То, чего я не понимаю

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

От лица Акари

Мы оба молчали. Гнетущая атмосфера или аура, которая окутывала Куму-куна, не давала мне покоя. Он словно был выключен. Почему это заметила только я? Ну и, конечно, сенсей, но она его сестра, так что умеет читать его атмосферу. 

Выглядел Кума-кун сейчас действительно очень подавлено. Лично я за пару лет, сколько его знаю, ни разу не видела такое выражение лица. Всегда достаточно жизнерадостный, но не как клоун, а просто дружелюбный и никогда не грустный, хоть и отстраненный, вряд ли кому-то он собирался показывать свою слабую сторону. Что-то не в нём не давало покоя уже очень давно. Те месяцы, что он встречался с королевой школы — Абигейл Монтеро, казалось, что Кума-кун и не изменился вовсе. Конечно, неловкие ситуации и помидорные лица чаще встречаются в сёдзё-манге, в реальной жизни ведь всё не так очевидно, однако хотя бы влюбленное лицо и расширенные зрачки я должна была заметить, когда они гуляли или сидели вместе на перерывах. Стоп, а почему я вообще смотрю на него? Он ведь не мой парень, даже не то чтобы друг, скорее одноклассник. 

Должна ли я завязывать разговор? Или оставить его в собственных мыслях? 

— Такамине-сан, твоя рука все ещё на моей спине… 

Внезапно он подал тихий голос. Боже. Такой... милый. Голос Кумы-куна ещё на подготовительных курсах в старшую школу, где мы впервые с ним пересеклись, был всегда низким и немного властным. Но сейчас это был голос, полный боли и отчаяния. Он явно сейчас сильно уязвим. 

— Это плохо? 

— Ну, мне-то все равно. Но нас другие могут неправильно понять, если увидят. 

— Здесь же только мы. Мы ушли пораньше с занятий, значит, нас никто не увидит, верно?

— ….

— Вот и отлично. 

Я улыбнулась ему. Он что покраснел? Нет, мне показалось. 

Другие могут нас неправильно понять? Но ведь между нами ничего нет. Вот об этом и говорила сенсей. Недоразумения. Создают ещё больше недопонимания. 

Я ничего не понимаю в романтике. Если у всех моих знакомых и подруг была так называемая «первая любовь» в начальной или средней школе, то меня такие вещи мало беспокоили. Даже читая мангу для девушек, я не всегда понимала поступки и действия некоторых персонажей. Видимо, это нужно испытать на собственном опыте, но… 

Я всегда была вроде как «сама по себе». Неудивительно, ведь я типичный представитель класса «томбой». У меня не очень длинные волосы, скорее даже очень короткие, окрашенные в платиновый блонд, минимум косметики. Не то чтобы я гордилась этим. Просто мне нравятся мужские шмотки, мужские развлечения. Автомобили, спорт, адреналин. Моя краткая характеристика. Я позволяю себе носить женскую форму только в школу. Я даже помогаю отцу ремонтировать его вторую машину — старый американский «Кадиллак». 

Но в старших классах все мальчики хотят миленькую гяру или обычную Ямато Надешико. 

Из-за этого создается впечатление, что я вообще исповедую нетрадиционную любовь, хотя это совсем не так. Мне кажется, что я просто ещё пока не нашла того самого человечка. 

Я не совсем понимаю, что значит, что я держу руку на его спине. Может, для большинства это любовный знак? 

Стоп, может, это и для него любовный знак? Лучше убрать. 

На самом деле, у него довольно мощная спина. По сравнению с ним я, конечно, коротышка, поэтому едва ли моя рука лежала выше его талии. Интересно, он тренируется в зале? Вроде как его отец владеет сетью фитнес-центров. Боже, почему мои мысли были потоком информации? Мне нужно хоть немного подумать о его эмоциональном состоянии. Ты же для этого и пошла с ним, соберись, Акари! 

Я посмотрела на него, пытаясь понять, что у него на уме и что так сильно заставило его настроение вмиг измениться от нескольких слов сенсея. 

Тонкий изгиб его челюсти, подтянутые скулы, глаза настолько голубые, что лазурные берега казались бы пустышкой по сравнению с ними, и эти гладкие, шелковистые светлые волосы. Он действительно очень красивый. 

Неудивительно, что Монтеро-сан его себе присмотрела. Может он и не относился к верхней иерархии школы из-за его характера, но всё равно умный и красивый полу-иностранец привлек бы к себе внимание девушек. И да, у него даже есть маленький фан-клуб. Девушки иногда бывают страшными. О чем ты опять думаешь? Сейчас не время для того, чтобы любоваться. Соберись, ты же не на конкурсе красоты!

— Такамине-сан, ты не обязана меня провожать. Я справлюсь. 

— Я дала обещание твоей сестре, что я провожу тебя и доложу ей о твоем состоянии, когда мы придём в твой дом. Ты же понимаешь, что со мной будет, если я брошу тебя тут? К тому же, меня освободили от занятий под предлогом того, что я присмотрю за тобой. 

— Я же не ребёнок. 

— Ты думаешь, я мечтала провести день с хмурым одноклассником, с которым я даже не знаю, о чем поговорить? 

Блин, зачем я ему нахамила? Теперь он подумает, что я странная или грубиянка. Ещё и подкрепит это моей внешностью. Блииииин! 

— Справедливо. 

Серьезно, он согласился? Видимо, он сам считает себя таким. Я ведь и не считаю его хмурым. Просто не знаю, что на меня нашло. Меня что-то в нем немного раздражает ещё с подготовительных курсов. Но что? 

Интересно, и что я ещё о нём не знаю? Наверное, очень многое. 

Может мне попробовать развеселить его? Хотя бы простой беседой? 

— Слушай, Кума-кун. Что-то ты совсем кислый, словно с десяток лимонов за раз слопал. Тебе нехорошо? 

— Я в порядке… 

— Эту сказку ты будешь кому-нибудь другому рассказывать. С Такамине Акари этот фокус не пройдет. 

— Я просто перевариваю… 

— Ты же не отравился, так что зря мрачность свою тратишь? Весь такой злой и невнимательный, как медведь после спячки. Помнится, на подготовительных курсах в старшую школу ты был сосредоточен настолько, что бурил взглядом учебник, как будто от этого зависела жизнь твоей семьи. 

Я слегка ухмыльнулась, пытаясь увести разговор в нужное русло. 

— Думала, что ты какой-то социопат или гений, которого не поймут простые смертные вроде меня. 

Арису-кун заметил мою улыбку и, видимо, понял, что сейчас бесполезно отнекиваться и что я достану его при любом раскладе.

— Социопат? Ну спасибо, блин, Такамине-сан. Тот учебник, между прочим, и правда был убийственным. Мало того, что приходилось терпеть бесконечный поток сложных кандзи в «Повести о Гэндзи» так еще и Юшида-сенсей могла усыпить целую армию своим монотонным голосом.

(Прим. автора - Повесть о Гэндзи» (яп. 源氏物語, «Гэндзи-моногатари»), также «Повесть о блистательном принце Гэндзи» — роман-моногатари японской классической литературы, написанный в эпоху Хэйан.)

— Пфф, ха-ха. Да, точно. Помнишь, как однажды Сохей-кун уснул на одном из занятий? Юшида-сенсей даже сам не заметил, как этот парень начал храпеть на половину аудитории?

Улыбка Арису-куна стала немного шире, когда я упомянула этот эпизод. Мы и тогда с ним сидели рядом, я сзади, а он впереди меня. Это было достаточно удобно, так как за такой спиной можно было спокойно спрятаться и списать в случае чего. Не то чтобы я этим злоупотребляла. Я вообще на курсе 16-я. Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Но иногда бывает и сложно, конечно же.

— Да, я это помню, Такамине-сан. А ты помнишь, когда в конце был экзамен, где нужно было за час написать значение почти сотни кандзи? У меня тогда чуть голова не взорвалась.

— Арису-кун, не надо было писать всё. Там был хватило 50% для прохождения.

Его лицо заметно нахмурилось, и он остановился. Я посмотрела в его глаза, в которых читалась нотка несогласия со мной, что даже мне неловко стало от такого взгляда.

— Что?

— Я знаю, что это может прозвучать довольно глупо, но… Для меня не существует 50%. Для меня существует минимум 90%, и то эти 10% съедят банальная нехватка времени или действительно незнание определенных кандзи.

— О… Ну прости, мистер Гений. Для тебя это так важно?

— Если взялся за что-то, доведи дело до конца и насладись результатом. Это моё жизненное кредо. 

— Мудро. И совсем не глупо. 

Атмосфера разговора явно свернула не туда. Будто бы поняв свою ошибку, Арису-кун продолжил идти и говорить: 

— Но это касается только меня, разумеется. Я не делю людей на плохих и хороших только исходя из их преданности делу. Мы все разные, не так ли? 

— Верно, Арису-кун. 

— Кстати, вот еще что вспомнил. Тогда как раз на этом экзамене как поссорились Харуто-кун и Мидори-сан. Он пытался списать у нее, а она его шлепнула по руке. Он потом словно герой войны ходил с боевым ранением. 

Я невольно рассмеялась, повернувшись к нему лицом и на этот раз идя спиной: 

— Конечно, это ведь такой бардак был. Хотя благодаря ему многие ученики смогли подглядеть шпору, воспользовавшись суматохой. 

— Может, он и правда герой войны. 

— Может быть. Они, кстати, потом встречаться начали. До сих пор вместе.

— Действительно? Ты с ними общаешься? 

Ну конечно. Я — невзрачный томбой с кучей комплексов буду общаться с гяру Мидори-сан? Вряд ли в этой жизни. 

— Совсем нет. Я просто недавно видела их в торговом центре в Сибуе. Они держались в «узле влюбленных». Пазл сам сложился. 

— Понял. Странно, правда? Мы всегда сидели рядом — и на первом курсе старшей школы, и сейчас. Но, кроме имен и нескольких коротких разговоров на культурном фестивале или когда я передавал тебе упавший ластик, мы почти не общались. И все же столько всего вспомнили. Я, наверное, казался тебе замкнутым или зазнайкой. А ты выглядела независимой и как будто говорила своим взглядом: «Не подходи». Не думал, что ты будешь помнить, кто там храпел.

От такого я слегка фыркнула, но в глубине души понимала. Он прав. Я произвожу такое впечатление специально. Так проще, держать дистанцию — это болезненный урок, который я запомню на всю жизнь.

— Ты же понимаешь, что я просто боялась, что кто-нибудь опять скажет что-то о моих волосах или пирсинге. Что же касается тебя, Арису-кун. Ты правда был замкнут. Да. Зазнавшийся — нет. Больше уставший или занятой своими мыслями. Русский самурай, который излучает ауру недоступности и отстраненности. Но ведь это совсем не так, верно? И ты тоже многое запомнил Сохея, Мидори-сан. Значит, не такой уж ты и отстраненный был. Очень жаль, что мы тогда не познакомились поближе. Могли бы сейчас толкать друг друга на уроках Огавы-сенсея. Его голос — на другом уровне.

— Согласен. Со всеми пунктами. Он — орудие массового поражения сознания. Жаль. Я бы меньше бурил взглядом учебник, и было бы с кем переглянуться и закатить глаза. 

Я искренне улыбнулась. Вряд ли он был просто вежлив. Мне казалось, он тоже отчаянно ищет связи, такой же, как и я. Человека, которому можно было бы доверять.

— Ну что ж… Значит, наверстываем упущенное, верно? Следующий урок Огавы-сенсея — наше поле боя. Договорились?

Я подняла руку, чтобы он дал мне пять. Не очень женственно, но… В тот момент я почувствовала, что это лучший способ укрепить нашу связь.

Арису-кун, улыбнувшись еще шире, отбил мне пять и с радостью произнес: 

— Так точно, напарник. Следи, чтобы я не захрапел.

— Я тебе не мамочка. Но, может быть, спасу твою задницу. Может быть.

Я отвернулась от него и взглянула на небо. Сегодня оно было как-то необычайно красиво…

Засмотревшись на облако, которое проплывало над нами, я не заметила, как наступила в щель между плитками. Похоже, одна из ячеек вывалилась, и моя нога застряла, но когда я попыталась сделать шаг, мой голеностопный сустав с излишне высокой мобильностью решил, что сегодня можно и отдохнуть, и я благополучно начала падать на бок с адской болью в ноге. 

Через мгновение я ощутила чужое дыхание на лице. Его лицо оказалось так близко, что я разглядела каждую ресничку в глазах и каждую крапинку в их голубизне. Сильные руки обхватили мою талию и спину, поймав меня в последний момент, прежде чем я успела удариться об асфальт. 

От его рубашки исходил цитрусовый аромат, напоминающий мандарины. Этот запах был приятным и не раздражал, как традиционные мужские духи с мускусом или другими сильными нотами.

Сердце колотилось, лицо вспыхнуло. Боль в ноге исчезла. Что это за странное ощущение?

— Ты в порядке, Такамине-сан? 

У него всегда был такой сладкий голос? 

Медленно он отодвинул лицо от моего, разрушая момент, и поставил меня на землю. Ощущение твердости под ногами вернуло меня обратно в сознание, и боль снова пронзила мою ногу. 

Я рефлекторно села на корточки, схватившись за голеностоп. 

— Черт. Я вывихнула ногу. 

— Сильно болит? Идти сможешь? 

Конечно, не смогу, дурак, не видишь, как она распухла?! Мне почему-то хотелось на него накричать. Да что со мной такое сегодня? 

Тихо я выдавила из себя, пустив мужскую скупую: 

— Больно. 

И снова этот запах. Только теперь я почувствовала его более отчетливо, ведь я теперь прижата к его груди. 

Когда я сказала, что мне было больно, он без колебаний просунул руки под мою талию и колени и поднял меня с легкостью, будто бы я не весила ни грамма. 

Будто бы это самая вся обычная в мире вещь, я обвила руки вокруг его шеи. 

Снова это чувство. Пульс учащается, сердце стучит как сумасшедшее, а лицо заливает краской. Почему ты производишь на меня такой эффект? 

— Тут недалеко идти осталось. Буквально минут 10. Потерпишь? 

— Угу. 

Я кивнула. Потерпеть? Вообще-то не могу сказать, что мне неприятно, когда он несет меня. Скорее, наоборот. 

Мне это очень даже нравится. Чтобы скрыть смущение, я поглубже отвернулась в его грудь. 

Мне действительно нравятся его духи. Хочу, чтобы от моей одежды тоже так пахло. 

Откуда такие мысли вообще? 

Мне нравится его лицо, его запах, мне нравится, как мышцы напрягаются под его рубашкой. 

И почему? 

— Ты ведь не сделаешь с беззащитной девушкой ничего страшного? 

— Я по-твоему какой-то якудза? 

— Нет, конечно, но… У нас сейчас возраст, когда гормоны шалят. Всякое может случиться. 

— Так, может, это и мне тебя надо опасаться? 

Я замолчала. Может, тебе и стоило. 

— В любом случае, не волнуйся. Хоть ты мне внешне и нравишься, я не собираюсь делать с тобой ничего глупого. Немного поухаживаю за твоей ногой и всё. 

Что ты сказал? Ему тоже нравится и моя внешность? Никто и никогда… не говорил таких приятных вещей. Я для него красивая? Для такого парня, как он? Почему эти слова так сильно согревают моё сердце? Мне кажется, что сейчас я покраснела в десять раз сильнее. 

— Конечно, не сделаешь. У тебя же есть Монтеро-сан, верно? 

— Ага… Если ты так говоришь… 

Что это за неуверенный тон? Почему он так отреагировал на мои слова? 

Кто-нибудь когда-нибудь утверждал, что они встречаются не из-за сплетен? Все считали, что слухи не врут, ведь они часто проводили время вместе и даже шли в школу, держась за руки.

— На самом деле, вы хорошая пара. 

— Да? 

— Ну, вы подходите друг другу. 

— Я бы так не сказал. 

— Почему? 

— Ну, как минимум, потому что мы не пара. 

Что он сказал? Не пара? Как же так? 

— Мне не послышалось? 

— Нет. Мы не состоим в отношениях. 

— Хм, ясно. Вот почему ты сегодня не свой после слов сенсея, да? 

Он молчал. Я попала в точку. Только не могу понять, как связано то, что он услышал от сестры, и то, что у них с Монтеро-сан не было отношений. 

— Кума-кун, я знаю, что это не мое дело и я не хотела лезть в твою личную жизнь, но… я вижу, что тебя что-то беспокоит. Не знаю, почему я так чувствую, но я переживаю из-за этого. Ты можешь мне довериться и поговорить со мной об этом? 

— Разве мы настолько близки? Да, мы знакомы ещё с подготовительных курсов, но мы едва ли раньше много общались. Хотя и сейчас «мы напарники». 

— Ты прав. И сейчас я вижу, что тебе нужен друг. Тот, кто выслушает тебя. Тот, кто даст тебе понять, что ты не один. И вообще. В данный момент ты несешь меня как принцессу, поэтому я немного покапризничаю, хорошо? 

Он слабо улыбнулся. Разве можно так мило улыбаться едва знакомой девушке? 

Если ты будешь показывать эту улыбку, девушки могут неправильно тебя понять. Теперь неудивительно, что у него фан-клуб есть. 

— Хорошо. Я расскажу тебе, когда вернемся домой. 

— Отлично. И ещё… 

— Что такое? 

— Раз мы теперь близки. Можно сказать, что друзья. Так что зови меня Акари-чан. 

— Арису-кун, к твоим услугам… 

— Сочту за честь. 

Мы невольно немного посмеялись. 

Это странное чувство в груди и животе не покидало моё тело. 

Это то, чего я не понимаю. 

И в чем я хочу разобраться. 

Прости, Монтеро-сан. Сегодня я украду ещё немного его внимания.