"День, который не умрёт"

Покой — это не когда тихо. Покой — это когда кончился кофе.

Кай с блаженным видом поднес к губам заветную банку. Холодная, алюминиевая, последняя в этом круге ада. Он зажмурился, готовясь сделать глоток нектара богов, ради которого был готов терпеть всё это ещё сутки. Может, даже полторы.

За баррикадой из старого книжного шкафа и приваренной к дверям микроволновки послышалось знакомое, нудное шарканье. Десятки ног волокли по асфальту десятки пар истрёпанных кед и туфель.

— Ммммууууу… Гррххх…

Кай замер с банкой у рта. Его глаз дёрнулся.

— Нет-нет-нет-нет… — прошептал он. — Не сейчас. Умоляю, не сейчас.

Всё началось, как это обычно и бывает, в самый неподходящий момент. Три года назад (или четыре? Кай уже сбился со счёта) по всем телеканалам прервали любимый сериал о зомби-апокалипсисе, чтобы сообщить о начале настоящего. Ирония была настолько густой, что её можно было ножом резать.

Сначала была паника. Крики, бегство, героические последние Stand. Потом все поняли, что героизм здесь — понятие относительное. Точнее, абсолютно бесполезное.

Пуля в лоб? Зомби падал, а через час вставал с шишкой и ещё более обиженным видом.
Обезглавливание? Голова каталась по земле и кусала лодыжки, а тело искало её, натыкаясь на стены.
Сожжение? Пахло ужасно, а через день из пепла выползал обугленный, но очень злой скелет.

Выяснилось, что мёртвеца убить нельзя. Он уже мёртв. Максимум — его можно немного испортить, надоесть ему или сильно разозлить.

Общество не пало. Оно просто погрузилось в состояние перманентного, раздражённого ступора. Границы закрылись не для спасения мира, а чтобы не пустить к себе этих вечных, надоедливых «туристов». Возникли анклавы. Не уютные убежища, а этакие ТСЖ для выживших с правилами строже, чем в домоуправлении. Кай сбежал из одного такого, где за опоздание на дежурство по отвлечению нежити штрафовали картошкой.

Дверь в комнату распахнулась.

— Кай! Они вернулись! И, кажется, Борис привёл с собой друзей! — прокричала Элис. На её голове был шлем, обитый розовым мехом — её последнее изобретение для «позитивного нематериального контакта».

— Предлагаю провести контратаку! — из-за её спины раздался голос Капитана Очевидности, бывшего военного. Он стоял с планшетом, на котором был нарисован сложный тактический рисунок, изображавший стрелочку с надписью «Наша ярость» и кучку кружочков с надписью «Их безысходность».

— Наша ярость иссякла на второй неделе, капитан, — буркнул Кай, не отрывая глаз от банки. — У нас есть план «Б»?

— План «Б» — вежливо попросить их отойти! — с энтузиазмом сказала Элис. — Я подготовила мегафон и таблички с пиктограммами! Мы объясним им, что частная собственность — это священно!

— Они же едва помнят, как ходить, а ты про частную собственность! — Кай наконец отпил глоток кофе. Это был рай. Короткий, но рай.

Внезапно снаружи раздался громкий, ритмичный стук. ТУК. ТУК. ТУК. Это был Борис, зомби в потрёпанном костюме. Он снова долбил головой в их дверь. Его любимое развлечение.

— Всё, я щас пойду и поговорю с ним! — Кай с яростью отставил банку и схватил не оружие, а старую газету, свёрнутую в трубочку.

— Кай, нет! Вербальная агрессия! — взмолилась Элис.

— Я буду использовать «Я-высказывания»! — рявкнул он и распахнул дверь.

Борис замер, уставившись на него пустыми глазницами. За его спиной копошилась толпа таких же.

— Слушай сюда, Борис! — начал Кай, тыча газетой в воздух. — Я чувствую себя крайне некомфортно, когда ты долбишься в мою дверь в неположенное время! Мне кажется, ты не уважаешь мои личные границы!

Борис мычал в ответ что-то неразборчивое и потянулся к банке с кофе, которая стояла на тумбочке у Кая.

— Нет! Это не для тебя! — Кай отшатнулся, но споткнулся о порог. Банка опрокинулась. Последние капли драгоценного чёрного золота пролились на рубашку Бориса.

Наступила тишина. Борис медленно посмотрел на пятно. Он потрогал его пальцем и потянул палец ко рту.
— Ммууу… — прозвучало почти… заинтересованно.

— Видишь? — обрадовалась Элис. — Он проявил признаки пищевого интереса! Это прорыв!

— ОН ПРОЛИЛ МОЙ КОФЕ! — завопил Кай, лёжа на полу.

Внезапно мычание снаружи сменилось на более громкое и… структурированное. Оно стало похоже на приглушённый ропот недовольной очереди.

Капитан Очевидность подошёл к окну и отодвинул ставень.
— Кажется, ваш эмоциональный всплеск привлёк больше… клиентов, — констатировал он. — Их стало примерно в три раза больше. Они окружают дом. План «В» — притвориться мёртвыми?

— ОНИ И ТАК МЕРТВЫЕ! — гаркнул Кай с пола. — Это не сработает!

— Тогда план «Г» — паника.

Паника — это было единственное, что у них всегда получалось хорошо. Пока Элис пыталась через мегафон объяснить толпе основы гражданского права, а капитан чертил новый бессмысленный план, Кай лежал и смотрел в потолок. Он снова проиграл. Апокалипсис снова оказался сильнее. Сильнее своей тупой, абсолютной, не убиваемой бессмысленностью.

Вдруг странная тишина воцарилась снаружи. Мычание стихло. Даже Борис перестал пытаться облизать свою рубашку.

С улицы донёсся новый звук. Не мычание, а… музыка? Громкая, ритмичная, электронная. Какой-то безумный техно-трек.

Кай подполз к окну. Толпа зомби замерла в нерешительности, а потом, как один, развернулась и потянулась прочь от их дома, на звук.

— Что… что происходит? — прошептала Элис.

На пустынной улице, метров за двести от их убежища, стоял одинокий диджейский пульт, подключённый к мощной колонке. Рядом никого не было. Музыка играла сама по себе, как мираж, магическим образом оттягивая на себя всю орду.

И тогда Кай увидел его. На крыше дома напротив, в лучах заходящего солнца, стояла высокая фигура в длинном плаще и с капюшоном. В руке он держал какой-то блестящий предмет, похожий на пульт.

Незнакомец поднял голову, и на мгновение его взгляд скрестился с взглядом Кая. Он не был пустым, как у мертвецов. Он был полон холодного, безжалостного любопытства. Затем он повернулся и исчез в сумерках.

Музыка резко оборвалась. Тишина повисла в воздухе, став вдруг ещё более зловещей, чем предыдущий гул.

Кай медленно отполз от окна.
— Ребята, — хрипло сказал он. — Похоже, тут есть кто-то ещё. И он… он контролирует их.