Детёныш, ты наконец-то действуешь как главный герой
Глава 77: Детёныш, ты наконец-то действуешь как главный герой.
Никто по-настоящему не понял манёвра Учихи Итачи. Китахара тоже не понимал его ход мыслей, но просто последовал его намерениям, вливая природную энергию и чакру искусства мудреца в его тело.
— Итачи, просто используй Мангекьё Шаринган, чтобы решить это. Такой бой слишком легко выходит из-под контроля…
—А?
Маленький мальчик расправил чёрные пернатые крылья за спиной, с недоумением посмотрел на Шисуи и удивлённо произнёс:
—Урон от гендзюцу Мангекьё Шарингана тяжелее, чем от трёх томоэ. Джинчуурики всё ещё ребёнок, выглядит примерно того же возраста, что и Саске!
— Но… — Учиха Шисуи посмотрел на Девятихвостого, который сражался всё яростнее, и не удержался: — Вся деревня может быть разрушена…
— Ему ведь даже нет двух лет, правда? Кажется, его во всяком случае нельзя винить за это? — Брови Учихи Итачи глубоко нахмурились, когда он с неудовольствием произнёс: — Китахара как-то сказал, что нельзя использовать одного невинного, чтобы спасти двоих, кто ошибся.
Китахара: «…»
Детёныш, твоя такая праведность заставляет меня чувствовать себя немного неловко!
Оно действительно рассказывал связанную историю ранее, но был ли кто-то невинен или нет, Китахара само собой никогда даже не заботился об этом.
— Он Джинчуурики Девятихвостого Конохи, а не невинный человек. Он рождён, чтобы жертвовать собой ради деревни…
Когда Учиха Шисуи произносил эти слова, на его лице была заметна тень сердечной боли. Хотя он и жалел этого ребёнка, он не мог просто сидеть сложа руки и наблюдать, как могущественный Девятихвостый вырвется на свободу.
В действительности не только он. Хатаке Какаши и Майто Гай оба считали это нормальным… Они были готовы пожертвовать собой ради деревни в любой момент, и, естественно, также верили, что каждый будет готов пожертвовать ради деревни.
И Джинчуурики, рождённый под защитой деревни, по праву должен приносить некоторые жертвы… если бы они только знали, какой будет будущая жизнь Джинчуурики.
(Прим. А здесь я не согласен. Он не сам пожелал стать Джинчуурики.)
Моральный компас Учихи Итачи был непоколебим; он явно не соглашался с его словами:
—Шисуи, когда ты начал думать так?
Он не мог сдержаться и отступил на полшага, с недоверием глядя на человека, которого считал старшим братом:
—Если мы рождаемся с первородным грехом, значит ли это, что мы, клан Учиха, по своей природе злы?
—Отступив на шаг, мы имеем право жертвовать только собой. А жертвовать другими во имя защиты деревни, разве это не погружение во тьму?
— Кар!
Карканье Китахары было наполнено возбуждением. Детёныш, которого он растил почти три года, наконец-то сегодня обрёл немного стиля главного героя!
«…»
Какаши и его ниндзя-пёс Паккун оба остолбенели.
То, что сказал Учиха Итачи, имело большой смысл, они должны были признать. Но они чувствовали, что что-то не так, но не могли понять, что именно.
В это время руководство Конохи во главе с Хирузеном Сарутоби тоже только что прибыло на место. Он смутно чувствовал, что слова Учихи Итачи очень соответствуют его собственным убеждениям, особенно когда он смотрел на Данзо рядом, чьё лицо было исключительно мрачным.
После того как Шимура Данзо получил известие об исчезновении Джинчуурики, он немедленно отправил на поиски «Корень». Поэтому он и находившийся поблизости Хирузен Сарутоби прибыли на место вместе.
Данзо почувствовал, что маленький паршивец Учиха что-то намекает. На одном дыхании он говорит, что нельзя жертвовать другими, а на следующем — рассуждает о погружении во тьму… А его титул в мире ниндзя был «Тьма Конохи».
Что плохого в погружении во тьму? Разве тьма не защищала Коноху? Разве тьма съела рис твоей семьи?
Его это так взволновало, что у него даже не было настроения винить Хирузена Сарутоби за то, что тот не присматривал за Джинчуурики как следует!
Шимура Данзо бросил взгляд на Хирузена Сарутоби и Учиху Фугаку рядом и фыркнул:
—Хирузен, ты уверен, что хочешь позволить Учихе Итачи разбираться с Девятихвостым?
— Дети полны энергии. Они приземлённые и готовы усердно работать. Нам, старикам, следует поддерживать их… — сказал Хирузен Сарутоби, но всё же призвал Энму.
Он тоже хотел посмотреть, действительно ли сильны Великий Ворон-Мудрец и Режим Мудреца, о которых говорил Джирайя.
На другой стороне в тот миг, когда его голос затих, Учиха Итачи уже взлетел и появился рядом с Девятихвостым:
—Сэнпай Гай, позвольте мне принять командование!
— Не нужно…
У Девятихвостого внезапно вырос третий хвост, ударив им Гая и заставив этого надоедливого мастера тайдзюцу покинуть поле боя!
При своих нынешних размерах он был слишком уязвим для ниндзя, специализирующихся на тайдзюцу. И во время схватки с этим противным типом Девятихвостый всегда чувствовал себя резиновым мячом, которого пинали туда-сюда…
Размер Учихи Итачи был почти наравне с Джинчуурики в оболочке Хвостатого Зверя, и его присутствие также было сравнимо.
— Шшш…
Оболочка Хвостатого Зверя постепенно становилась тёмно-красной, и внезапно пророс четвёртый хвост. Джинчуурики, чьи очертания были ещё видны ранее, был полностью поглощён чакрой Девятихвостого.
После появления четвёртого хвоста сила и скорость Девятихвостого явно возросли. Почти каждое движение было достаточно быстрым, чтобы создавать остаточное изображение.
В тот миг, когда он ринулся вперёд, тёмно-красные когти, состоящие из чакры, внезапно расширились, хватая Учиху Итачи!
— А?
С ошибкой в шаге маленький мальчик уклонился от этого удара, и бурлящая чакра искусства мудреца собралась на его руке!
Это был чрезвычайно грубый способ использования чакры, с эффектом, подобным нин-тайдзюцу, но Итачи использовал ещё более мощную чакру искусства мудреца.
(Прим.Техники сочетающие ниндзюцу и тайдзюцу. Например,когда ниндзя использует чакру для усиления физических атак)
Возможно, в глазах одного седовласого старика это было слишком расточительно…
Прямой удар!
Гигантская тёмно-красная лапа, поражённая кулаком, покрылась трещинами на своей поверхности, а затем разлетелась на куски… Нин-тайдзюцу оказался на удивление эффективным!
— РРРЫК!
Раздражительный Девятихвостый наконец осознал, что этот маленький паршивец перед ним может быть ещё более хлопотным… Это был всего один удар, но энергия искусства мудреца, почти переливающаяся из того кулака, могла нейтрализовать его чакру.
Такая бурлящая энергия искусства мудреца, немного похожая на того старика…
Девятихвостый покачал головой, больше не позволяя своим мыслям блуждать. То, что ему нужно было сделать сейчас, — это найти способ разорвать печать и полностью освободиться!
Этот Джинчуурики был немного беден. Поскольку он был слишком молод и определённо имел проблемы с интеллектом, Девятихвостый даже не мог соблазнить его, чтобы снять печать.
Тот маленький ребёнок даже не мог ещё понимать слова! Как будто открывая новый мир, он глупо играл в приключенческие игры в водяной тюрьме…
Чем больше он думал, тем злее становился… Это был редкий шанс; он должен был терпеть.
— РРРЫК!
Девятихвостый яростно бросился на Учиху Итачи. В тот миг, когда маленький мальчик встретил его атаку, он внезапно остановил своё тело и резко развернулся, энергетическая пушка мерцала в его пасти!
Даже едва блокируя её крыльями из Режима Мудреца, Итачи невольно отлетел назад!
Девятихвостый, после успешного попадания, взмыл в небо! Получив преимущество, он на самом деле намеревался воспользоваться возможностью, чтобы сначала покинуть это место!
— Китахара, быстро, помоги мне остановить его!
— Кар!
Знакомый ворон неожиданно появился в воздухе, преграждая путь Девятихвостому:
«Курама, узнаёшь меня?»
«…»
Конечно, нет!
Девятихвостый был на вершине пищевой цепи мира ниндзя. Не говоря уже о вороне, он даже не воспринимал Восьмихвостого всерьёз. Но как ворон узнал его имя?
Однако этот ворон, словно найдя какую-то причину, внезапно взмахнул своим ярко освещённым левым крылом по его голове!
— Кар!
«Тогда я заставлю тебя узнать меня!»
Девятихвостый упал на землю, как снаряд, чакровая оболочка на его теле треснула на дюймы, хвосты позади него постепенно рассеялись…
Гигантский зверь в водяной тюрьме начал яростно бороться. Чакра, которую он с трудом просочил через щели в печати, была рассеяна вороном…
«Если не узнаёшь меня, тогда давай познакомимся. Зачем ты внезапно ударил меня!»