То, что я отпускаю
От лица Арису
✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*
— Вот такая история, Акари.
— Это ужасно, Арису. Слишком плохо, чтобы быть правдой. Ни один ребенок не должен переживать такое потрясение. И что было потом?
— Её родители отвезли её туда, где находится их семейная могила. Она похоронена рядом с бабушкой. Но сперва мы зайдем к её матери.
— Это точно нормальное?
— Да, она сама захотела меня увидеть. Я сказал, что я буду с тобой.
— Хорошо. Мне, конечно, неловко будет там, но если её мать согласна, то я хотела бы с ней познакомиться. А почему ты выбрал именно этот день? Мы могли бы съездить и в начале мая. Я понимаю, что ты хотел поскорее это сделать, но ты мог бы дать себе время отдохнуть. В последнее время ты очень много трудился и стрессовал. Ты должен больше себя любить.
— 30 апреля — день рождения Чихиро.
— Ах… Вот как. Прости, Арису, я не знала.
— Не за что извиняться. Всё в порядке. Я рад, что ты со мной.
— Тогда приготовься. Дома я окружу тебя заботой, так что сможешь отдохнуть. Впереди тебя ждет серьезное испытание, и после я обязательно сделаю всё, чтобы ты мог расслабиться после.
— Даже и не знаю, что бы я делал без тебя.
Изначально я не планировал брать её с собой. Я и так загрузил её своими проблемами, и добавлять мне явно не хотелось. Но Акари сама настояла и даже хотела оплатить билет, но я посчитал, что это слишком, и купил два.
Спустя некоторое время мы прибыли на станцию. Я вбил адрес в навигатор, и мы с Акари двинулись в путь. Это был небольшой город, скорее даже поселок, точно я не знал, какой у него статус. Минут 10 потребовалось, чтобы найти нужный дом. Мать Чихиро переехала сюда после смерти дочери, чтобы быть ближе к её могиле и могиле её родителей. Я даже боюсь представить, какой груз она несет, несмотря на то, что её муж все еще поддерживает её.
Молча стоя у двери, я не мог нажать на кнопку звонка. Страх и нерешительность сковали меня именно тогда, когда я подошел вплотную к своей цели. Акари мягко, словно держала что-то хрупкое, подняла мой локоть.
— Арису, я рядом. Давай вместе.
— Хорошо. Спасибо.
Переместив руку на мою кисть, Акари подняла её выше, и мы вместе нажали на кнопку.
Через несколько секунд приятный женский голос донесся из-за двери:
— Арису-кун, это вы?
— Да, Манако-сан, это я и Акари.
Женщина средних лет открыла нам дверь. Манако Рена всегда была, как и её дочь, очень красивой. В ней одновременно сочеталась мудрость и материнство взрослой женщины и милое, почти детское лицо и характер. Она работала учителем математики в той же школе, что и учились мы с Чихиро. Поэтому я достаточно хорошо знал её характер.
У неё был довольно уставший взгляд, но при этом он излучал тепло и уют.
— Арису-кун. Здравствуй… Я так ждала этого дня. Проходите, пожалуйста. А ты должно быть Акари-чан?
— Здравствуйте, да, я Такамине Акари, приятно познакомиться.
— Это взаимно, дорогая. Я — Манако Рена. Ты можешь звать меня Реной. И ты, Арису-кун. Я больше не твоя учительница, так что теперь мы можем быть не так официальны.
— Я учту ваше пожелание, Рена-сан. Извините нас за вторжение и спасибо за гостеприимство.
Разувшись, мы вошли в дом, и в нос сразу же ударил знакомый запах. Иногда говорят, что у каждой семьи есть свой специфический запах. Но что-то мне не давало покоя. Пахло, как раньше, но было еще что-то. Запах детской присыпки. Как будто пахло счастьем посреди мглы.
— Рена-сан, вы..?
— Ох, да. Я снова родила дочь. Понимаю, что поздновато, но мы с Соичиро решили, что готовы все-таки оставить после себя наследие. Она сейчас спит.
Рена-сан показала в дальний угол комнаты, где располагалась кроватка. Там, завернутое в крохотное одеяло, спало маленькое чудо года от роду. Она была так похожа на мать и Чихиро, что мое сердце невольно сжалось.
— Красивая…
— Манако Юина.
— Ох… Я понял. Почти то же значение, что и у Чихиро.
— Да, в этом была задумка. Хотите чаю?
— Мы бы с удовольствием.
Рена-сан отвела нас на небольшую кухню и усадила за стол, начиная корпеть над чаем.
— Вы должно быть устали? Может, остановитесь у нас?
— Нет, что вы, Рена-сан. У нас поезд обратно через несколько часов.
— Тогда понятно. Как всегда практичен, Арису-кун. Всё ещё думаешь о том, чтобы не доставлять другим хлопот.
— Рена-сан, я должен извиниться, что не приехал раньше. Мне было… слишком больно.
Поставив перед нами две дымящиеся кружки с чёрным чаем, Рена-сан очень ласково взглянула на меня и сказала:
— Я знала, конечно. Но тебе не за что извиняться. Я знала, что наступит тот день, когда ты придёшь сюда. Знаешь, Арису-кун. Чихиро часто говорила о тебе. Она была влюблена в тебя по уши. Говорила, что ты туго соображаешь в женском сердце.
— Это… Так похоже на меня. Я догадывался, но никогда не смел надеяться…
Мои кулаки невольно сжимались от боли, и слёзы вот-вот навернулись бы на глаза. Не глядя на меня, Акари положила руку на моё колено под столом, нежно и успокаивающе поглаживая.
— Она была самым светлым человеком, которого я знал.
Рена-сан поставила свою чашку на стол и мягко продолжила:
— Да. Это так. И она бы очень огорчилась, увидев тебя таким, застрявшим в прошлом. Но я рада, что ты смог найти в себе силы всё-таки снять с себя груз вины. И я так понимаю, не без твоей помощи, Акари-чан.
— Это не я, конечно. Он сам. Я просто была рядом.
— Иногда помощь любимого человека — это всё, что требуется.
Акари удивлённо посмотрела на Рену-сан. Та раскусила её любовь в два счёта.
— Не удивляйся так. Я прожила уже немало лет. Между вами прямо-таки витает аура влюблённых. Зная Арису-куна, он никогда легкомысленно не относился бы к любви. Ты заслуживаешь быть рядом с ним, я уверена, что Чихиро была бы того же мнения.
Акари опустила лицо, явно раскрасневшаяся от тёплых слов Рены-сан. Та сделала паузу, затем протянула руку и положила её на мою, которая лежала на столе. Мягко обхватив мою ладонь и вздохнув, она снова заговорила:
— Арису-кун, послушай. У нас с тобой общая боль. Наше самое большое сожаление в том, что мы не смогли её уберечь. Но я не могу вернуть прошлое. Не могу повернуть время вспять. И ты не можешь. Единственное, что мы можем — это жить так, чтобы память о Чихиро была не обузой, а благодарностью за те светлые моменты, что она подарила.
Рена-сан подняла меня, заплаканного и опустошённого, на ноги и повела в гостиную. Висевшие вокруг фотографии Чихиро и кубки, стоявшие на стенде в углу, лишь создавали давящую атмосферу ностальгии. Мама Чихиро подвела меня к комоду и достала маленькую коробку, в которой лежало лишь две вещи.
— Арису-кун, я сохранила это для тебя. Чихиро… Она знала, что ей недолго оставалось, когда врачи обнаружили диагноз. Было слишком поздно, и она попросила отдать тебе это. Фото стояло в рамке на её столе.
Фотография. На ней я и Чихиро, радостные, после очередной тренировки по волейболу. Потные, в зелёной форме. Наша кохай сделала её, я пытался увернуться, но та застала меня врасплох. Точно не фотография для альбома… Но в ней было всё. В ней было тепло и жизнь. Я был счастлив не потому, что играл в волейбол. А потому что мог делать это перед ней. Сиять перед ней одной. И потом весело отрабатывать удары и блоки только вдвоём. Я играл только для того, чтобы она смотрела только на меня. И после её смерти всякий интерес к волейболу попросту пропал.
И второе. Брелок. Абсолютно такой же, как и у меня. Маленький Чаризард.
— Она очень любила покемонов. И я знаю, что второй такой у тебя. Она специально купила парные брелки. И я хочу, чтобы они оба были у тебя. Не как символ потери, а как символ любви, которую она питала к тебе.
Я больше не мог сдерживаться. Слёзы уже текли ручьём. Рена-сан и Акари тоже плакали. В голове в тот момент крутились многие мысли. Я ещё многое хотел сказать Рене-сан. Но сегодня я лишь отпускаю.
— Рена-сан… Спасибо вам. За всё.
— Тебе спасибо, Арису-кун. За то, что любил мою дочь. Ты разделил мою боль. Ступайте, дети. Проведайте Чихиро.
У нас еще будет время поговорить с Реной-сан. Написав нам адрес могилы и как пройти, она обняла нас обоих и проводила до двери.
— Арису-кун, пиши. И на свадьбу зови, ладно?
Я лишь улыбнулся. Слёзы уже не катились, но грусть и боль в моём лице я преодолеть смог.
— Конечно, Рена-сан. Берегите себя.
— И вы тоже, детки. До свидания.
✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*
Небольшое каменное надгробие, усеянное цветами, самыми разными, но несущими в себе глубокий символизм. Надпись гласила: «Семья Манако». Пасмурное небо над нашими головами.
Вот оно. Место, куда я так боялся попасть, но всё же я здесь. Стою с небольшим цветком хигабаны, что всегда придавала грусти, когда я видел её. Акари нежно держала меня за ладонь, успокаивающе проводя большим пальцем по тылу кисти. Я не знал, с чего начать. Было так много всего, что я хотел сказать.
— Представь, что она здесь, Арису. Она слушает.
— Да. Привет, Чихиро. Это я, Арису-кун. Прости, что не пришел раньше. Я… Мне было тяжело. Я надеюсь, у тебя всё в порядке. Видел твою маму и сестру. Она так похожа на тебя.
И снова слёзы. Снова боль. Снова руки дрожат, в горле ком. Но я должен продолжать…
— Прости меня, Чихиро. Я должен был настоять на враче. Должен был что-то предпринять. Но мне теперь с этим жить… Я любил тебя, Чихиро. Любил так сильно, что одна мысль, что ты меня отвергла, пугала настолько, что я не мог решиться. Твоя мама сказала, что и ты тоже любила меня. Спасибо тебе. За твои чувства… За то, что ты любила такого тугодума, как я.
Я вздохнул, хватая ртом воздух. Нервы были на пределе. Чувство вины, охватившее меня с новой силой, не давало мне сказать больше. Я просто плакал.
— Можно я тоже скажу?
Я кивнул Акари и посмотрел на её полное сочувствия лицо, когда она поклонилась.
— Здравствуй, Манако-сан. Я — Такамине Акари. И я тоже хочу сказать тебе «спасибо». За те светлые моменты, что ты подарила Арису. За ту любовь, что ты питала к нему. Частичка тебя навсегда останется в его сердце, делая его тем, кого я так сильно люблю. Я обещаю беречь его. Я обещаю быть с ним до конца. Его сердце в надежных руках.
Акари говорила уверенно, но ее голос всё равно слегка дрожал. То, что она проделала такой путь сюда и благодарила Чихиро, принимая ее, в очередной раз доказало мне, что я сделал правильный выбор. Всё же благодаря Акари я снова могу любить, могу радоваться жизни. Я нес на себе груз вины, словно крест, но сейчас я чувствую, что рядом с этой девушкой я могу сбросить его и пойти вперед. Прожить счастливо жизнь — это не предательство. Это лучшая память, которую я могу оставить о Чихиро.
Снова взглянув на могилу, я продолжил:
— Чихиро… Я обещаю жить без сожалений. И всегда буду помнить о тебе. Всегда.
Я положил в вазу красный цветок. Я смог наконец отпустить её, почтить её память, как она того заслуживала.
Взглянув последний раз, я сделал глубокий вдох и взял Акари за руку. В тот самый миг, когда я развернулся, внезапный порыв теплого ветра захлестнул нас обоих. Трепля наши волосы, ветер подхватил несколько лепестков с земли и закрутил их в вихрь, что несколько мгновений танцевал перед нами, прежде чем рассеяться.
Я замер, а по спине пробежали мурашки. От этого ветра я почувствовал лишь легкость и странное, теплое умиротворение. Акари, наблюдавшая за этим вместе со мной, лишь мило улыбнулась мне, прежде чем потянуть меня.
Я не знаю, был ли это знак, но на душе стало спокойно. Я всё сделал правильно. Мир и покой, что подарил мне этот день, вселил в меня уверенность и укрепил мою любовь к Акари.
Её слова у могилы были наполнены благодарностью и глубокой эмпатией. Она не ревновала. Она приняла те чувства, что я когда-то испытывал к Чихиро, как часть меня. Это и делало её особенной. За это и многое другое я так сильно полюбил эту девушку.
Каждый год 30 апреля я продолжал навещать Рену-сан и её мужа вместе с Акари. Я наблюдал, как растет Юина и превращается в красивую, уверенную девушку, что с упоением смотрела на кубки и фото сестры. Она займет 3-е место на Национальном турнире по волейболу среди старших школ, сделав себе имя в память о Чихиро. Но это уже совсем другая история.
И два красных брелка с покемонами до конца моих дней будут висеть на моих ключах…
✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*