беспочвенная паника. Разве он не сопроводил её недавно? Для чего же доктор опять потребовалась? В глубине души девушка всё же догадывалась.

— Схватки, но… — полуволк замялся.

— Схватки? Это хорошо, срок уже достаточный, — вздохнула девушка, но её сразу ошарашили другой новости.

— Они с утра начались. Это нормально, что так долго? Шилка очень сильно ругается, — поджал уши Курт.

Было видно, что страдания близкой соратницы он переносил тяжело. Тем более полуволк был с ней большую часть беременности, невольно почувствовав ответственность, словно к собственной паре и будущему щенку.

— В пределах нормы. Это ведь её первые роды, — спокойным тоном ответила доктор, пытаясь немного поддержать. Однако она сама заметно напряглась, услышав сколько времени длятся схватки.

Девушка сразу же вышла из палатки и наказала проводить её к полутигрице.

— И как же у вас обычно проходят роды? — вздохнула девушка, поспешно шагая. Если Курт удивляется общепризнанным болям во время изгнания из себя ребёнка, то Юнипер было интересно, как вообще зверочеловек понимал концепцию «родов».

— Обычно полудевушки сами справляются. В уединение уходят и с щенятами на руках возвращаются, — пожал плечами Курт.

«Он хоть понимает, как сам процесс-то происходит?» — вскинула бровь Юнипер.

— А если были осложнения?

— Значит, без щенят возвращались.

По серой макушке сразу же прилетела ладонь, словно ругая глупого пса. Удар был больше похож на похлопывание, но возмущение от него появилось словно от настоящего удара.

— Совсем сдурела? Или в край обнаглела?! — зарычал Курт, пригладив обратно взъерошенные волосы.

— За дело прилетело. Почему не позвали меня сразу? — грубо ответила доктор, неимоверно злая от промедления.

— Кутака своего спроси! — кинул ей разозлённый полуволк. Но вдруг поняв, что сказал, смутился и огляделся осторожно по сторонам. И дальше пробурчал: — Он тебя к ней отказывался пускать, пока ты не поспишь и не поешь.

Юнипер неодобрительно вздохнула.

«Бедняжка, она ведь даже как следует не отдохнула с дороги и сразу такая нагрузка,» — сжалилась целительница.

Девушка поняла по периодически повторяющимся крикам, когда они начали подходить к нужному месту. Шилка жила в деревянном домишке, маленьком, но по сравнению с палатками более надёжном. Не переступив порог дома, Юнипер повернулась к Курту, который рефлексивно отступил на шаг назад и поджал уши, будто готовясь к очередному шлепку.

— Нам нужна будет горячая вода и полотенца. Много полотенец. Если нет, то чистая ткань. Как добудешь, то возвращайся, твоя помощь тоже нужна, — проговорила девушка, собирая свои волосы в небрежную косу, а затем в пучок, закрепив как попало своими же прядками.

Завидев её чуть обнажённую шею, Курт залился краской и стыдливо отвёл взгляд в сторону, забавно шевеля ушами, словно подросток.

— Хорошо, остабикә Юнипер, — учтиво поклонился Курт, послушно удалившись за поручениями.

Целительница горько вздохнула его вернувшимся манерам. Она уж обрадовалась его ненадолго вернувшемуся характеру, но быстро махнула на эти мысли рукой и постучалась в деревянную дверь.

— Шилка, это я, — осторожно оповестила Юнипер, заходя в комнату, из которой и состоял домик.

В ответ раздалось мычание, и последовав взглядом в сторону звука, доктор нашла рыжий дрожащий силуэт на просторной кровати, состоящей из коричневых шкур и даже перьев.

Подойдя ближе, Юнипер обеспокоенно нахмурилась. Полутигрица была вся покрыта холодной испариной, а её лицо скрючило от боли.

Рука человека упала на макушку зверолюдки, поглаживающими движениями теребя мокрые от пота волосы.

— Всё будет хорошо, Шилка. Ты такая молодец, что смогла всё вынести. Я буду с тобой. Позволишь себя осмотреть? — девушка пыталась говорить как можно спокойнее. Что-что, а страх роженице не нужен.

Получив в ответ трение головой о ладонь и слабый кивок, Юнипер попыталась скорректировать позу, чтобы облегчить для себя помощь пациентке. Перевернув на спину и раскрыв ноги, беспардонно ныряя под юбку, целительница хмыкнула.

— Раскрытие 5 пальцев. Половина пути считай пройдено, — подбодрила целительница. — Воды уже отошли, как я понимаю?..

Доктор кинула взгляд вниз, увидев, что на импровизированной кровати виднелась влага и тёмное пятно. Значит, схватки будут ещё сильнее и больнее.

— Юнипер… Мне страшно.

Руки девушки прильнули к увесистому животу, который теперь сместил тяжесть вниз. Почувствовав движение и сокращение мышц, Юнипер отдёрнула руку.

— Мне страшно, что я последнее потеряю, что от него осталось, — продолжала плакать Шилка.

На памяти Юнипер зверолюдка никогда не проявляла такую слабость перед ней. Не требовалось пояснять, кто подразумевался под «ним». Хайлар. Трагичная судьба. И смотря как Шилка ухватывается за эту связь, как за спасительную соломинку, человеческая девушка и представить не могла, что значит быть парой, быть предназначенной судьбой и как важно это для зверолюдей.

— Не потеряешь. Клянусь своей жизнью, — обещала Юнипер, кладя руку на сердце.

Заботливо вытерев слёзы, доктор уселась на кровать подле Шилки. Всё равно было время, пока она наблюдала за интенсивностью и интервалом схваток. Они повторялись каждые 10 минут, усиливаясь с каждым разом.

Присутствие доктора немного успокоило зверолюдку. Иногда Шилка шипела и измученно кричала что-то на своём языке, пытаясь претерпеть боль. Её когтистая рука вонзалась в шкуры и в деревянные палки кровати, царапая с неприятным треском.

Юнипер наблюдала за Шилкой некоторое время, сочувствуя её страданиям и морально готовясь к принятию родов. Давненько она этого не делала, и целительница боялась оплошать.

Раздались торопливые лёгкие шаги, и вскоре на пороге домика показалась ушастая серая фигура с тазом воды, от которой шёл пар, и обтянутого полотенцами с головы по плечи. Юнипер слегка улыбнулась, оттягивая плечо зверолюдки.

— Смотри, Шилка, призрак уборщика, — игриво шепнула роженице девушка, пытаясь отвлечь её от боли, получив в ответ измученный и непонятливый взгляд.

— Я всё слышу, призрак обольстительницы, — буркнул под морду Курт.

— Ах, интересно, почему же ты так о обеспокоен моей личной жизнью? Глазки положил? — дразнилась Юнипер.

— Иу, мечтай, — закатил золотистые глаза полуволк, кладя воду и полотенца на пол рядом с постелью.

Полотенца Юнипер успела перехватить от контакта с полом, рассматривая их на чистоту. Курт же присел на одно колено около кровати, жалобно поглядывая на Шилку.

— Ты как?

— Я выдержу, не скули, — слабо улыбнулась полутигрица. Когтистая лапа упала на серую макушку, и руку полудевушки сразу же перехватили мужские. Завидев такую картину, Юнипер притворилась, что её нет.

Заскулил.

— Что мне делать? — с готовностью в голосе спросил Курт, обратившись к доктору.

Юнипер положила палец к губам, задумавшись и не зная, как попросить.

— Развлекай её.

— Простите?

— Шилка пока не готова рожать, нужно больше времени. Раз ты такой заботливый товарищ, то отвлекай её от боли, — пожала плечами человек.

Курт нахмурился и глянул на Шилку. Хотел он сказать, что это полный бред, но на начало его слов как раз-таки пришлись очередные схватки. Чёрные когти полутигрицы вонзились в руку полуволка в приступе боли, но Курта это вовсе не волновало. Схватки отступили, продлившись целую минуту, позволив Шилке перевести дыхание.

— Легенду.

Курт и Юнипер глянули на Шилку, переглянувшись, чтобы убедиться, что им обоим не послышалось.

— Курт, расскажи. Хочу послушать… — продолжала умолять зверолюдка.

Курта не потребовалось больше убеждать, и когда он отошёл от шока, то устроился на краю кровати у изголовья и начал рассказать.

И с первых слов Юнипер поняла, что слышала эту «легенду» ранее.

Когда-то на дневном небе жили и властвовали вместе Бог Солнца и Богиня Света. Хоть Бог и был могучим Солнцем, он был бы никем без своего Света, Богини, которая так щедро одаривала своего мужа благовонным сиянием, чтобы он в свою очередь сиял для земляного царства, питая зелень и нагревая горы. Они довольствовались компанией друг друга, не чая раздора. Бог Солнца искренне любил свою Богиню.

Однако Богине Света было одиноко в дневном небе, в котором жили только она и её супруг, да облака с их пустыми оболочками, улыбающимся ей. Тоска её длилась годами, пока однажды Богиня Света не набрела на ночноё небо. Казалось оно ей тогда страшным, тёмным и мрачным. Но стоило Богине ступить шаг, так тут же на небе зажглись звёзды, с лёгким хохотом и танцем кружась вокруг незнакомки. Поддавшись настроению, Богиня Света затанцевала с ними. Постепенно её ноги привели Богиню вглубь ночного неба, в центре которого восседал на троне неподвижный и тёмный Бог Луны.

Бог Луны, завидев весёлый танец Богини Света и её искрящее сияние, постепенно светлел, приобретая мягкий свет, отражающий радость Богини. Встретившись с ним глазами, Богиня Света вмиг замерла, постеснявшись. Однако ласковый Бог Луны, ранее наслаждаясь танцем Богини, протянул ей руку и предложил продолжить.

Всю ночь они танцевали, пока не настало время, когда Богиня Света должна была возвратиться к мужу. Однако с тех пор, Богиня Света возвращалась в ночь, довольствуясь компанией Бога Луны и звёзд. Дневное небо освещалось Богом Солнца, а ночное посветлело с прибытием Света и теперь тоже освещалось Луной, ставшей ярким ориентиром. Любопытство Богини Света постепенно перелилось в симпатию, а она в свою очередь — в любовь.

И вот в одну из таких ночей Богиня Света понесла ребёнка от Бога Луны. Узнав об этом, Бог Солнца впал ярость, намереваясь убить ребёнка. Дабы спасти своё дитя, Богиня Света спрятала его на земле. И чтобы нежное сияние дитя не привлекало внимания Солнца, Богиня Света превратила своего ребёнка в зверька, отпуская того на волю. Оставаясь незамеченной, Богиня продолжала превращать собственных детей в зверей с единственной целью — защитить. Так и появились зверолюди — Дети Луны и Света. А первые люди в свою очередь — Дети Солнца и Света.

Для Юнипер, заточенную под научную литературу, это была обыкновенная сказка, которую зверолюди сочинили. Милый фольклор. Милый и чарующий одновременно. Вроде как эта история была эталоном любви среди зверолюдей, все их обряды и традиции вертелись вокруг простой легенды. Но как может история об обыкновенной измене быть синонимом верной любви? Юнипер могла лишь гадать, хоть и понимала, что нельзя видеть смысл, где вздумается.

— Кажется, можно начинать тужиться, — сказала Юнипер, выныривая из-под юбки.

Курт, который только закончил рассказ, озабоченно вскрикнул:

— Ты когда успела?!

Девушка пожала плечами, улыбаясь невинно. Юнипер прикрыла один глаз, смотря на Шилку. Приказав полуволку держать полутигрицу за руку, сама доктор вздёрнула юбку полуженщины, расстилая чистую ткань под подогнутые ноги.

— Тужься, моя хорошая, — попросила Юнипер, вздыхая и готовясь морально к столь долгому и болезненному процессу.

«Я совсем не знаю, отличаются ли роды людей и зверолюдей!» — запаниковала доктор, но внешне она казалась собранной и уверенной. Только вот руки её заметно дрожали.

Шилка была на удивление сообразительной, или же всё виной тому инстинкты, но полулюдка начала тужиться с особым усердием.

— Человек!!! — Курт нещадно. закричал. — Я кровь чую! Шилка ранена? — его уши беспокойно вздёрнулись.

— Вот же ж истеричка. Крови немного. Всё хорошо. Даже Шилка так не орёт, как ты сейчас. А это ведь она сейчас рожает! — отчитала обеспокоенного полуволка доктор, наблюдая ситуацию с горячей точки в отличие от зверочеловека.

В ответ Курт прижал уши к макушке и постыдно смолк. Юнипер наконец могла спокойно принять роды.

— Выдыхай медленно, тужься одновременно со схватками, — направляла Юнипер более ласковым тоном, нежели мгновение назад.

Шилка слабо кивнула, дрожа и ругаясь. Дыхание у неё превратилось с резкого и частого на более равномерное, выдох стал глубже.

Показалась первая головка, к облегчению девушки. Плод рождался головой вниз, что значительно повышало шанс на успешное завершение родов.

Юнипер не могла представить, какую боль сейчас испытывала Шилка. Хоть зверолюди и были сильнее и выносливее людей, сам факт присутствия боли не отменялся. Сколько доктор наблюдала за родами и страданиями женщин, настолько же она и прониклась к ним искренним уважением, ибо девушке казалось, что ей самой не хватило бы храбрости и крепкости. Невольно Юнипер припоминала историю с её собственной матерью.

Сердце человека поникло. Её взору предстала целая голова котёнка, которую она сразу подхватила через полотенце.

— Шилка, ты молодец! Ещё немного, уже протиснулась голова, — поддерживающе зазвучал голос Юнипер.

Повторив потуги несколько раз под контролем врача, полутигрица успешно справилась с первым плодом. Юнипер вовремя подхватила только что родившегося зверочеловека через ткань, нахмурившись от того, как он ворочался в руках. Он пронзительно закричал. Опустив его на кровать, целительница сразу же принялась ощупывать пуповину, ожидая, пока пульс на ней спадёт. И как только это произошло, Юнипер обратилась к полуволку:

— Ты, дай что-нибудь острое.

Девушка замахала требовательно рукой, дабы ей принесли нужный инструмент, однако Юнипер получила лишь недоуменный взгляд.

— Острое? — переспросил Курт напрягшись всем телом.

— Да, острое. Ну что такое? Я же просила тебя принести чистые полотенца, горячую воду и что-нибудь острое, — с уверенностью проговорила доктор.

— Эй, ты меня только полотенца и воду просила принести! Я это точно помню.

— Я не могла забыть про нож.

— Поэтому на меня наговариваешь??? — завизжал обиженно Курт, недовольно размахивая хвостом. Даже шерсть у него поднялась, так как сейчас он был менее стрессоустойчив.

— Прекратите. Спорить! — неожиданно отозвалась роженица, у ног которой разошлась война.

Шилка, осточертевшая выслушивать столь шумный балоган, пока она пытается сосредоточиться, раздражённо приподнялась. Её серо-зелёные глаза вдруг загорелись, стоило ей только увидеть плачущего котёнка у ног со всё ещё связанной с ней пуповиной. Произошло это быстро, поэтому Юнипер не успела отреагировать как ведомая инстинктами полутигрица наклонилась и просто перегрызла соединение собственными зубами, сразу же выплюнув кусок плоти в сторону, словно это не стоило зверолюдки ни боли, ни труда.

Юнипер и Курт захлопали глазами, пребывая в ужасе от такой картины. Но первой очухалась доктор, поняв, что проблема разрешилась сама собой. Поэтому она погладила Шилку по голове и с бегающими мурашками по спине уложила её обратно, молясь, чтобы она больше не вставала. Мало ли полутигрица захочет вылизать малыша.

Девушка поднесла котёнка к тазу, отмывая от крови, слизи и другой грязи. Хоть и новорождённые, к скромному мнению Юнипер, казались немного мерзкими из-за серости кожи, лёгкий рыжий пушок на макушке, полулысых ушках и хвостике позабавили и умилили глаз девушки.

— Курт, карауль, — строго наказала Юнипер, перебрасывая котёнка в руки полуволка, на что он неуверенно попятился назад.

— Я не могу. Это не моё…

— Шилка сейчас немножко занята, чтобы держать его. Держи через полотенце, иначе он замёрзнет.

Не смотря на возгласы Курта, доктор всё же всучила ему на руки младенца, а сама быстро вернулась в прежнее место у ног Шилки, проверяя ситуацию. Полутигрица по-видимому решила передохнуть и отдышаться после продолжительных схваток. Но расслабляться было нельзя.

— Шилка? Не отключайся, на подходе ещё один.

Однако и повторённые мучения словно не удовлетворили целительницу, хоть на этот раз ребёнок вышел быстрее. И был он гораздо плаксивее своего брата, разоравшись как только показалась голова. Юнипер округлила глаза от такого.

— Погоди! Рано кричишь, — буркнула себе под нос целительница, чем привлекла внимание любопытных глаз.

Ничего примечательного больше не происходило, кроме самого факта создания новой жизни. И теперь Курт бережно держал в своих руках двух плачущих котят, пока Юнипер всё ещё разбиралась с Шилкой.

— А теперь рожай плаценту.

Шилка страдальчески простонала.