То, чего Арису боялся

От лица Арису

Почему я оказался в этой ситуации? Сидя в автобусе рядом с подругой детства, которая меня игнорирует. Каэдэ Юки, бухгалтер студенческого совета, одна из самых красивых девочек на параллели. Её черное острое каре, подстриженное под острым углом, довольно милые очки с тонкой оправой, хищный карий взгляд — всё это создавало впечатление расчетливого и умного человека. Совсем не того, кого я знал в начальной школе. 

Автобус немного трясло, и когда очередной крутой серпантин закрутился вокруг горного массива, Юки снова прислонилась ко мне плечом, что вызвало у нее немного пассивной агрессии

— Ты не мог бы прекратить делать это?

— Я, по-твоему, должен выпрыгнуть отсюда?

— Было бы идеально.

— Заткнись. Я бы лучше под колеса бросился, чем тут сидел.

Грубовато получилось. И всё же она первая начала. Звучит по-детски, но я и есть ребенок. Мне хочется защищать себя, если меня обижают.

— Вот и бросился бы.

— Юки-чан, я не виноват в твоем плохом настроении. Терпи, и всё тут. 

— Ты… Ты назвал меня по имени? 

— Прости. Но я не могу выкинуть наше детство. Если тебе это не нравится, это твоя проблема.

Мне показалось, что она покраснела. Я не мог взглянуть на нее, слишком смущаясь вести этот разговор, пусть даже после нескольких лет молчания.

— Всё в порядке, Юки? 

— Да. Прости, что накричала. 

Вот те на. Снежная королева извинилась передо мной.

— Мне жаль, что Момока-сан не смогла поехать.

— Ага, слегла с простудой. Я говорил Чихиро внимательней следить за собой, но она не слушает.

— Ты и её зовешь по имени? 

— Да. Долго привыкал, но сейчас вроде ничего.

— Ясно. Она действительно последние месяцы была очень вялая. Надеюсь, всё в порядке.

— Так, значит, я не один заметил?

— Точнее, даже ты заметил.

Она слегка хихикнула, и её лицо озарило какое-то свечение. Будто бы ледяная аура немного растаяла, и даже тон Юки смягчился:

— Ты знаешь, может прозвучать странно, но я рада, что оказалась с тобой в одной группе.

— Разве? 

— Да, это так. И хотя сейчас наши отношения совсем далеки от идеала, я точно так же, как и ты, дорожу нашим прошлым.

— Тебя подменили пришельцы, скажи честно? 

— Заткнись, дурак. Я ведь тебе душу изливаю!

Она стучала мне по плечу своими крохотными кулачками и привлекала к себе внимание одноклассников, но, похоже, её это мало волновало. Шепот сзади долетел до моих ушей, заставив меня насторожиться: 

— Это Каэдэ-сан себя так ведет? Удивительно.

— Видимо, запала на нашего медведя. Идет в наступление.

— Цундере.

Юки, конечно, тоже услышала эти слова и, повернув голову назад, с яростью в глазах и великим осуждением посмотрела на двух девушек за собой, отчего те съежились до молекулярного состояния. Слова извинения они выдавили едва, что немного успокоили Юки. 

Конечно, она никогда бы не смогла заменить Чихиро-сан, что своей огненной энергией буквально заполняла пространство. Я серьезно, не было бы парня, что не испытывал к ней хотя бы мимолетных симпатий. Ей признавались почти каждую неделю, но все признания она отвергала настолько мягко, что невозможно было обижаться. Она подбирала слова тщательно, навсегда пресекая попытки повторного признания.

Юки тоже признавались, но не так часто. Последний раз был брат Чихиро-сан, о котором она говорила несколько дней назад. Он решил сделать это перед всем классом, что, как по мне, омерзительно. Вероятно, думал, что Юки застесняется и не станет давать однозначного ответа. Но Снежная королева, выслушав этого парня, лишь холодно сказала: «Мы с тобой едва знакомы. Могу предположить, что ты сделал это по глупости. Не подходи ко мне больше». После этого в классе повисла гробовая тишина, что после быстрого ретирования брата Чихиро-сан переросла в спор, правильно ли она поступила. 

Слушая весь этот бред, Чихиро-сан сказала:

— Я пойду к брату. А ты наверняка знаешь, что делать.

— Знаю.

Высокий даже для некоторых старшеклассников парень с проколотым ухом и низким голосом выглядел достаточно убедительно, чтобы выступить катализатором успокоения слухов. Я думал, что сказать, когда одна из особо рьяных поклонниц брата Чихиро-сан заявила: 

— Поэтому с тобой никто и не дружит, Каэдэ-сан. Ты была очень грубой!

— Не лезь не в свое дело, Микадоно-сан!

Больше я слушать это не хотел, да и не обязан был. 

Поднявшись с места, я подошел к парте Юки, встав прямо между толпой и ней.

— Давайте не будем разбрасываться пустыми словами. 

— Ты… Да кто ты такой, чтобы здесь командовать? 

— Я был вежлив, Микадоно-сан. Но я могу быть и грубым. Поставь себя на место Юки-сан. Ей противна даже мысль о том, что этот парень будет с ней встречаться, когда они не знакомы по факту. То есть он оценил только её тело, не узнав лучше. Или просто хотел выглядеть круто, чтобы потом его пожалела другая девушка. Я не могу утверждать наверняка. Но как по мне, омерзительно думать только о чувствах этого парня. Юки не виновата. Да, она была резка, но это её личное дело, как и с кем общаться, верно? Так что расходитесь по своим делам. Нечего тут больше обсуждать. 

— Но… 

— Я сказал, обсуждать больше нечего. Я не позволю вам обижать человека, с которым провел детство. 

— Ясно, подкаблучник. 

Я не стал отвечать. Понятное дело, что это была намеренная провокация, так что я просто смотрел на удаляющуюся спину Микадоно-сан. И, конечно, мне было жаль говорить такие слова про брата своей любви, но его поступки действительно были не очень приятны. 

Не посмотрев на Юки-сан, я также начал возвращаться к своей парте и уже оттуда взглянул на неё. Беспристрастное лицо Снежной королевы выдавало сразу большой спектр эмоций, одновременно гнев, смущение и какую-то странную радость. 

Тем же вечером я нашел в своем шкафчике маленький конвертик с шоколадкой и одной простой фразой: «Спасибо». Нетрудно было догадаться, кто её оставил. 

— Кстати о шоколадке. Было вкусно. Спасибо. 

— Вообще понимаю, о чем ты, Ку… Арису-кун. 

— Ну ладно. 

Я не стал настаивать. Возможно, ей просто неловко об этом говорить. Но больше она не жаловалась, что наши плечи соприкасались. И проспала почти до конца пути. Удивительная способность из детства: заснуть в любом положении. 

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

Спустя несколько часов в пути мы наконец-то достигли места, где мы бы расположились с классом. Задумка была такова, что каждая группа уйдет на несколько десятков метров от первоначального лагеря и разложить там палатки, что-то вроде похода, но не слишком далеко. 

— Ты режешь неровно, Арису-кун. Ты же не Фредди Крюгер. 

Юки обратилась ко мне, когда я неуклюже нарезал овощи для карри. 

— А? Да какая разница? 

— Большая, Арису-кун. Так гораздо приятнее кушать, и блюдо выглядит аппетитнее. 

— Ладно, не хочу с тобой спорить. 

— Вот и молодец. Слушай голос здравого разума. 

— Иди свои циферки считай, пожалуйста. 

— Дурак. 

Ткнув меня в бок, Юки развернулась и пошла командовать остальными. Странное чувство умиротворения начало формироваться в моем сердце. Хоть мы все еще были холодны, я надеялся, что эта поездка естественным образом сблизит нас снова. Я действительно скучал по нам. 

Нарезав овощи, я захотел помочь с рисом, и в результате упорной войны с кастрюлей я одолел его. Даже Юки, обычно всегда холодная за трапезой, говорила со мной более тепло и даже похвалила: 

— Ты все-таки прислушался и порезал все правильно. Заслужил одобрительный кивок. 

— Спасибо. Похвала от королевы стоит дорого. 

— Не смей называть меня так! 

Она снова, как и в автобусе, начала стучать меня по плечу своими маленькими кулачками, но на этот раз вместо раздражения я почувствовал нечто иное. То самое умиротворение. Я осознал, что годы холода могут растопить всего несколько теплых моментов между нами. Тогда я хотел, чтобы эта поездка была чуть длиннее.

— Жаль, что Чихиро-сан не с нами. 

— Мне тоже. Мы ведь с ней неплохо ладили, ты знал? 

— Серьезно? 

— Да. Это странно? 

— Лишь немного. Но противоположности притягиваются, наверное, так. 

— Ты прав, Арису-кун. Но мы немного повздорили. 

— Из-за чего? 

Покраснев, Юки одним взмахом закончила разговор.

— Неважно. Не хочу говорить об этом. 

— Я не настаиваю. Не мое дело. 

— Не то чтобы не твое. Ладно! Забыли. 

Поболтав еще немного и убрав за собой наши кулинарные изыски, я, Юки и Мицури-кун отошли в лес метров на 50 и нашли небольшую опушку, где смогли поставить палатки. Конечно, мы с Мицури-куном только мешались Юки, и она почти всё сделала сама. 

Закатное солнце уже почти полностью зашло за горизонт, когда я нашел несколько камней, из которых сформировал место для костра. Не желая, чтобы он был слишком большой, я постоянно подбрасывал лишь небольшие ветки, чтобы поддерживать огонь. 

Мицури-кун тайно сбежал к своим друзьям, чему я не был удивлен. Компания из Ледяной королевы и не очень общительного одноклассника — это вряд ли то, что нужно было для счастливой юности здорового школьника. 

Мои мысли постоянно метались то к Юки, то к Чихиро. Раньше мне казалось, что есть холодные и теплые люди. Видимо, это и есть то, что зовут юношеским максимализмом. Но сейчас мир казался мне хрупким и противоречивым. 

Я лег на свой спальник в палатке, когда стало совсем поздно. Мицури-кун сказал, что не вернется до рассвета, поэтому я мог с удовольствием развалиться на оба места. 

Уже начав немного дремать, я услышал звук застежки палатки и ожидал увидеть вернувшегося Мицури-куна, но слегка бледноватое лицо Юки оказалось в моем пространстве. 

— Арису-кун, не спишь? 

— Уже нет. Что такое? 

— Прости, что разбудила. Я… Мне страшно, не могу уснуть. Все эти шорохи, тьма. Знаешь же, я в детстве очень боялась темноты. Могу я… посидеть тут с тобой? Пока не отпустит. 

— Что же делать с тобой? Залезай. 

— Спасибо большое. 

Сперва я хотел отказать, но в её голосе я услышал ту детскую панику, которая пробивалась, когда гремел гром. Как и говорил ей, я не умею отпускать прошлое. 

— Арису-кун. Я сегодня замечательно провела время. Как в старые времена. 

— Да. Я согласен. Даже без неё мне было весело. 

— Любишь её, да? 

Я замялся на мгновение, могу ли я доверять Юки? Вряд ли она бы стала болтать. И все-таки желание поделиться моим счастьем пересилило меня. Но Юки не дала мне договорить и продолжила: 

— Она бы точно не оставила нам и тарелочки риса. 

— Аппетит у неё космический. 

— Это верно. 

Наступила еще одна пауза, но на этот раз более теплая. 

— Мне радостно, что мы снова общались как раньше. После всего, что произошло, я хочу хоть немного снова быть твоей подругой. После того, как мы позволили всему развалиться. 

Я удивленно посмотрел на её бездонные карие глаза, в которых читалось что-то сложное. Вина? Тоска? Что-то ещё? Этот взгляд, словно она что-то решала, даже немного испугал меня. 

— Я тоже этого хотел бы. 

— Спасибо. Этого пока достаточно. 

В темноте было трудно разглядеть, но, оказывается, Юки пришла не одна, с ней был ее спальник. Она бросила его возле меня и прежде, чем я успел возразить, забралась в него, прижавшись спиной ко мне. Я так и не понял, к чему был тот вопрос про любовь, но, видимо, она все поняла. Отвернувшись, я посмотрел на край палатки и, пожелав Юки спокойной ночи, провалился в сон. 

В тот день мне снились две пары глаз. Карие и зеленые. Такие разные, но такие важные.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

День спустя. Сидя в классе, я, как обычно, крутил в руках ручку, и пальцы касались брелка Чихиро. До классного часа оставалось совсем немного времени, и она опаздывала. Неужели она еще хворает? Настолько, что вчера даже не ответила мне вечером в LINE? Это казалось странным, и чувство тревоги охватило мой живот, но я постарался отогнать его подальше.

Мой классный руководитель, Тамако-сенсей, вошла в класс с красными глазами. Зловещая аура, сразу же охватившая класс, заставила вмиг замолчать всех.

— Дети. У меня ужасные новости. Ваша одноклассница, Манако Чихиро, вчера вечером скончалась в больнице…

Слова классного руководителя десятитонными бетонными блоками обрушились на меня. Они повисли в воздухе, густые и нереальные, как дурной сон. Мой голос пропал. Я попытался что-то сказать, спросить, переспросить, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип.

Весь класс замер, но для меня мир вокруг перестал существовать. Звук стих, оставив после себя лишь нарастающий визжащий гул в ушах. Я почувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя кожу ледяной и покалывающей. Ладони вспотели, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу, но я не чувствовал этой боли. Она была ничтожна по сравнению с той чёрной дырой, что разверзалась у меня в груди.

— Чихиро-сан... умерла?

Мысль не укладывалась в голове. Это была какая-то чудовищная ошибка, злая шутка. Она не могла умереть. Не та девушка, что смеялась так заразительно, что заражала своим светом всех вокруг. Не та, что всего неделю назад вручила мне этого дурацкого «Чаризарда»...

И тут меня накрыло. Волна осознания, горячая и тошнотворная, сбила с ног. Я резко вскочил, парта с грохотом отъехала вперед. Все взгляды устремились на меня, но я их не замечал. В горле снова встал ком. Мир поплыл перед глазами, и краски словно стали черными. Я шагнул, потом ещё шаг, походка была шаткой, как у пьяного, и я выбежал из класса, зажимая рот ладонью, боясь, что меня сейчас вырвет от невыносимой, чудовищной пустоты, что разъедала меня изнутри. Это было единственное, чего я когда-либо боялся.

Я не плакал. Я задыхался. Задыхался от осознания, что больше никогда не услышу её смех. Что мои последние слова ей были не о том, что она для меня значила. Что я опоздал. Это и моя вина тоже. Навсегда.