"Опять"

Эйлин лежала на холодных камнях, её дыхание было едва слышным. Анфиса, дрожащими руками, натянула на неё свой плащ, случайно накрыв ей лицо.

— "Чёрт, нет, так не дышат!" — завопила она, срывая ткань.

Кошка наблюдала с валуна:

— "Бездарь. Даже умирающих душит."

Анфиса судорожно начала:

Прижимать ухо к груди Эйлин (ударилась лбом о её пряжку)

Искать пульс (нащупала собственную вену и обрадовалась)

Трясти подругу (Эйлин безжизненно болталась)

— "ЛЕКАРЯ! НУЖЕН ЛЕКАРЬ!" — рванула она в деревню, забыв, что Эйлин остаётся у пещеры с неизвестным существом.

Деревенская улица. Анфиса, запыхавшись, влетела в лавку лекаря, снося по пути:

Стойку с сушёными травами (разлетелись как конфетти)

Котёл с какой-то жижей (прилипла к сапогам)

Самого лекаря (пожилой мужчина упал в стопку подушек)

— "Дерево-мутант! Оно... она... Эйлин! — выдавила она, хватая его за рукав.

Лекарь, отплёвываясь от травы:

— "Успокойтесь, дитя. Что случилось?"

— "Оно её... корнями или чем-то... она не дышит! Ну, точнее дышит, но как мёртвая!"

— "Так живая или мёртвая?"

— "Я не знаю!" — Анфиса разрыдалась прямо у него на жилете.

Пещера. Лекарь склонился над Эйлин, его руки светились бледным лечебным светом.

— "Она... — он провёл пальцами по её шее, — "иногда приходит в себя?"

Анфиса кивнула:

— "Да! Вот только что говорила!"

— "Это... — он потёр переносицу, — "не совсем сознание. Магический поток иногда пробивается через мёртвую плоть. Как эхо."

Тишина. Даже кошка не сказала "бездарь".

Анфиса улыбнулась. Слишком широко.

— "Но она же ещё жива? Вот посмотрите — её палец дёрнулся!"

Лекарь медленно опустил её руку:

— "Прости, дитя. Она умерла ещё у пещеры."

Анфиса не помнила, как упала.

Очнулась на том же месте. Но:

Ни лекаря

Ни кошки

Даже следов борьбы не было

Только Эйлин.

Сидящая у костра.

Целая.

— "Ты где пропадала?" — спросила та, подбрасывая хворост в пламя.

Анфиса потрогала своё лицо. Мокрое от слёз, которых вроде не было.

Кошка вылезла из теней:

— "Бездарь. Ты даже смерть перепутала с реальностью."

Огонь трещал. Но тепла не было.

Анфиса сидела у костра, напротив Эйлин. Та спокойно ела яблоко, вытирая сок рукавом — целым рукавом.

— "Ты же... умерла?" — спросила Анфиса, сжимая колени.

Эйлин хрустнула фруктом:

— "Ну и глупости. Вот же я."

Кошка, свернувшаяся у огня, лениво заметила:

— "Бездарь. Она даже не спросила, чей это костёр."

Анфиса потянулась к пламени — никакого жара.

— "Это не настоящий огонь..."

Эйлин улыбнулась. Слишком широко.

— "Зато яблоки настоящие. Хочешь?"

Протянула плод. На ладони остался кровавый след.

Анфиса вскочила.

Костёр погас.

Эйлин сидела в той же позе, но:

Яблоко сгнило наполовину

Одежда порвана в клочья

Изо рта стекала черная жижа

— "Ты всё ещё веришь, что я жива?" — голос Эйлин треснул, как сухое дерево.

Анфиса зажмурилась.

Хлопок.

Открыла глаза.

Никого.

Только:

Погасший костёр (пепел холодный)

Сгнившее яблоко (следы зубов)

Кровавые пятна (ведущие в лес)

И тишина. Даже ветра.

Кошка не сказала "бездарь".