" Радио «Зомбо FM»"

Тишина в башне после вывода капитана была звенящей. Мысль о том, что их загадочный враг хочет не просто злить зомби, а вещать на них, была настолько чудовищной, что даже Кай на несколько минут онемел.

Первым нарушил молчание Лекс. Он лихорадочно начал перебирать частоты на одной из своих многочисленных раций.
— Радиостанция... Если он что-то задумал, он может начать в любой момент. Надо найти его канал...

Он крутил ручку, в динамике раздавались шипение, треск, и вдруг... чистота. И тихий, ровный голос, начитывающий что-то монотонное:
— ...повторяю, дезинфекция ран после укуса должна проводиться исключительно антисептиками на спиртовой основе. Перекись водорода лишь создаёт видимый эффект за счёт пенообразования, но не убивает...

— Что это? — прошептала Элис. — Инструкция по выживанию?

— Это запись городского медицинского радио за первый день, — мрачно сказал Лекс. — Она крутится в эфире уже три года на repeat. Но... погодите.

Он сделал тише. Из-под монотонного голоса диктора проступал другой звук. Сначала едва слышный, как далёкий гул. Но он нарастал. Это было низкое, ритмичное... мычание. Синхронизированное, как мантра. Оно накладывалось на голос диктора, заглушая его, превращая медицинские рекомендации в жутковатый саундтрек.

— Это он, — выдохнул Лекс. — Он не создаёт новый сигнал. Он... перехватывает старый. Вставляет свой код в уже работающие частоты. Чёрт, это гениально. Экономно.

Внезапно мычание смолкло. На секунду в эфире воцарилась тишина, а затем раздался новый звук. Чёткий, ясный, и от этого в тысячу раз более жуткий.

— А... Б... В...

Это был механический, компьютерный голос, по слогам произносящий буквы алфавита.

— Он учит их говорить? — Элис смотрела на рацию с благоговейным ужасом.
— Он учит их слушать, — поправил Лекс, его лицо было серым. — Различать звуки. Создавать нейронные связи. Он не хочет просто ярости. Он хочет... послушания.

Голос продолжал.
— Гла-го-л... Дви-же-ние... Ко-ман-да...

Снаружи, через открытую дверь башни, они услышали, как изменилось мычание зомби на улице. Оно стало менее хаотичным. В нём появились те же ритмичные нотки, что и в эфире.

Капитан, бледный, но собранный, смотрел в бинокль.
— Наблюдаю за целью Борис. Он перестал стучать головой. Он стоит и... шевелит губами. Повторяет.

Кай почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Это было страшнее любой атаки. Это было методичное, спокойное перепрограммирование.

Лекс впал в истерическую активность.
— Нет, нет, нет! Так не пойдёт! Не получится у тебя, ублюдок!
Он вцепился в свой пульт, пытаясь заглушить трансляцию.
— Элис! Кричи в рацию! Что угодно! Пой! Читай стихи! Надо создать помеху!
— Я... я не знаю стихов! — растерялась Элис.
— Спой гимн! — скомандовал капитан.
— Я не помню слов!

Лекс отчаянно дёргал рычаги. В эфире зазвучали клокотание, сирены, отрывки военного марша. Механический голос из радиостанции запинался, искажался, но пробивался сквозь помехи, как упрямый буравчик.

— По-ви-но-ве-ни-е...
(Звук скрежета)
— Слу-же-ни-е...
(Визг сирены)
— Цель...

Кай, наблюдая за этой суматохой, вдруг понял, что он единственный, кто ничего не делает. Его задача «тылового обеспечения» внезапно показалась до смешного нелепой. Он посмотрел на капитанский «тактический сухарь», валявшийся на полу. Идея оформилась мгновенно, прекрасная в своём идиотизме.

— Лекс! — крикнул он. — Дай мне открытый микрофон!
— Что? Нет времени!
— ДАЙ!

Лекс, не глядя, швырнул ему портативную рацию с прищепкой. Кай прицепил её к воротнику, судорожно сгрёб сухарь с пола и выбежал на внешнюю галерею башни.

Он увидел внизу десятки зомби. Они стояли, неестественно вытянувшись, ловя своими мёртвыми ушами искажённый голос из ниоткуда.

Кай поднёс сухарь ко рту, как микрофон, и завопил что есть мочи, вкладывая в крик всю свою накопившуюся ярость, боль и отчаяние:
— НЕ СЛУШАЙТЕ ЕГО! ЭТО ПРОДУКЦИЯ НИЗКОГО КАЧЕСТВА! ЗВУК У НЕГО ТРУБНЫЙ, СВЕТОТЕХНИКА НУЛЕВАЯ! КОНЦЕРТ ОТМЕНЯЕТСЯ! ВСЕМ ВЕРНУТ ДЕНЬГИ! РАСХОДИТЬСЯ!

Его голос, усиленный рацией и колонками Лекса, оглушительным рёвом прокатился по округе. Эффект был мгновенным.

Зомби ниже дружно вздрогнули. Механическое состояние было нарушено. Они заворчали, зашумели, забеспокоились. Они не понимали слов, но крик Кая был настолько искренним и таким знакомым — звуком чистейшего, бесполезного человеческого раздражения, — что он на секунду перекрыл гипнотический эффект.

В рации Кая прошипел голос Лекса:
— ...что ты сделал? Он сбился! Сигнал дрогнул! Продолжай, что бы ты ни делал!

Но триумф длился недолго. Из радиостанции в ответ ударил такой мощный импульс статического электричества, что у Кая заложило уши, а колонки Лекса на мгновение захлебнулись.

В наступившей тишине механический голос прозвучал чётко и ясно, обращаясь уже не к зомби, а к ним:
— ПРЕКРАТИТЕ... МЕШАТЬ... ОБУЧЕНИЮ.

А потом голос изменился. Он стал тише, почти шёпотом, и в него вернулась та самая насмешливая, человеческая интонация, что была в записках:
— Ваш вокал... ужасен. Возьмите уроки. P.S. Сухарь — это не микрофон.

И эфир оборвался.

Кай стоял на галерее, сжимая в руке сухарь. Он был унижен. Снова. Их враг не только видел их, он ещё и давал творческие оценки.

Лекс беспомощно опустил руки.
— Он меня переиграл. Он знает оборудование лучше. Он может глушить меня на любой частоте.

Внезапно на главном мониторе Лекса, том самом, что показывал радиостанцию, замигал красный значок. Входящее сообщение.

Это был текстовый файл, отправленный по какому-то старому модемному протоколу. Символы медленно проползали по экрану:

«ДОСТАТОЧНО ГРУБО. НО ЭНЕРГИЧНО. У ВАС ЕСТЬ ПОТЕНЦИАЛ. ВАС ТРОЕ. ПРИХОДИТЕ НА РАДИОСТАНЦИЮ. ПРИНЕСИТЕ СУХАРЬ. ОБСУДИМ... СОТРУДНИЧЕСТВО. НЕ БЕСПОКОЙТЕСЬ О СВИТЕ. Я ВЕЛЕЛ ИМ ВАС ПРОПУСТИТЬ. P.S. ДЕВУШКУ С КИСТОЧКОЙ ТОЖЕ БЕРИТЕ. ЕЁ ИНСТАЛЛЯЦИЯ НА СПИНЕ БЫЛА... ТРОГАТЕЛЬНОЙ.»

Сообщение исчезло.

Внизу, у подножия башни, они увидели, как толпа зомби расступилась, образуя идеально ровный, прямой коридор, ведущий в сторону радиостанции.

Приглашение было получено. Отказ не принимался.