То, чего Акари боялась

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

От лица Акари

Кума-кун нес меня на руках явно больше обещанных 10 минут, но будто совсем не устал. Действительно, видимо, занимается в зале. Это при том, что часть пути была в горку и он всё время разговаривал со мной на разные темы, чтобы отвлечь меня. Он… Он был слишком добр к такой, как я. Может, это меня и раздражает? Может, это и не раздражение вовсе? Может, я путаю это чувство с чем-то другим? 

Наконец, мы дошли до его места. Это был большой дом в частном секторе, окруженный красивым забором. Его родители явно хорошо зарабатывали, но на нём это вообще никак не отражалось. Мы и в прошлом году учились в одном классе и даже ходили вместе на подготовительные курсы в старшую школу, но я ни разу не видела, чтобы он разбрасывался деньгами.

Его бенто всегда было сытным и красивым, но простым. Когда мы ходили в караоке с классом, он тоже никогда не тратил много денег и никого не угощал. Совсем отличался от другого нашего одноклассника, Соуты Сугавары, у которого родители были директорами крупной компании и который всегда сорил деньгами направо и налево, заслуживая внимание падких на йены девушек нашей академии. 

Если подумать, я наблюдала за Кума-куном ещё с этих самых подготовительных курсов. Он всегда был умен, сообразителен и учился тоже на отлично, в школе на экзаменах он всегда входил в 7 лучших. Никогда не отказывал одноклассникам в помощи в чем-то бы ни было. И при этом всегда держал дистанцию. Что ты за фрукт такой, Кума Арису? Ты что, какой-то главный герой ранобэ? Нельзя быть таким классным всё время. 

Когда Арису занес меня в дом, он усадил меня на диван в гостиной. Большое пространство заполнил своеобразный запах чистоты. Больше всего меня удивило, что на полках стояли не дорогие безделушки, а модели машин. Я узнала их моментально. Причем там были как лего-модели по типу Corvette ZR1, так и реалистичная модель винтажного Ferrari 330 TRI. Если честно, подари кто-то мне такую модель, я бы визжала от восторга. И всё же… Сразу видно, что здесь живут очень опрятные люди. И точно ведь, я ни разу не видела, чтобы Кума носил форму неряшливо. Всегда подстрижены ногти, вполне ухоженное лицо для мальчика. Лишь волосы, видимо отцовские, всегда кудрями торчали в разные стороны. Хотя, судя по журналу, что я читала недавно, сейчас это популярно. Но в отличие от айдолов, что балуются химическими завивками, прическа Кумы-куна была у него от рождения. 

Это делало его… настоящим, наверное. Он не пытается казаться кем-то другим. А ещё он иногда носит такую милую серьгу с крестом. Бунтарский дух? 

Кума-кун слегка улыбнулся мне и сказал: 

— Чувствуй себя как дома. 

— Извини за вторжение. 

— Посиди спокойно, я осмотрю твою ногу. Можно? 

— Д-да… 

Почему-то мысль о том, что он будет прикасаться к моей ноге, вгоняла меня в краску… Наверное, на любую девушку бы так подействовали мужские прикосновения к ступням, поскольку это тоже очень сильная эрогенная зона. Акари, ты что, извращенка? Перестань думать о таком! Он ведь заботится, а у тебя такие мысли… 

Он осторожно и медленно снял с меня кроссовок. Его прикосновения были нежными, аккуратными, и в этот момент я действительно чувствовала себя принцессой. 

— Можешь снять чулок? 

— З-зачем?! 

Сама того не осознавая, я вскрикнула, от чего даже Кума-кун немного вздрогнул. Чуть понизив голос и откашлявшись, он нежно взглянул на меня, обезоружив на мгновение: 

— Не пугай так, Акари-чан. Я лишь хочу осмотреть и решить, что делать дальше? 

— Дальше?! Я не готова! 

— Уф… Да что же такое? Неужели я так похож на маньяка или какого-то извращенца? Я же обещал тебе: никаких глупостей. И, между прочим, это очень обидно. 

Кума-кун посмотрел на меня так, словно он котик, на которого накричала хозяйка. 

Какая же ты идиотка, Акари… 

Он ведь так заботится, так старается. Ещё и после его сегодняшнего стресса, ты ещё больше его ранишь. В конце концов, именно поэтому у тебя и не так много друзей. И поэтому от тебя снова отвернется тот, кто добр к тебе. 

Еле сдержав слезу, я тихо произнесла: 

— Ладно. Только отвернись. 

Я сняла чулок, пока он смотрел в другую сторону, и сложила его в сумку, предоставив ему полный обзор на мою ногу.

— Воть. И пвости, пожавуста. Я не хотела тебя обидеть. 

Почему я сказала это именно так? Я что, маленький ребёнок? Боже, как стыдно!

Арису, казалось, это только забавляло.

— Ничего страшного, думаю. Я много раз видел такие травмы в зале. Простое растяжение. Но я не врач, всё-таки стоит обратиться в больницу. 

— Если ты так говоришь. 

— Посиди тут, сейчас вернусь. Никуда не уходи, хе-хе. 

— Дурак. Как будто я могу. 

Я смущенно слегка улыбнулась ему, когда он встал и вышел в другую комнату. 

Пока Кума-кун отлучился, я случайно взглянула на другую часть гостиной. На полке стояла фотография. На ней были Арису, Александра-сенсей и двое людей — видимо, его родители. Теперь я поняла, откуда у Арису такой высокий рост. Он настоящий сын своего отца. Его мама была миниатюрной красивой японкой с волосами цвета вороньего крыла и мягкой, очаровательной улыбкой. Мне показалось, что я уже видела её раньше…

Он вернулся через пару минут с коробочкой с лентой и таблеткой с водой. 

— Что это? 

— Эластичный пластырь. Тейп, иными словами. Я зафиксирую твою конечность в одном положении, и это сохранит покой для неё. Плюс натяг от тейпа должен немного улучшать отток лимфы. Этому, конечно, недостаточно исследований, но производитель утверждает так. И всё же потом нужно будет сходить в больницу. Есть кто-то, кто может тебя забрать? 

— Моя мама домохозяйка, поэтому она сможет приехать. 

— Можешь пока позвонить ей. 

Я позвонила матери и попросила забрать меня. Кума-кун тем временем аккуратно наклеивал мне тейп. Его движения были невероятно ловкими, а прикосновения — мягкими и бережными, словно он обращался с произведением искусства. Его слегка покрасневшее лицо выглядело очаровательно, и я не смогла сдержать улыбку. 

— А таблетки? 

— Обычные обезболивающие. 

— Спасибо. 

— К твоим услугам. 

Когда он убирал тейп обратно в коробочку, мне стало любопытно: 

— Арису-кун часто это делает? 

— Я подрабатываю в зале отца и там же тренируюсь. Бывает, ребята там получают травмы суставов. Поэтому я умею накладывать разные формы тейпов. Определенный сустав требует определенного наклона ленты и правильных поворотов. Но так как времени немного, я наклеил самый простой вариант. 

— Интересно. Я и не знала об этой стороне тебя. 

— Да я вообще многогранная личность. 

Мы оба засмеялись. С ним было так комфортно общаться. Наши чувства юмора определённо были схожи. Его шутки успокаивали лучше любого обезболивающего, а мягкая улыбка снова заставила моё сердце биться чаще.

Мой взгляд все же скользил к ретро Ferrari время от времени. Меня всегда интересовали ретро-автомобили, с самого детства.

Арису-кун, видимо, заметил это. Я знаю, о чем он сейчас думает. Все думали так обо мне, кроме родителей. Хотелось бы мне развеять эти сомнения. Но между нами просто гигантская пропасть. Вряд ли он поймет. Наблюдая моё немного поникшее лицо, Арису-кун слегка занервничал и потом сказал то, чего я никак не ожидала:

— Интересно? 

Меня словно током поразило. Арису-кун подошел к модели и словно реликвию принес её на диван.

— А? Д-да. Это ведь… Ferrari 330 TRI?

— О да, редкая модель. Она разрабатывалась для…

— Для гонки в 24 часа Ле-Ман в 1962 году. Да. Я знаю.

— Откуда?

— Отец… У него мания к ретро-автомобилям. У нас всюду всегда лежали альбомы, журналы. Иногда… совсем немного я листала это.

О боже… Я призналась ему в моём мужском хобби. Теперь он точно… Решит, что я помешанная. Я словно проглотила комок, не в состоянии больше вымолвить ни слова.

— Серьезно? Это же… ТАК КРУТО!

Что? Что он сказал? Я не верю своим ушам… Это реально? 

Сколько я услышала за жизнь. Насмешки, непонимание. Но еще ни разу никто не говорил, что это круто. 

— Твой отец знает толк. 

Арису-кун сел рядом со мной, достаточно близко, чтобы я могла почувствовать тепло его тела, и осторожно вложил модель в мои руки.

— Смотри, это очень точная копия, Акари-чан. Утонченный аэродинамический дизайн, специальное лобовое для новых правил. И двигатель…

— V12, 4 литра, два клапана на цилиндр. А еще это последняя модель с переднеприводным шасси. Этот двигатель выиграл Ле-Ман в том году.

— Я вижу, что разговариваю с профессионалом. Браво, Акари-чан. Я в восторге.

— Это…

Слова давались мне с трудом. Хотелось кричать от радости, но я пыталась сохранять спокойствие. Поняла, что была в какой-то мере… счастлива. Его слова согревали душу. Он, наверное, этого не заметил, но для меня это было важно.

— Иногда… иногда я помогаю отцу в гараже. У него свой автосервис, и с самого детства я часто зависала там с ним. Я помогаю ему чинить Кадиллак. Читаю мануалы, подаю инструменты. Знаю, для девушки это звучит крайне странно. 

Последнюю фразу я почти шептала. Мне было больно произносить эти слова, но почему-то в тот момент я хотела, чтобы он это услышал.

Не моргнув и глазом, абсолютно спокойно и искренне, Арису-кун улыбнулся и произнёс: 

— Странно? Я так не считаю. Знать, что и как работает, уметь это чинить. Это здорово. Отец говорит, что мастерство — это состояние души. И думаю, пол здесь не имеет значения. Парень ты или девушка. Какая разница, не так ли? 

Он не смеялся. Не пытался меня утешить или заставить чувствовать себя неловко… Он сказал, что это круто. Нет. Арису-кун. Это ты крутой…

В груди всё сжимается. Что-то щелкает во мне. Незнакомое сладкое чувство — ощущение собственной ценности и значимости. Он видит меня. Настоящую меня и не отворачивается. 

— Расскажи мне больше… об этом Кадиллаке!

Его лицо озаряла яркая, теплая улыбка и горящие глаза. Словно он был очарован этой новой информацией, этой новой стороной меня. Видимо, Арису тоже очень любил автомобили. 

Сама не понимая, мое личико тоже растягивается от уха до уха. Так всегда бывает, когда говоришь о том, что любишь.

— Конечно, он 1968 года выпуска. Папа уже три года его ремонтирует. Сейчас мы вместе работаем над карбюратором. Это старая машина, поэтому ей не подходит современный бензин с этанолом Е10, что быстро изнашивает резиновые компоненты и образует много отложений. А еще классическая для таких карбюраторов проблема — трещины в вакуумных шлангах в приводе вторичных заслонок или в системе рециркуляции клапанных газов. Интересно, он понял хоть что-то? Не надо было его такими подробностями грузить.

— Да-а-а. Это увлекательно, я уверен. С тех пор как инжекторные движки стали новой реальностью, трудно найти человека, который может копаться в таких старых моделях. А ведь его еще и настроить надо уметь. Хотел бы я увидеть это чудо техники. 

— Если… это будет Арису-кун, то можно... 

— А? Серьезно? 

— Д-да... Заглянешь как-нибудь в гости? 

И снова эта улыбка. 

— Конечно. Мы ведь теперь друзья? 

После того, как Арису-кун приготовил мне чай, мы немного излили душу друг другу. Как и обещал, он рассказал мне о ситуации с Монтеро-сан и почему это так сильно его подстегнуло. Я же в свою очередь рассказала, что ничего не понимаю в романтике, потому что никогда сама не любила, но попыталась хоть немного посочувствовать ему. Мне хотелось верить, что мои слова успокоили его. 

Мы поговорили еще немного о школе, когда мне позвонила мама. 

— Мне пора. 

— Угу, увидимся тогда. Давай обменяемся контактами? Напишешь, когда съездишь в больницу. 

— Арису-кун, у меня есть твой LINE. 

— Что?! Сталкер! 

— Да нет же, дурачок. Не помнишь? На первом году старшей школы мы обменялись, когда делали выставку на культурный фестиваль. 

— Ах, точно. Тогда вся группа обменялась контактами. 

— Как ты мог забыть? 

— Прости. В качестве извинений выполню любой твой каприз. 

— Правда? 

— Конечно. 

— Тогда отнеси меня до машины. 

ААААААА!!! ЧТО Я СЕЙЧАС СКАЗАЛА?! ЗАЧЕМ Я ЭТО ПРЕДЛОЖИЛА?! Слова вырвались из моего рта раньше, чем я подумала. Ох, ну я и дура! Кто же о таком просит?! 

— Как пожелает принцесса. 

— Что? 

Несмотря на мой протест, Арису поднял меня, захватив мой кроссовок, и открыл дверь наружу. И снова это чувство. Чувство защищенности и принадлежности. Будто бы я самый дорогой бриллиант в мире. 

Моя мама, невысокая женщина средних лет с длинными каштановыми волосами, стояла у машины. На ней была простая юбка и блузка с кофточкой. Её лицо выражало удивление с легкой ехидной ухмылкой. Я поняла, что сейчас начнётся… Эта старая добрая игра «Смути дочь». Я влипла… 

— Так ты, значит, Кума-кун. Приятно познакомиться, я Такамине Сузука, мама этого чуда. Прости, что она причинила тебе такие… неудобства. 

— Ерунда, Такамине-сан. Я не мог оставить подругу в беде. Официально представлюсь, я Кума Арису, одноклассник и друг Вашей дочери. Извините за столь неумелый поклон. С человеком на руках сложно выразить максимум уважения. 

Прямо со мной на руках он слегка поклонился моей матери. Она рассмеялась звонким голосом, слегка прикрыв рот рукой. 

— Какой галантный джентльмен. Так еще и с чувством умора. Мы ведь обе Такамине. Так что, чтобы не запутаться, зови меня Сузука. Не стесняйся. 

— Вообще-то, мы зовем друг друга по именам, Сузука-сан. 

Мама лишь тихо захихикала, переведя на меня взгляд. 

— Вы уже так далеко зашли? Какие быстрые нынче подростки… 

— Мама! 

Моё лицо пылало краской, и я глубже спряталась на груди Арису. 

— Ахаха, прости, прости, Акари. Прошу, Кума-кун, усади её на пассажирское сиденье. 

— Хорошо. 

Он осторожно усадил меня и выпустил из-под меня руку. В этот момент я почувствовала себя потерянной. Тепло его тела быстро рассеялось. Я инстинктивно схватила его за рукав, словно пытаясь ещё немного продлить этот миг привязанности. 

— Спасибо за сегодня, Арису-кун. От всей души. Я даже слов не могу подобрать, как сегодня было здорово, даже несмотря на обстоятельства начала нашей дружбы. Тысячу раз спасибо. 

Сама не понимая почему, на моих глазах выступила слеза. Я будто не хотела отпускать его.

Он лишь улыбнулся мне, также мило, как и всегда. А затем… 

Протянул руку и вытер слезу, которая вот-вот грозилась покатиться по моей щеке. 

— Не забудь написать мне, хорошо? 

Скрипя сердцем, я отпустила его, и он закрыл дверь. 

— До свидания, Сузука-сан. 

— Надеюсь, ещё увидимся, Кума-кун. 

Мама села в машину, и мы отъехали от дома Арису-куна. Я смотрела в заднее стекло автомобиля, пока его дом не скрылся за поворотом, а внутри меня осталась не только пустота, но и надежда. Развивавшееся в груди тепло заставило меня невольно приложить руку к груди, когда я вернулась на место, чтобы пристегнуть ремень. 

— Хороший парень, да? По глазам видно. Не упусти его. 

— Ага… 

Почему я согласилась с ней? 

— Его мама очень хвалит Арису-куна. Она в нём души не чает. 

— Его мама? 

— Да. Кума Ичика-сан — его мама. Она работает со мной в одном офисе. Вот она будет смеяться, когда узнает. 

— Ну, мама… 

Так вот оно что. Я видела его маму на фотографиях с маминого корпоратива, которые мы смотрели в прошлом году. 

— Я видела Арису-куна на благотворительном вечере, который организовал его отец. Вместо того, чтобы быть среди элиты гостей… он разносил напитки и пытался заработать немного денег, со слов его отца. 

Я промолчала. ДА ТЫ КТО ТАКОЙ?! Ну нельзя же быть таким хорошим! 

Каждая минута, проведенная с Арису, только заново доказывает мне, что он хороший человек. Он заботится о слабо знакомой ему девушке. Он скромный, добрый, умный, красивый. На него можно положиться. 

Раньше я замечала это лишь издалека, а теперь я видела его лицо и глаза так отчетливо и так пытливо, будто пытаюсь запечатлеть его в своей памяти как можно лучше. И самое важное: я увидела часть его светлой, как солнце, души. Он действительно словно плюшевый мишка. 

В момент, когда я подумала о его улыбке, я поняла. Похоже, что я хотела быть единственной, кто видит его улыбку. Я хотела быть единственной, кого он носит на руках. Я хочу быть единственной, о ком он заботится и о ком забочусь я. Я хочу быть рядом с ним, чтобы моё сердце колотилось как бешеное и чтобы нарастало это незнакомое мне чувство. Эта привязанность, это чувство принадлежности. 

«Я же обещал тебе: никаких глупостей». 

Так он сказал. Но если бы он сделал глупость, я была бы не против. 

Похоже, это оно... 

Это то, чего я боялась. 

Я с головой утонула в нём. 

— Похоже, он мне немного нравится?… — тихо сказала я. 

Но это была ложь… 

Он мне не нравится? Это ведь… оно, да? 

Холодный липкий пот выступил на ладонях, горло сжалось. Черт. Влюбиться — это открыться. Это значит дать оружие, чтобы тебя застрелили. Я не смогу пережить, если и он посмотрит на меня с отвращением… 

Мама лишь потрепала меня по голове с улыбкой на лице, когда мы подъехали к больнице.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

От лица Арису

После того как Акари уехала, я еще немного посидел в гостиной. Витиеватый запах лаванды все еще сохранялся в воздухе. Несмотря на то, что Акари была старшеклассницей, она пользовалась довольно зрелыми духами, что никак не клеилось с той девушкой-сорванцом, что я привык видеть в школе. Я снова взял модель в руки и долго смотрел на неё. В конце концов, я погрузился в рефлексию. 

Сперва мне показалось, что я слишком остро отреагировал на слова сестры. Может, я просто накрутил себя излишне? Но, проведя немного времени в раздумьях, я всё-таки понял, что это не какая-то истерика, это копилось в моем подсознании долгое время, как яд, отравляющий мою душу. И Саша просто дала этому триггер.

С Абигейл... Мы говорили о многом. О моде, о музыке, о сплетнях в школе. Но никогда... Никогда я не видел, чтобы ее глаза горели так, как у Акари сегодня, когда она говорила о карбюраторе этого старого «Кадиллака». У Аби всегда был какой-то... расчетливый блеск. Как будто она играла роль. А Акари... Она просто жила в тот момент. Была настолько увлечена, что забыла о смущении. Это было... искренне. Она была настоящей.

Я знал, что Абигейл красива. Все это знали. Но что я знал о ней на самом деле? Ее настоящие мысли, страхи, то, что зажигает ее изнутри? Ничего. Даже после месяцев... чего бы то ни было между нами. А с Акари... За один вечер я узнал больше, чем за все время с Аби. Ее боль в ноге, ее непонимание любви, ее отца, «Кадиллак», ее знания о машинах... Она делилась. И это было интересно. По-настоящему интересно. Не из вежливости.

Аби всегда соответствовала образу. Идеальная школьница, идеальная девушка. И я... наверное, пытался соответствовать образу рядом с ней. Не показывать своего недовольного самурая. А Акари... Она не вписывается. Пирсинг, короткие волосы... И это... это не отвратительно. Это часть ее. И она не извиняется за это. Она даже испугалась, что я буду осуждать. А я... я восхитился. Ее знания, ее увлеченность – это заставляет видеть ее сильной. Несмотря на хрупкость. Не «девушка, которая чинит машины», а «Акари, которая разбирается в этом лучше многих парней». И в этом есть своя... женственность. Нежная и дерзкая одновременно.

С Аби... Мне часто приходилось включаться. Следить за словами, за реакцией, соответствовать, подстраиваться под настроение. Даже в тишине было напряжение. А сегодня... Даже когда мы молчали после разговора о машинах, было... спокойно. Неловкость ушла. Она сидела, разглядывая модель, я пил чай... и это не было неудобно. Как будто не надо было заполнять тишину натянутой болтовней. Как будто можно было просто быть. Рядом.

Это не просто «нравится смотреть на машинки». Она понимает механику. Разбирается в моделях. Могла поддержать разговор на равных... Это... впечатляет. По-хорошему. Я привык, что девушки либо игнорируют такое, либо делают вид из вежливости. А она... Она горела. И это заставило меня увидеть ее по-другому. Не просто одноклассницу, которая упала. А... человека. Интересного человека. С которым хочется говорить еще. Узнавать, о чем она еще может так рассказывать.

И с ней мне было… спокойно. Я чувствовал себя мирно и спокойно. И счастливо, наверное. Я ведь даже Саше боялся дать эту модельку. А ей вручил, даже не подумав. И почему? Даже я сам не особо понимаю.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

Сегодня был выходной на подработке у отца, поэтому я занимался дома. Мне нравится заниматься в зале из-за атмосферы. Легкий запах железа, протеина и антиперспиранта, наполнявший спортзал, всегда мотивирует сделать ещё подход. А за ним ещё один. А за ним… ещё один. Я бы занимался там и сегодня, но есть в спорте одна единственная вещь, которую я ненавижу больше всего — это дорога до зала. Просто мне действительно лень нести и форму, и полный протеинового коктейля шейкер, и запасное белье, и шампунь с гелем для душа. Сумка получается огромная. И иногда всё-таки лень побеждает желание потягать железки именно в зале. 

После нескольких упражнений мой телефон завибрировал. 

Новый чат в LINE. Акари-чан. У неё на аватарке была фотография. Она стояла на фоне заката у моря, держа в руках маленькую версию акулы из Икеи. Такая милая улыбка. Боже, она такая красивая на этом фото. Почему-то её мальчишеская прическа и эти зеленые глаза завораживали меня. Я даже не понял, как застыл на месте, любуясь ею, пока сестрица не ткнула меня пальцем в щеку. 

— Земля вызывает Арису! Прием! 

— А! Ты что в моей комнате делаешь? 

Я быстро выключаю телефон. 

— Ты перестал истошно вздыхать на подходах, и я подумала, что ты помер тут. Хотя, судя по всему, тебе тут даже весело было. 

Она хихикает, смотря на меня сквозь разрез её голубых глаз. Ей, конечно, досталось больше внешности от матери, тогда как мне от отца. 

— А сама-то? Когда тренируешься, будто толпа слонов кричит… 

В нашей семье спорт был одним из самых важных аспектов нашей жизни. Наши родители познакомились в спортзале, как и мы с сестрой проводили много времени там. 

И я очень рад, что все постояльцы как мужского, так и женского пола знали, что мы дети владельца сети, поэтому особо никто к нам никогда там не подкатывал. Потому что, несмотря на рост моей сестры, фигура у неё была просто космическая. Но даже без этого одного её взгляда хватало, чтобы отвадить любого мужчину. 

И я рад, что только я один могу видеть её искренние и счастливые глаза. Ну и ещё её жених. Его звали Кё Ватанабэ. Он сделал ей предложение около месяца назад, и она уже приняла его. Хоть я ни разу не видел его. Он очень занят на своей работе. Если подумать, я вообще ничего о нём не знаю. Сестра скрывает от меня подробности отношений с ним, потому что, с её слов, «ты младший брат, которого можно испугаться». Неужели я настолько страшно выгляжу, когда речь заходит о сестре? И неужели мой отец менее страшный?! 

— Да, но я-то неотразима. Мне можно немного попыхтеть. 

— Не льсти себе, страшила. 

— Плохой братик, меня обижает. 

Она отвернулась, скрестив руки на груди. Опять выпрашивает похвалу или жалость. Что же с ней делать-то? Надеюсь, Ватанабэ-сан готов к её капризам. Никогда не перестану удивляться тому, в кого она превращается дома. 

— Ну ладно, Сашенька. Прости. Иди пожалею. 

Я вдруг осознаю, что на мне только спортивные шорты. Я не надеваю дома рашгард, когда занимаюсь. 

— Хотя лучше не стоит… 

Я хоть как-то пытаюсь инстинктивно прикрыться. Саша замечает это, и начинается очередной раунд её любимой игры «Подразни братика». 

— Ой, смотрите, как засмущался. Да чего я там не видела? Когда ты был маленький, я тебе подгузники уже меняла, хотя сама ещё 8-летним ребенком была. 

— Так гордишься тем, что вытирала мне задницу? 

— Конечно. Больше всего на свете. 

Она невыносима. 

— Ладно, братец. Я здесь по иному поводу. Сегодня… это было лишним, наверное. Подвергать тебя такому сильному эмоциональному стрессу. Это было эгоистично с моей стороны. Прости меня. Мне очень-очень жаль. 

Саша склонила голову как можно ниже. За несколько лет это было впервые, чтобы она так искренне извинилась передо мной. И было бы за что… 

— Чего? Почему ты извиняешься? 

— А? 

— Я должен не выслушивать твои извинения, а благодарить тебя на коленях. 

— Братик… 

Я приподнял ее из кланяющейся позы за плечи. 

— Ты открыла мне глаза. Спасибо. 

Наклонившись к её лицу, я нежно поцеловал её в щёку. 

— Прости. Я потный, так что сегодня без объя… 

Неожиданно для меня Саша бросилась мне на шею, обхватив меня руками и тихонько засопев на моём плече. 

— Братик... Я так испугалась. Я боялась, что ты возненавидишь меня. 

— Это невозможно, ты же знаешь. Я правда благодарен. Только ты могла навести на мысль о том, что я будто обманываю Абигейл. Ей нужен тот, кто будет любить её по-настоящему. А я худший из всех. Так грубо воспользовался ею. 

— Не говори так, братик. Ты же не знаешь, может, она тоже воспользовалась тобой. Так что, скорее всего, вы квиты. Просто мирно разойдитесь. Так будет лучше. Для вас обоих. 

— Ты права. Я так и сделаю. 

Когда я попытался отстраниться от сестры, она только крепче сжала меня. 

— Нет. Сегодня твоя обязанность — утешать сестрицу. Знаешь, как я переживала? 

— Хорошо-хорошо. Дай только душ приму. 

— Ладно. От тебя действительно пахнет, как от мусорки. 

— Спасибо за комплимент. Ты, знаешь ли, после тренировки тоже не розами пахнешь. 

С этими словами я последовал в ванную комнату, расположенную в моей комнате.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

От лица Александры

Я была жестокой и эгоистичной. Он сжался, побледнел, и я осознала, что причинила ему боль. Это невыносимо.

Мои слова ранили его. Я хотела быть честной, и это было правильно. Но мне тоже больно, а ему, возможно, еще больше.

Он задумался? Мои резкие слова заставили его пересмотреть себя?

Значит, это не была бессмысленная жестокость? В этом был смысл?

Он не сломался, а вырос. Из-за моих слов? Пугающая и одновременно облегчающая мысль.

В следующий раз я постараюсь быть честной, не нанося такой боли. Я должна научиться этому.

Действительно, Боже, какое облегчение. Я благодарна всем вышним силам и всем богам за то, что братик на меня не в обиде. Я переживала так сильно, что не могла нормально вести уроки. Даже моя лучшая подруга заметила моё смятение, но я плавно изменила направление разговора в другое русло. Древняя русская мудрость, как говорит отец: «Не выносите сор из избы». И он прав. Это только наше семейное дело.

Он не выглядел так, будто ему плохо. Он просто принял правду как она есть. Мой брат — удивительный человек. 

Хотя… когда я зашла в его комнату, я увидела нечто особенное. Братик глядел на фото одноклассницы, Акари Такамине. Непримечательная девушка, которая время от времени то и дело поглядывала на уроках на братика. Кажется, весна всё-таки пришла на порог Арису. Не мнимая, а настоящая. То, как он смотрел на её фото… Он был так заворожен ею. И этот взгляд. Он смотрел так только на то, что ему нравилось. На машинки в детстве. На сёнен-мангу в начальной школе. И на учебник по морской биологии в средней школе. А теперь и на Акари-чан. 

Я уверена, что точно также я смотрю на Кё. Поскорее бы познакомить его с братом. Я так хочу, чтобы они поладили.

Ну а пока… Я воспользуюсь той привилегией, что дала мне судьба. И проведу с Арису столько времени, чтобы он был окружен моей любовью. Сегодня я затискаю его до смерти, муахаха! И я молю тысячи богов, чтобы Акари-чан переняла мою любовь к братику и превратила её в нечто более прекрасное. То, что мой брат заслуживает больше всего на свете…