Глава 5: Одна капля — один приговор

Глава 5: Одна капля — один приговор

Дорога к Ратуше была тихой. Бен почти не разговаривал, просто шел со своим обычным полускучающим, полубдительным видом, словно уже держал в голове дюжину других дел.

Когда мы добрались до широких каменных ступеней здания, он бросил на меня взгляд. — Жди здесь. Я сейчас приведу кого-нибудь изнутри.

Он исчез за дверями, оставив меня одного в многолюдном мраморном вестибюле. Граждане спорили о налогах. Торговец размахивал бумагами перед лицом клерка. Стоявший неподалеку стражник так зевнул, что я подумал, он сейчас упадет.

Через несколько минут Бен вернулся с мужчиной в помятой мантии, с пальцами в чернилах. Волосы его поредели, а на лице читалось: «Мне надо было выйти на пенсию еще в прошлом году».

— Ладно, — сказал мужчина усталым, безжизненным голосом. — Давайте покончим с этим.

Он даже не поднял глаз от своего планшета.

— Мое имя Стив. Я проведу твою регистрацию и предварительный осмотр. Следуй за мной.

Я прошел за ним по узкому коридору в небольшую каменную комнату. В центре тихо парил одинокий зеленый шар. Он слабо пульсировал, бросая призрачный свет на тусклые стены. В углу стоял деревянный стол, заваленный формулярами.

Стив лениво указал на шар.

— Капни на него немного крови. Проверим уголовное прошлое, факты нападений, краж, любые правонарушения, о которых сообщалось городской страже или властям королевства.

Я поднял бровь.

— А что, если у кого-то есть судимость?

— Его все равно призовут, — без эмоций ответил Стив. — Просто мы не утруждаемся любезностями. Преступников не отправляют в программу рекрутов, их сразу бросают в строевые части. Никаких бонусов, никаких казарм, никакой поддержки. Выживут — отлично. Нет — одной проблемой меньше.

Я внезапно осознал, насколько вежливыми были со мной все до сих пор: и еда, и оформление документов, и даже непринужденная дружелюбность Бена.

Значит, это было условно.

Я молча кивнул, уколол палец и дал капле крови упасть на шар.

Зеленый свет на мгновение вспыхнул, а затем вернулся к своему спокойному, медленному пульсу.

— Ни красного свечения, ни вспышек. Кажется, чист, — пожал плечами Стив. — С тобой всё в порядке.

Он вручил мне несколько бóльших форм.

— Остальное — просто бумажная работа. Армия берет на себя учет тренировок с этого момента. Инструктаж получишь завтра.

С этими словами он развернулся и поплелся прочь, оставив меня стоять в комнате наедине с Беном.

Мы вышли на теплое послеобеденное солнце.

Бен выдохнул.

— Отлично, давай внесем твои физические характеристики. Не обязательно идеально точно, просто достаточно, чтобы составить план тренировок.

Я помедлил.

Он это заметил.

— Смотри, это не для ранжирования или осуждения. Просто честные данные. Занизишь — получишь травму. Завысишь — тебя убьют. Ну и?..

Я вздохнул.

— Сила: шесть. Телосложение: шесть. Ловкость: шесть.

Бен моргнул.

— Шесть по всем параметрам?

Я кивнул.

Он поморщился.

— Черт. Я видел уличных пацанов в трущобах с бóльшими мышцами и упорством. А они прилично не ели годами.

Я молчал, сжав челюсти.

Бен медленно выдохнул.

— Ладно. Вот тебе правда: если ты останешься таким слабым, ты не переживешь свое Пробуждение. Через одиннадцать месяцев, когда тебе исполнится шестнадцать, ты будешь годен к активной службе. Это уже не тренировки, это по-настоящему. Монстры. Налетчики. Звери. Война. Ты умрешь, даже не успев понять, как это произошло.

Я снова кивнул.

Я знаю.

Именно поэтому я вступил в армию.

Я уже умер полтора раза.

Один раз на Земле. И еще раз в этом теле.

В следующий раз... если он будет...

Я умру на своих условиях.

Или, что еще лучше, я умру во время тренировок, развиваясь.

У меня есть один год.

Я собираюсь использовать его.

Бен кивнул мне.

— Ты начинаешь тренироваться с городскими стражниками завтра утром, — сказал он, сходя с бордюра. — Будь готов на рассвете.

— Уже?

— Ага. Привыкай к ранним подъемам. Через три-четыре дня мы отправимся в Стоунгейт-Сити. Вот где начнется твоя настоящая подготовка.

Он остановился на полпути и оглянулся через плечо.

— О, и следи за спиной, когда будешь рядом с другими новобранцами.

Я поднял бровь.

— Почему?