Открыть наследие

Узумаки Наруто — умный мальчик. Это факт, который он признает и понимает, потому что так ему все говорят, так что, должно быть, это правда.

Цукими, воспитательница детского дома, чаще всего говорит ему об этом. Она отличается от других людей тем, что у нее глубокие морщины на лице и седые волосы.

Когда он спрашивает ее, почему это так, она отвечает, что это потому, что, когда люди становятся очень старыми, у них начинают проявляться признаки старения.

Пожилая женщина милая. Иногда, когда они ведут себя хорошо, она угощает его и других детей сладостями, но иногда ей трудно затащить их всех спать.

Но не все взрослые такие, как она, замечает Наруто. Иногда появляется старик, которого люди называют "Хокаге-сама", хотя он больше не Хокаге, и он заходит посмотреть, как дела у детей постарше, которые стали генинами.

Он кажется милым, но странно смотрит на Наруто, говорит ему, что был другом родителей Наруто, но на самом деле не называет их имен, когда Наруто спрашивает.

Даже вежливо.

Иногда.

Однако Наруто игнорирует это. Если старому пердуну нечего хорошего не хочется говорить, то Наруто не собирается его слушать.

И поскольку "отставной" (это слово он узнал от Цукими-баачана) Хокаге ничему его не учил, а дети-генины всегда игнорировали его, он попытался порыться в старых книгах, которые были в приюте, в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь.

В конце концов он находит испорченную книгу, которую выбросил один из студентов Академии, и, пролистав страницы, которые не были уничтожены, он находит то, что называется "упражнение по приклеиванию листов".

Он хочет научиться этому. Очевидно, что контроль чакры - это то, чему люди должны научиться, чтобы стать шиноби, и Наруто отчаянно хочет им стать. Его стремление к этому было довольно простым.

Однажды, когда Цукими-баачан отвлеклась, мальчик постарше выхватил медальон у девочки, которая была ровесницей Наруто. Девочка плакала и умоляла его вернуть ее, говоря, что это единственная вещь, которая у нее есть, на которой изображены лица ее родителей.

Наруто не знал, что может так разозлиться, но он разозлился и ударил старшего мальчика по лицу, точно так же, как дети-генины били манекенов на улице. Мальчик уронил медальон и заплакал громче девочки, во всю глотку умоляя Цукими-баачан, а Наруто настолько доволен тем, что его обняли за то, что он вернул медальон девочки, что это делает выговор, который он получает, стоящим того.

Это было так захватывающе, и именно тогда Наруто решил, что станет шиноби. Хотя он и не понимал, что ему нравится больше - драки или объятия девушки. С тех пор старший мальчик ни к кому не приставал.

На мгновение забыв о его мотивах, ему все равно нужно разрешение, чтобы выйти.

— Цукими-баачан? – Наруто поднимает взгляд на надзирательницу. Кажется, она сегодня в хорошем настроении.

— Да, Наруто-кун? – Она одаривает меня своей обычной улыбкой.

— Можно мне выйти на улицу, к деревьям? – Умоляет Наруто.

Это одно из его любимых занятий, потому что он всегда видит, как дети-шиноби тренируются и прыгают с дерева на дерево. Хотя в этот раз он выходит на улицу не для этого.

Цукими вздыхает, но улыбка не исчезает с ее лица. Еще одна вещь, которая смущает его.

— Ты можешь, Наруто-кун, но ты должен мне кое-что пообещать.

— Что пообещать? – Наруто хмурится.

— Возвращайся до захода солнца, или мне придется позвать шиноби, чтобы они пришли за тобой. – Цукими смотрит на него сверху вниз, как бы говоря, что ему, вероятно, не следует ослушиваться.

— Я обещаю. – Наруто решительно кивает.

Цукими только успевает взъерошить ему волосы, прежде чем он убежал.

Наруто даже не пытается скрыть улыбку. Наконец-то он сможет тренироваться!

_____________________________________________________

Хатаке Какаши – уставший шиноби. Молодой, но усталый. Это факт, который он признает и понимает, потому что это означает, что окружающие его люди не перестают твердить о том, что ему нужно немного отдохнуть.

Во время и после Третьей мировой войны шиноби, Какаши либо сильно не повезло, либо боги решили "трахнуть"

Его первый друг погиб, спасая их товарища по команде, сделав ему подарок, с которым не могли сравниться никакие деньги или золото, а затем он был вынужден убить другого товарища по команде ради обеспечения безопасности Конохи.

Затем последовала смерть его горячо любимого сэнсэя, унесшая с собой женщину, которую он считал старшей сестрой. В тот момент у него были не лучшие времена, но он терпел.

После нападения Кьюби, Сандайме-самаТретий Хокаге назначил Цунаде следующим хокаге.

Какаши отчетливо помнит перепалку, которая последовала за этим решением, но Цунаде-сама в конце концов сдалась и стала Годайме Хокаге. Какаши знает, что она хорошая хокаге, хотя и немного темпераментная.

Ее действия в отношении попытки Кумо похитить наследницу Хьюга укрепили его веру в нее как в лидера. Она была совершенно безжалостна к ним.

Они сознательно использовали добрую волю Конохи против них и слишком глубоко зашли в тупик.

Они пригрозили войной против Конохи за убийство их посла/похитителя, на что Цунаде парировала, что они уже трижды завоевывали мир, и если Кумо захочет сражаться, у них не будет деревни, за которую потом можно будет сражаться. Ее нельзя было запугать угрозами, и она знала, что прямо сейчас их не победить.

Кумогакуре были отправлены домой, поджав хвосты, а их репутация разлетелась в клочья.

Какаши мстительно доволен этим. Это не только повышает авторитет Конохи в глазах не-шиноби с точки зрения силы и чувства справедливости, но и невинная маленькая девочка получает возможность зарабатывать на жизнь, а ее семья остается нерушимой. Семья — это то, что он очень ценит.

Какаши про себя думает, что недавняя союзница из Суны тоже впечатлена отношением Тсунаде, о чем свидетельствует большой кувшин очень дорогого сакэ, присланный ей Казекаге в знак доброй воли.

Прошло долгих пять лет с той ночи, когда появился Кьюби. Хуже ему не становится, но, несмотря на некоторые примечательные моменты, и лучше-то на самом деле не становится.

Он все еще АНБУ, дослужившийся до капитана с тех пор, как его сенсей назначил его сюда перед смертью.

И эти дни все как в тумане. Просыпаешься – ешь – выполняешь задание – возвращаешься домой – ешь – принимаешь душ – спишь. Это рутинно и скучно, но он не знает, чем еще заняться.

У него нет опыта в других вопросах, таких как дружба и любовь. Он обращает внимание на женщин и задается вопросом, каково это - иметь жену, но ему не хватает смелости заигрывать с ними.

Однако он старается не обращать внимания на свои обычные проблемы и сосредотачивается на своих обязанностях. В конце концов, он все еще в патруле. Было бы нехорошо, если бы что-то плохое случилось под его руководством. В конце концов, он очень дорожит своим авторитетом.

Погруженный в свои мысли, он случайно забредает в парк.

Какаши видит мальчика с глазами и волосами, как у Обито. Хотя торчащие пряди немного длиннее, он больше похож на Сенсея. Его лицо выглядит немного более сосредоточенным, чем у Обито в этом возрасте. В одной руке мальчик держит потрепанную книгу, а в другой - бутылку с водой. Он необычайно заинтригован и пытается уловить его запах по ветру, чтобы понять, не приходится ли мальчик родственником кому-нибудь из его знакомых. И останавливается.

Внешность мальчика ему знакома, но запах – еще больше. Он знает этот запах как свои пять пальцев, и его разум затуманивается от радости и стыда.

Этот мальчик совсем не похож на тех двоих, что произвели его на свет, но нет никаких сомнений в том, что он их сын. Иногда гены были забавными. Но этот мальчик был создан для того, чтобы стать его семьей. Какаши часто задается вопросом, на что это могло быть похоже. Он был старшим братом, Сэнсэй – многострадальным, но строгим отцом, а Кушина – вспыльчивой и смущающей, но любящей и эффективной матерью.

Сарутоби сказал ему, что Наруто мертв.

Сарутоби был близок к смерти.

_____________________________________________________

Учиха Мадара старше всех. Это факт, который он признает и понимает, потому что это означает, что его время на исходе.

Он прожил гораздо дольше, чем это возможно для любого нормального человека, даже для Узумаки.

После битвы с Хаширамой в долине и последующей инсценировки его смерти, он потратил десятилетия, совершенствуя ДНК, которую он взял, в попытке продлить свою жизнь и обрести силу, о которой говорилось в каменной табличке.

Но Мадара не сидел сложа руки. В перерывах между экспериментами с чакрой и плотью Хаширамы он путешествовал по миру, пытаясь вспомнить, почему он боролся за то, чтобы принести мир на раздираемые войной земли народов Элементалей.

И ответ пришел к нему спустя много лет в виде упрямой женщины с темно-рыжими волосами и не менее вспыльчивого ребенка, которого она ему родила. Его естественные защитные инстинкты с удвоенной силой вырвались на поверхность сознания, ведь за дочерью Учихи Мадары будут охотиться до ее последних дней. По совету своей новой жены, он разработал дзюцу, которое должно было воздействовать на сердце Кушины и которое должно было запечатать ее силу Учиха, прежде чем она сможет проявиться.

Ее некогда черные волосы стали такими же рыжими, как у матери, а глаза – фиолетовыми. И так случилось, что Учиха Кушина стала Узумаки Кушиной, чья чакра все еще была настолько аномально сильной, что в Конохе решили, что их предыдущая Джинчурики исчерпала себя и пришло время заменить ее кем-то более молодым и могущественным.

Мнение Мадары о Конохе на тот момент понизилось еще больше, чем он предполагал, но, по крайней мере, он знал, что Кушина будет в безопасности. К моменту рождения Кушины он был уже стар, а здоровье его дорогой жены Харуки пошатнулось. И, по крайней мере, так он мог по-прежнему наблюдать за Кушиной из тени.

Его план был приведен в действие, но он не спускал глаз с Конохи. Кушина знала его только как "Ото-сан", поэтому по большей части ничего не знала о своем происхождении. Харука отправила Кушине сообщение, в котором сообщила, что Мадара мирно скончался во сне через год после ее ухода. Она не упомянула его настоящее имя, но на камне на его пустой могиле было написано "Узумаки Изуна". Он надеялся, что его брат не возражал, но знал, что Изуне понравилась бы Харука, даже если бы ему не понравились остальные Узумаки.

Со временем горечь Мадары по отношению к миру шиноби начала возвращаться. Куда бы он ни посмотрел, везде можно было найти страдание в той или иной форме. Его жена неизлечимо заболела, что стало побочным эффектом лечения зараженными инструментами после стычки с некоторыми шиноби Ива, вторгшимися в пределы Узу.

Пострадали меньшие нации, а более эгоистичные нации создали сирот. Во всех уголках мира нации шиноби причиняли боль.

Смерть Харуки только заставила Мадару ускорить осуществление своих планов. К тому времени он пробудил Риннегана и призвал Гедо Мазо, прежде чем пересадил глаза сироте Узумаки, чья собственная чакра поддерживала глаза, в то же время присматривая за мальчиком, который обладал большим потенциалом, чем даже Намикадзе Минато или Сандайме Хокаге.

По прошествии времени, когда Обито оказался в его руках, он поручил Куро Зецу и Обито осуществить план и снова инсценировал свою смерть, используя Идзанаги, запрограммированного на то, чтобы вернуть его к жизни через пять лет. После того, как он пересадил себе свои настоящие глаза, он потратил некоторое время на оценку изменений в мире, и один-единственный, бросающийся в глаза факт заставил кровь Мадары вскипеть.Кушина мертва. Она и ее муж умерли после того, как Обито вырвал из нее Кьюби, что сказало Мадаре кое-что еще: Кушина тоже была беременна.

Но, по-видимому, Кушина почувствовала, что Мадара не подозревал, что она способна, и прежде чем Йондайме смог запечатать Кьюби в своего новорожденного сына, она телепортировала его с помощью продвинутого джикукан-ниндзюцуТехники, которые позволяют пользователю управлять пространственно-временным континуумом. , на выполнение которого ушел весь остаток ее чакры и жизненной силы, но ребенок остался без запечатанного Кьюби в нем.

Кушина все равно умерла бы с вырванным из нее Кьюби, но Мадара восхищался тем, что даже находясь на грани смерти, Кушина не позволила бы использовать своего сына для "Общего блага" Конохи. Приходилось идти на жертвы, но то, что Коноха полагалась на Биджуу для поддержания воображаемого баланса сил, было чистой воды слабостью.

Как бы сильно он ни ненавидел тот факт, что Кушина мертва, это, возможно, было лучшим решением. Если бы она запечатала Кьюби обратно в себе, то не смогла бы избежать внимания деревенских чиновников, которые попытались бы использовать ее в качестве оружия. На ее спине была бы нарисована огромная мишень не только для злобных жителей деревни, но и для других жадных народов.

Минато тоже умер от истощения чакры и удара гигантским когтем в живот, но Мадара не оплакивал этого человека. Такой преданности такому месту, как Коноха, было достаточно, чтобы Мадара невзлюбил его, и теперь, когда его внук был свободен от влияния Минато, мальчика можно было научить думать самостоятельно, как подобает истинному учихе. Мадара не сомневался, что Минато попытался бы заманить Наруто в ловушку "деревня превыше всего" и пошел бы на самопожертвование.

Мадара вздохнул и встал, его древние кости буквально заскрипели, когда он это сделал. Он знал, что у него осталось не так уж много времени, и ДНК Хаширамы хватит лишь на то, чтобы поддержать его, но он мог, по крайней мере, провести последние годы, растя своего внука и превращая его в легенду, которой был сам Мадара.

Он позаботится об этом.

_____________________________________________________

Колючие черные волосы с легким голубым отливом.

Проверено.

Угольно-черные глаза и светлая, но здоровая кожа.

Проверено.

Неестественно мощная чакра и аномально большие запасы.

Проверено.

Это определенно был его внук. Если бы не анализ ДНК или возможность почувствовать сходство чакр, никто бы и не догадался, что он сын Кушины или Минато.

Сходство между Наруто и молодым Мадарой было поразительным. Если бы он рискнул предположить, то сказал бы, что у Наруто в пятилетнем возрасте было столько же чакры, сколько у самого Мадары в возрасте почти восьми лет. Это легко объяснить его генами узумаки в сочетании с генами учиха.

Присмотревшись, он увидел, что мальчик сидит под деревом у искусственного продолжения реки Нака, которая протекала через Коноху от одного берега до другого. Этот район был особенно тихим в плане движения гражданских лиц, вероятно, именно поэтому Наруто выбрал его для небольшого упражнения по контролю чакры, которое он выполнял. Его не удивило, что в Конохе можно найти такое спокойное место. Это была очень большая деревня, и в ее стенах было даже несколько больших парков, которые можно было принять за леса.

Ко лбу у него был прилеплен листик. По скучающему выражению лица мальчика Мадара понял, что Наруто пробыл там некоторое время и, скорее всего, освоил упражнение не так давно. Он мысленно похвалил себя за терпение, которого это потребовало; с такими резервами, как у Наруто, он, вероятно, был без сознания несколько часов. И все же, этот контроль останется с ним на всю оставшуюся жизнь.

Мадара также рассудил, что теперь, когда Наруто освоил упражнение, ему стало скучно, и ему больше нечем было заняться. Он поднимает глаза к небу.

Идеально.

Сейчас только середина дня, что дает Мадаре возможность встретиться лицом к лицу с мальчиком и начать действовать.

Он вышел из-за деревьев, намеренно задевая ногами за кусты, чтобы привлечь внимание мальчика. Конечно же, Наруто посмотрел в его сторону и посмотрел на него со всей подозрительностью, на которую был способен пятилетний ребенок.

— Привет, малыш. – Мадара здоровается своим старческим баритоном, как будто нет ничего странного в том, что старик в плаще подходит к маленькому мальчику.

— Привет. – Наруто ответил вежливо, но все еще подозрительно.

— Я заметил, что ты практиковался в контроле чакры, пока мы гуляли. Ты тренируешься, чтобы стать шиноби? – Спросил Мадара, заводя разговор, как это сделал бы типичный старик.

— Да, – Наруто, казалось, расслабился, и на его лице появилось легкое волнение. – Теперь я могу приклеить листок ко лбу!

— Очень впечатляюще для человека твоего возраста. – Мадара похвалил его. – Сколько времени у тебя это заняло?

— Не знаю, – устало пожимает плечами Наруто. – Но прошла целая вечность. Я вышел, когда проснулся.

— Как ты научился приклеивать листочки? Ты должен быть намного старше, чтобы поступить в Академию. – Мадаре было искренне любопытно.

— Я прочитал об этом в старой книге в приюте! – Наруто рассказывает, выглядя гордым, но его взгляд сменился раздраженным хмурым. – Остальная часть книги была испорчена. Я не знаю, что теперь делать.

Губы Мадары дрогнули. Так вот почему он выглядел таким скучающим раньше.

— Тогда ты, должно быть, хорошо читаешь? – Спрашивает он непринужденно.

Наруто кивает с гордым выражением лица. – Да! Цукими-баачан отпускает меня пораньше, так как другие дети еще не умеют так хорошо читать.

Беда в том, что ты развиваешься быстрее, чем твои сверстники.

Не все любят Вундеркиндов.

— Знаешь, я тоже мог бы тебя кое-чему научить. – Лукаво предлагает Мадара.

— Чему, например? – Наруто подходит к нему, на время забыв о своих сомнениях. Мадара чуть ли не улыбается, задаваясь вопросом, был ли он таким же доверчивым в детстве.

— Ну, я мог бы научить тебя еще немного контролировать чакру. Знаешь, я тоже когда-то был шиноби. Сильным. – Мадара признается.

— Действительно? – Наруто, казалось, сомневался. Скорее всего, он думал, что старик не может быть по-настоящему сильным.

— Как насчет того, чтобы заключить сделку? Если ты сможешь освоить это новое упражнение до конца дня, я вернусь и научу тебя ниндзюцу завтра.

Наруто почти заметно дрожит от возбуждения. Мадара принялся объяснять, в чем заключается упражнение лазанию по деревьям, а также провел небольшую демонстрацию. Наруто впитал в себя все, что хотел сказать старик, и как раз перед тем, как начать выполнять упражнение самостоятельно, он задал вопрос.

— Джии-сан, а как тебя зовут?

— Вежливо называть свое имя первым. – Старик мягко отчитал его.

Наруто выглядел немного смущенным таким выговором, но все же заговорил. – Я Узумаки Наруто.

— Хорошо, Наруто. Ты можешь называть меня Мадара. А теперь перейдем к делу, этот день не будет длиться вечно.

Когда Наруто забрался на дерево и преодолел не такие уж и удивительные три шага, прежде чем упасть плашмя на спину, Мадара подумал, что все прошло лучше, чем он мог ожидать. Со временем он расскажет Наруто правду о своем происхождении, но пока...

— Уф! – Наруто снова захрипел после неудачи.

Он был бы не прочь провести еще несколько таких дней, прежде чем снова умрет. Таких дней в его жизни было немного, и они были далеко друг от друга.

Наруто не был в полной мере учихой. Он был Узумаки, то есть Сенджу в принципе. Он унаследовал черты обоих, и все же, он казался чем-то совершенно другим. Мадара наблюдал, как Наруто уверенно спрыгнул с верхушки дерева и мягко приземлился на грунтовую дорогу – поступок, который, вероятно, переломал бы кости любому другому ребенку его возраста.

Но все различия были физическими, за исключением внешнего вида. Чакра Наруто была сильна и без тренировок, а его тело было более выносливым во всех отношениях, по сравнению с детьми Учиха или Сенджу.

Однако, когда дело касалось внешности и характера, Наруто был настоящим внуком Мадары, особенно в том, что касалось их ума. Он огрызался на Мадару, когда тот дразнил мальчика, и с каждой неудачей продвигался все дальше и дальше вверх по карьерной лестнице.Имеется ввиду вверх в продолжении управлении техникой

Мадара не позволял этим мыслям отвлекать его от воспитания Наруто. Если уж на то пошло, наличие тела Узумаки просто усилило бы уже существующие природные таланты мальчика, такие как шаринган и сила чакры, до более высокого уровня потенциала.

До какого уровня, можно было только догадываться, учитывая, что естественное рождение ребенка Учихи и Узумаки у одного человека никогда не происходило на протяжении всей истории, за исключением Кушины.

Вдобавок ко всему, Мадара отличался от всех остальных учих, которые когда-либо пробуждали Вечный Мангеке Шаринган. Перед смертью ему удалось воспроизвести потомство. Даже он не мог предсказать, как это повлияет на Наруто, который был единственным потомком такого человека, как он.

В худшем случае?

Это ничего не значило. Лучшим вариантом было бы избавление от проклятия.

На самом деле, Мадара вполне мог умереть до того, как обрел Вечный Мангеке Шаринган, и так и не нашел "решения" его калечащей, неизбежной слепоты. Его преследовала потеря Изуны, и в своем горе он взял единственное, что было в его силах, чтобы продолжить борьбу. Глаза Изуны никогда не подводили его.

Мадара всегда будет помнить тот день. День, когда он потерял своего последнего брата и доверие своего клана.

— Я сделал это! – Восклицает Наруто, отвлекая его от размышлений. – Я добрался до вершины! Ты сказал, что научишь меня ниндзюцу!

— Я сказал, что научу тебя одному, и завтра. – Потрескавшиеся губы Мадары подергиваются. – Уже поздно, Наруто.

Солнце уже почти село. Как бы ему ни хотелось проводить с Наруто больше времени, было бы подозрительно, если бы мальчик не вернулся в приют. И, насколько Мадара понял, это был первый раз, когда Наруто обучался искусству шиноби. Независимо от того, сколько энергии и чакры было у Наруто, его тело еще не было готово к такому уровню тренировок. Мадара подождал, пока не убедился, что Наруто справится с этим.

Наруто оглядывается и замечает, что уже темнеет. Его губы опускаются.

— Мне пора, Джии-сан.

— Спокойной ночи, Наруто. Приходи завтра пораньше, чтобы заняться этим дзюцу. – Мадара стоически кивает.

Наруто устало улыбается, но берет свою книгу и бутылку с водой и сворачивает на проторенную дорожку.

— Наруто.

Мальчик оглядывается и замечает суровое выражение лица Мадары.

— Никому не рассказывай обо мне. Даже тому, кому ты доверяешь больше всего.

Наруто улавливает серьезность в его тоне и кивает ему. Выражение его лица смягчается. Младший из них машет ему рукой и убегает.

— Вот сопляк.В шутливой, доброй манере – Мадара криво усмехается.

Ему всего пять лет, и он осваивает упражнения по контролю чакры на уровне генина. Двое за один день. Такая целеустремленность пугала в мире шиноби, особенно с такой родословной, как у него. Он не просил о помощи, вместо этого действовал исключительно методом проб и ошибок.

Он глубоко вздыхает и умудряется подняться со скамейки, опираясь на трость для равновесия. Пока все может идти медленно, но он все еще строит планы. Он обдумывает план, как помочь своему внуку полностью раскрыть свой потенциал.

Он нехороший человек, но он готов на все ради своих близких.

Мадара не перестает думать, пока не достигает стены деревни и на небе не появляются звезды. Он тщательно следит за тем, чтобы его не заметил деревенский стражник, и слегка постукивает тростью по части стены, но достаточно сильно, чтобы отодвинуть панель.

Открывается деревянный люк, достаточный для того, чтобы он мог нырнуть под него без особого напряжения на спине. Он построил этот вход в подземное убежище для личного пользования, пока не покинул деревню. Судя по количеству скопившейся пыли и тому, что все его вещи были нетронуты, казалось, что их еще никто не обнаружил.

Неважно.

На данный момент это было просто место, где он мог спрятаться в промежутках между встречами с Наруто.

Он садится на деревянный трон, с подушки которого, несмотря на мягкое погружение, взлетает пыль, и мгновенно погружается в глубокий сон.

_____________________________________________________

Наруто ложится в постель после того, как поужинает и примет ванну.

— У тебя сегодня был важный день, Наруто-тян? – Цукими поддразнивает его, укладывая спать.

Он не отвечает и тихо похрапывает в подушку.

_____________________________________________________

Хирузен не успевает и глазом моргнуть, как его хватают за горло и прижимают к стене кабинета.

Он замечает человека в маске с красным левым глазом, который смотрит на него с неприкрытой ненавистью. Как мило. Он не ожидал, что вечер пройдет так.

— Ка-Какаши! – Сарутоби что-то бормочет, захлебываясь словами.

— Ты солгал мне. – Голос Какаши сравнительно спокоен по сравнению с его глазами.

Кто-то заходит в комнату и потрясенно ахает.

— Какаши! Что ты делаешь?! Новоприбывшая вскрикивает. Сарутоби узнает в ней Шизуне, юную ученицу Цунаде.

— Ты сказал мне, что он мертв, так почему же... – хватка Какаши усиливается. – Я нашел ребенка с запахом Сенсея и Кушины?!

Голос Копирующиго-ниндзя с каждым словом становился все злее и злее. Сарутоби не может ответить. Отчасти потому, что он не думает, что отговорка "для твоего же блага и для его" как-то смягчит гнев АНБУ. В основном потому, что ему сдавили горло.

Внезапно его отбрасывают, и он падает на колени. Он хватал ртом воздух, шевеля губами, как рыба, вытащенная из воды.

— Какаши! – Рявкает другой голос. На этот раз Цунаде. – Что, черт возьми, это было?! Отвечай мне!

— Он сказал мне, что Наруто мертв! – В голосе Какаши столько разочарования, что он пренебрегает протоколом. –Я нашел Наруто играющим у реки. Почему?... Почему мне не сказали?

— Наруто? – Жесткий тон Тсунаде сменяется замешательством. – Что значит, ты думал, что он мертв?

Сарутоби понимает, что для него все обернется плохо, когда она узнает, что он сделал.

— Сын Сенсея и Кушины... – Какаши с трудом сглатывает. – ...умер, Сарутоби сказал мне, что их сын мертв. Но я нашел его. Я должен был нести за него ответственность.

— Какаши, мне нужно, чтобы ты успокоился.

Какаши прислушивается к ее словам, но не сводит с нее ненавидящего взгляда.

— Какое у тебя оправдание? – Немного угрожающе спрашивает его Цунаде. – Вот так лгать одному из моих шиноби?

— Деревня... – в отчаянии прохрипел он. – Деревня была слаба. Какаши-кун был нужен...От Какаши было бы больше пользы, если бы у него было сносное психическое здоровье.

— Тебе придется придумать что-нибудь получше, чтобы вот так подорвать мой авторитет. – безжалостно перебивает его Тсунаде.

Тсунаде отворачивается от него с немым отвращением. Его сердце разрывается от того, что еще один из его драгоценных учеников так относится к нему.

— Шизуне, отведи Какаши в комнату ожидания. – приказывает Тсунаде. – Мне нужно поговорить с моим бывшим наставником.

— Д-да, Цунаде-сама. – Шизуне обхватывает Какаши рукой и тащит его к выходу, демонстративно отводя взгляд от Хирузена. Какаши позволяет ей вывести его, но его шаринган сверкает более злобно, чем у любого учихи, которого старик когда-либо встречал.

На мгновение воцаряется тишина, пока Сандайме садится обратно в кресло. Он не собирался лгать самому себе, он действительно был в ужасе от того, что Какаши мог бы с ним сделать, если бы Шизуне-тян и Тсунаде не были рядом, чтобы спасти его.

Была причина, по которой он был всего лишь пожилым человеком, дающим советы. Он действительно превосходил все свои боевые способности, которые могли быть у него всего несколькими годами ранее.Какаши превосходит Хирузена по силе. Это мнение Хирузена

— Я не думаю, что мне нужно говорить вам, что вас просят уйти, – начинает Тсунаде. – Такому манипулятивному поведению есть время и место, когда оно служит защите Конохи и ее подданных. Скрывать это от Какаши было плохой идеей, но я не понимаю, почему ты вообще решил, что это сработает, даже если бы это было правильным решением. Я больше не могу доверять твоим словам.

В ее тоне снова появилась твердость. Но правда ранит его еще больше. И он молча кивает.

— Хорошо. – Тсунаде удовлетворенно кивает.

Тсунаде выходит из комнаты, без сомнения, чтобы оценить текущее состояние Какаши. Хирузен молча впадает в отчаяние из-за ее холодного ухода, но, взглянув на ситуацию с такой точки зрения, он понимает, что, вероятно, только усугубил ситуацию, и он знает, что сам навлек на себя страдания.

В глубине души Хирузен признает, что, возможно, он слишком часто ставил саму деревню превыше всего. Он думал, что поступает как лучше, но должно было быть очевидно, что такой эмоционально травмированный мальчик, как Какаши, мог полностью сойти с ума и стать огромной угрозой бегства... из-за своей глупости. Постоянное непонимание Какаши и его психический стресс хорошо говорят о его характере, но не о людях, которых он должен защищать. Они остаются в неведении относительно опасностей, которым он подвергается каждый день.

Хирузен вытирает глаза и собирает свои вещи. Он больше не имеет права вмешиваться. Орочимару был потерян для него давным-давно, и Цунаде видела в нем того, кем он был на самом деле. Он только надеялся, что его последний ученик увидит его таким, каким он был всегда.

_____________________________________________________

Тсунаде вздыхает, входя в зал. Сегодня все повторялось одно за другим.

Хотя, честно говоря, она не ожидала, что именно Какаши нападет на бывшего Хокаге. Вид Наруто, должно быть, вывел его из себя сверх обычного спокойствия.

Наруто... До нее доходили слухи о еще одном будущем вундеркинде из команд, которые присматривали за детьми в приюте. Они жаловались, в частности, на одного мальчика, который был сущим наказанием даже для джоунинов. Он проявил удивительную способность улавливать суть происходящего, и история о том, как он подрался из-за кулона какой-то девушки, до сих пор вызывала у нее улыбку.

Она вспомнила о его родителях. На самом деле она не была хорошо знакома с Кушиной, несмотря на их родство, но она знала Минато. В основном потому, что Джирайя не переставал говорить о нем, когда тот был его учеником, и всегда приводил Минато с собой, когда видел Тсунаде, просто чтобы показать его. Парень был взбалмошным и надоедливым, но и его, и Кушину забрали раньше времени. Никто не заслуживает смерти с осознанием того, что будущее их ребенка неопределенно.

— А вот и Какаши. – Цунаде снова вздыхает, входя в конференц-зал, где она видит Шизуне, болтающую с тихим Какаши.

Парень действительно прошел через какое-то тяжелое дерьмо. Необходимость заботиться о себе после того, как его отец покончил с собой, и то, что он сам однажды ночью обнаружил тело, неизбежно оказало на него некоторое психологическое воздействие, но затем он потерял двух близких друзей (одного из которых ему пришлось убить) и сэнсэя, который, вероятно, был для него больше похож на отца. должно было дойти до того, что Какаши просто не смог бы удержаться на плаву в своем собственном отчаянии. Ей нужно было немедленно что-то предпринять.

Она вспоминает Сакумо. У этого человека не было никаких привязанностей или связей, которые могли бы улучшить его психическое состояние, за исключением сына, но он не отказался от "благородного" поступка и удалился из жизни Какаши. Учитывая, как развивались события, Какаши вполне может поступить так же, чтобы избежать своей неспособности справиться со своими потерями.

Тсунаде некоторое время размышляет над этим, краем глаза наблюдая, как Шизуне утешает Какаши, и думает, что у нее, возможно, есть план.

Она широкими шагами входит в комнату и встает перед застывшим АНБУ.

— Хорошо, малыш, так и будет. – Цунаде говорит своим самым строгим голосом. – Я даю тебе еще максимум пять лет в АНБУ, после чего ты станешь джоунином-сенсеем.

На лице Какаши мгновенно появляется недоверчивое выражение, и он чуть не вскакивает со стула, чтобы возразить, но Тсунаде быстро его успокаивает.

— Вы, конечно, можете отправить своих новых подчиненных обратно в Академию, если они провалят ваш тест, но в конце следующих пяти лет вы не вернетесь в АНБУ. По сути, вы станете еще одним общественным джонином.

Какаши выглядит совершенно ошеломленным, когда она заканчивает, что заставляет ее улыбнуться с нескрываемым весельем. Шизуне, кажется, надеется, и Цунаде знает, что ее ученица беспокоится за Какаши по нескольким причинам.

Джоунин не совсем подходит для того, чтобы заботиться о ребенке в качестве члена семьи, но она считает, что он, вероятно, может занять должность сенсея и помогать не только своим ученикам, но и самому себе.

После нескольких минут молчания Какаши смиренно выдыхает и умудряется произнести только одно.

— Хай.

Тсунаде улыбается и надеется, что поступила правильно по отношению к ребенку.

— Мы можем поговорить о твоем нападении на жителя Конохи в другой раз. И о твоем зачислении на курсы инструкторов, чтобы узнать, действительно ли ты годишься для обучения генинов. Ты слишком остро отреагировал. Плохо. Вы будете наказаны, независимо от вашего положения.

Какаши опускает голову.