Устраиваюсь на подработку в службу помощи по дому
Бескрайнее синее небо, вдали громоздятся кучевые облака. Оглушительный хор цикад, казалось, лишь усиливал летний зной; он безостановочно врывался в распахнутые окна класса.
— Завтра начинаются летние каникулы. Смотрите, не увлекитесь слишком, чтобы в какие-нибудь неприятности не вляпаться, — бросив эти слова на прощание, классный руководитель вышел.
Как только он скрылся за дверью и официально начались внеклассные часы, гомон учеников перекрыл даже стрекот цикад. Их голоса, полные задора, казалось, не уступали в своей горячности летнему зною и вот-вот готовы были взорваться искрами. Ученики повскакивали со своих мест, собираясь группками с близкими друзьями или оживлённо обсуждая с окружающими планы на каникулы.
Посреди всего этого один парень уселся на парту в последнем ряду у окна.
— Хару, у тебя на каникулы планы есть-то-о-о? — спросил он того, кто сидел за своей партой.
— М-м? Да так, учёба, наверное.
— Эй-эй! Ты это серьёзно?!
— Думаешь, я стану врать лучшему другу? — Парень по имени Хару, хозяин парты, откинулся на спинку стула и с серьёзным видом посмотрел на своего лучшего друга, устроившегося на его столе.
— Вчера попросил списать домашку — ты сказал, что не сделал. Позавчера в столовой на обед было мясо, а ты сказал — рыба. А ещё в прошлый четверг...
— Ладно, ладно. Признаю, я тебе постоянно вру, — сдался Хару, картинно поднимая руки.
— Так что? Планы-то на каникулы имеются, господи-и-ин Оцуки Харуто-сан?
— Говорю же — учёба. Дорогой ты мой друг Акаги Томоя-сан.
Оцуки Харуто, хозяин парты, повторил то же, что и мгновение назад. Акаги Томоя, парень, сидевший на столе, помолчал немного, а затем, решив, что Харуто не шутит, изобразил на лице крайнее изумление.
— А? А-а?! Стой! Ты серьёзно?! Мы же во втором классе старшей школы!
— Ага.
— Ну тогда ясно, чем заняться, да?
— Учёбой.
— Да почему-у-у?! — картинно взвыл Томоя, отреагировав в стиле заправского комика.
Харуто лишь криво усмехнулся на реакцию лучшего друга.
— Томоя, ты же знаешь, куда я стремлюсь.
— Да знаю я, знаю, но... — Хотя Томоя и кивнул на слова Харуто, он, похоже, всё ещё не был удовлетворён и собирался продолжить наступление. — Если всё время учиться, устанешь, и толку не будет. Иногда нужно и отдохнуть. Например...
Томоя оборвал фразу на полуслове и обвёл взглядом шумный класс. Его взгляд остановился на одной точке.
— Сходить с девчонками из класса в бассейн или на море.
— Если собрался звать Тодзё-сан, то старайся сам. Я пас, — бросил Харуто, мельком взглянув на девушку, на которую пялился его друг.
— Ну ты! Бессердечный! Так просто бросаешь лучшего друга?!
— Расслабься. Когда тебя отошьют и твоя самооценка будет ниже плинтуса, я, как лучший друг, тебя как следует утешу.
— То есть ты уже уверен, что меня отошьют?!
Проигнорировав возмущённый вопль друга, Харуто снова посмотрел на девушку, за которой наблюдал Томоя. Тодзё Аяка. Так звали эту девушку.
Она была, можно сказать, школьным идолом. Её идеально прямые волосы, отливающие на солнце льном, словно тончайшие шёлковые нити, ниспадали до середины спины. При каждом движении головы они мягко струились, будто не подчиняясь законам гравитации. Черты её лица были настолько правильными, что невольно закрадывалось подозрение: а не настоящая ли она знаменитость или айдол? Время от времени проскальзывали слухи, будто она состоит в каком-то агентстве талантов, и, будь это правдой, никто бы не удивился — настолько она была красива. И фигура у неё была безупречна. Эти сногсшибательные пропорции приковывали взгляды не только парней, но и девушек, обладая почти магнетической притягательностью.
— Ну, Хару-у-у, позови Тодзё-сан, а-а-а?
— С чего бы мне её звать? Сам зови. И обламывайся.
— Прекрати пророчить мне облом! Впрочем, согласен, очевидно, что если я позову, ничего не выйдет.
— Если у тебя не выйдет, то и у меня тоже.
— Нет! У Хару есть шанс! — энергично замотал головой Томоя.
Харуто прищурился и с сомнением посмотрел на него.
— Нехотя признаю, что мордашка у тебя что надо. Если уж ты пролетишь, то и мне ловить нечего. Смирись.
— Ну да, я-то красавчик, а ты обычный... Ай! Эй, Хару, насилие — это плохо!
— Прости, не смог сдержать рвущийся из глубины души порыв.
— Хару-сан, твоё позёрство девчонкам не нравится... Виноват, виноват, я был неправ, опусти кулак!
Харуто нехотя разжал кулак, который уже собирался врезать другу под рёбра, и, подперев ладонью подбородок, исподлобья посмотрел на Томою. Под его молчаливым нажимом Томоя продолжил:
— Слушай сюда. Нашей Тодзё-сан признавалось уже множество красавчиков.
Их школьному идолу, Тодзё Аяке, с самого поступления в школу и до сего дня предлагали встречаться бесчисленное множество парней. Звёзды спортивных клубов, популярные у девушек красавчики, президент студсовета и глава дисциплинарного комитета — даже ученики из других школ осаждали ворота, чтобы ей признаться. Однако никому из них не удалось добиться от неё положительного ответа. Все, кто признавался Тодзё Аяке, без исключения уходили, повесив голову, ссутулив плечи и источая вселенскую скорбь.
— Глядя, как Тодзё-сан отшивает самых разных красавчиков, я подумал...
— Отшивает, говоришь... — Харуто состроил изумлённое лицо, слушая, как его лучший друг описывает школьного идола, словно какого-то уличного рубаку.
— А что, если Тодзё-сан не нравятся красавчики? А?
— Да нет же, среди тех, кто ей признавался, было полно и не таких уж красавчиков.
Не все смельчаки, пытавшиеся добиться её расположения, обладали идеальной внешностью. Среди них были и те, кто шёл в бой, вооружённый лишь пылкой любовью к Тодзё, — и тоже терпел поражение.
— Верно. Но у тебя есть одно решающее отличие от всех этих павших воинов! А именно... — Томоя картинно выдержал паузу, а затем решительно указал на Харуто пальцем и провозгласил: — Ты лучший ученик в параллели!!!
— Хм-м, — безучастно отозвался Харуто, не отрываясь от созерцания учебника и подперев щёку рукой.
— Тодзё-сан наверняка ценит внутренний мир больше внешности! Поэтому у тебя, хоть ты и не красавчик, есть все шансы!
— Да нет у меня никаких шансов, — отрезал Харуто, заодно впечатав кулак другу под рёбра.
Краем глаза наблюдая за корчащимся от боли другом, Харуто перевёл взгляд на Тодзё Аяку. Вокруг неё толпились только девушки. Парни же лишь издали бросали на неё косые взгляды, словно пытаясь разглядеть что-то сквозь кольцо девчонок.
— А может, Тодзё-сан вообще парни не интересуют? — Ведь она такая красавица, и столько парней пытались за ней ухаживать, а слухов о романах — ноль. Такая вероятность тоже не исключена.
— Да ну, быть не может... Хотя, в этом тоже что-то есть.
Глядя, как его друг многозначительно кивает, подперев подбородок, Харуто лишь изумлённо вздохнул. Совершенно не понимая, что «такого» есть в словах Томои, он взял висевшую сбоку парты сумку и начал собираться домой.
— Что, Хару, уже уходишь?
— Ага, всё равно в классе больше делать нечего.
— Уверен? Если сейчас уйдёшь, в следующий раз лицезреть Тодзё-сан сможешь только на церемонии начала семестра.
— Лицезреть? Тодзё-сан что, богиня?
— Почти что так.
Проигнорировав Томою, который с самым серьёзным видом кивал, Харуто поднялся со стула.
— Серьёзно уходишь? Не хочешь подойти к Тодзё-сан?
— Сегодня в супермаркете распродажа. А мне продукты по скидке важнее недосягаемой богини.
— Это что ещё такое? Ты что, домохозяйка?
Услышав смеющийся комментарий друга, Харуто вдруг сделал такое лицо, будто что-то вспомнил.
— Кстати, на этих каникулах у меня, кроме учёбы, ещё одно дело намечается.
На эти слова, брошенные Харуто уже на пути к выходу из класса, Томоя отреагировал заинтересованным «О?».
— Что такое? Всё-таки идёшь развлекаться?
— Нет, краткосрочная подработка.
Ответ Харуто заинтриговал Томою.
— Хм-м, и что за подработка?
— Помощь по хозяйству.
— Бывает и такая краткосрочная?
— Случайно наткнулся на сайте с вакансиями.
Разговаривая с Томоей, Харуто вышел из класса, и они вместе пошли по коридору.
— Помощь по хозяйству — это типа ужин готовить?
— Ага, и уборка, и закупки, если попросят.
Спускаясь по лестнице в конце коридора, Харуто рассказывал о своей подработке на каникулах.
— Понятно. А там ещё набирают? Может, мне тоже попробовать?
— Тебе бы самому нанять кого-нибудь для помощи по хозяйству.
— А-ха-ха, точно.
На слова Харуто Томоя рассмеялся. Харуто не раз бывал у Томои в гостях, но ни разу не видел его комнату прибранной. Более того, с каждым его визитом беспорядок только усугублялся, так что Харуто, не выдержав, уже не раз и не два убирался у него сам. В последнее время его даже начали терзать смутные сомнения, не зовёт ли его Томоя в гости специально, чтобы заставить прибраться.
— В общем, такие дела. Так что каникулы — это учёба и подработка. За это лето нужно хорошенько подзаработать на университет.
С этими словами Харуто достал из ящичка для обуви уличные туфли и переобулся.
— Какие-то у тебя безрадостные, скучные каникулы получаются, — проворчал Томоя, тоже переобуваясь и постукивая носком ботинка по полу. — Может, всё-таки вернёмся в класс и позовём Тодзё-сан?
— Говорю же, смирись. Если будем этим заниматься, на распродажу не успею.
На слова Харуто, сказанные уже на выходе из школы, Томоя картинно вздохнул: «Ха-а-а».
— В следующем году перед экзаменами будет не до веселья, так что это лето — последнее, когда можно оторваться по полной. Тебя это устраивает?
Проходя через школьные ворота, Харуто хитро улыбнулся своему другу, всё ещё не терявшему надежды насчёт школьного идола:
— Смирись, дружище. Проведём это лето вместе, погрузившись в учёбу и труд.
Харуто демонстративно поднял большой палец вверх. Томоя не выдержал, посмотрел в небо и закричал:
— Не нужна мне такая юность-ь-ь!!!
Летний зной не спадал даже к вечеру, и по жилому кварталу разносился оглушительный стрекот цикад. Харуто, оттягивая от груди прилипшую от пота рубашку и обмахиваясь ею, открыл входную дверь своего дома.
— Я дома-а!
С этими словами он разулся и вошёл. Из глубины коридора медленно показалась фигура.
— С возвращением, Харуто.
— Я дома, бабуль. Вот, смотри, трофеи с сегодняшней распродажи. — Харуто гордо приподнял пакет, в котором лежал его сегодняшний улов: смешанный фарш и репчатый лук. — Фарш по сто восемнадцать иен за сто граммов. А лук — пять штук за двести девяносто восемь.
— Ох-ох-ох, ну и ну, народу там, небось, тьма была? — с беспокойством спросила бабушка, забирая пакет.
— Я сегодня осознал, насколько сильны домохозяйки. — Женщины, горящие священной миссией добыть дешёвые продукты, обладают потенциалом, не уступающим, а то и превосходящим молодых и полных сил старшеклассников. Вспомнив, как его, возвращавшегося из школы посреди летнего зноя, безжалостно мяла толпа этих сильнейших созданий, Харуто скривился.
— Тяжко тебе пришлось. Ну, тогда на ужин сегодня сделаем котлеты.
Слова бабушки, с сочувствием предложившей меню и тем самым оценившей старания внука, мгновенно заставили лицо Харуто просиять.
— Ради бабушкиных котлет я готов хоть каждый день сражаться с домохозяйками!
— Вот как, вот как. Тогда иди мой руки и полощи горло.
— Есть!
Харуто ответил бабушке и направился к умывальнику. Умывшись и прополоскав горло, он зашёл в комнату в японском стиле. У стены стоял буддийский алтарь с тремя фотографиями в рамках.
— Папа, мама, и ты, дедушка, я дома. У меня с сегодняшнего дня летние каникулы, — тихо сказал Харуто, сложив руки перед фотографиями. — На этих каникулах я собираюсь подрабатывать. А, но учёбу забрасывать не собираюсь, и в додзё буду исправно ходить. Дедушка, тут можешь не беспокоиться.
Сейчас в доме Оцуки жили только Харуто и его бабушка. В раннем детстве он попал в автокатастрофу. В той аварии погибли его родители, а Харуто, чудом выживший, был взят на попечение бабушкой и дедушкой по материнской линии. Чтобы Харуто, так рано потерявший родителей, не испытывал в будущем трудностей, бабушка с дедушкой воспитывали его строго, не балуя. Когда Харуто, ставший из-за душевной травмы замкнутым и неуверенным в себе, был на грани, дедушка отвёл его в секцию карате, чтобы закалить не только тело, но и дух. Тот дедушка скончался, когда Харуто переходил в среднюю школу. Харуто от всего сердца верил, что именно благодаря дедушке, который привёл его в додзё, он не стал замкнутым и обрёл уверенность в себе. Бабушка же, чтобы Харуто не пропал, когда останется один, основательно обучила его всем премудростям домашнего хозяйства: уборке, стирке, готовке. Благодаря этому он теперь многое умел делать сам и развил свои навыки ведения хозяйства до такой степени, что мог подрабатывать в службе помощи по дому.
— Так, ну что, пойду помогу бабуле.
Харуто опустил руки и направился на кухню. Хотя он и гордился тем, что благодаря бабушкиному обучению его кулинарные навыки значительно улучшились, до вкуса блюд его наставницы-бабушки ему было ещё далеко. Чтобы хоть немного приблизиться к этому идеалу, Харуто каждый день старался стоять рядом с бабушкой на кухне, перенимая её приёмы и чутьё.
«Бабушкины котлеты — это просто объедение», — подумал он, представляя, как при откусывании из котлеты брызжет концентрированный мясной сок, наполняя рот восхитительным вкусом. Сглотнув подступившую слюну, Харуто поспешил на кухню.
Поужинав, Харуто сел за стол в своей комнате и раскрыл учебник.
«Ха-а, бабушкины котлеты — это просто божественно...»
Хотя он и принял позу для учёбы, сейчас он всё ещё пребывал в послевкусии ужина, и ручка не двигалась. Посидев так некоторое время, Харуто наконец очнулся, слегка мотнул головой, словно отгоняя наваждение, и с серьёзным видом уставился в учебник. Усердно прозанимавшись около часа, Харуто на удобном моменте отложил ручку и сладко потянулся.
— У-у-ун, может, в ванну сходить?
Бабушка в последнее время жаловалась на поясницу, поэтому чистка ванны была его обязанностью.
«Если затянуть, потом будет лень».
Он уже собирался прервать учёбу и пойти в ванную, как лежавший на столе смартфон завибрировал: «Ву-у-у».
— М? От Томои?
Увидев на экране имя «Акаги Томоя», Харуто взял смартфон и нажал на красную иконку телефонной трубки в центре экрана.
— Алло, что-то случилось?
— Привет. Что-то вдруг захотелось твой голос услышать.
— Ясно. Ну, раз тошнит, отключаюсь.
В ответ на его попытку немедленно закончить разговор из динамика донёсся панический голос:
— Стой-стой-стой! Шутка, это шутка! У меня правда есть что сказать!
— Тогда и начинал бы с этого. От твоих мерзких слов у меня чуть уши не отвалились.
— Это уже слишком, не находишь? Я ведь наполовину серьёзно.
— Ну, тогда до встречи. Увидимся в школе после каникул.
— Прости! Больше не буду дурачиться!
Услышав панический голос лучшего друга, Харуто усмехнулся и подпёр щёку рукой, облокотившись на стол.
— Ты ведь хочешь услышать об интересном событии, которое произошло в школе после нашего ухода?
— Интересном событии? Что-то случилось?
У его друга Томои был широкий круг общения, и до него часто доходили слухи о школьных событиях и происшествиях. Такой информацией Томоя периодически делился, как и сейчас.
— Так вот. Ты же знаешь третьегодку Кайдо-сэмпая?
— А-а... Тот, что из теннисного клуба? — Харуто немного подумал, вспоминая Кайдо-сэмпая, о котором говорил Томоя. По его смутным воспоминаниям, этот Кайдо-сэмпай был асом теннисного клуба, и говорили, что его уровень сравним с профессиональным. Ходили даже слухи, что после выпуска он заключит профессиональный контракт с известным производителем, и если стать его девушкой сейчас, то в будущем есть большие шансы удачно выйти замуж. Кажется, что-то подобное оживлённо обсуждали девчонки в классе.
— Ага, тот самый. Так вот, этот Кайдо-сэмпай, похоже, признался Тодзё-сан.
— Хм-м, и что? — Харуто, слегка потеряв интерес к рассказу Томои, всё же из вежливости попросил продолжить.
Признание Тодзё Аяке. В их школе это было периодически случающимся событием, ничем не примечательным. К тому же, исход этого события почти всегда был предрешён.
— «Вы меня не интересуете», — и отшила.
— Так и думал, — равнодушно ответил Харуто на предсказуемый финал.
В его представлении Тодзё Аяка не принимала признаний ни от одного парня.
— Ну, это как обычно. Но в этот раз само признание было чем-то невероятным.
— Какая-то изощрённая постановка?
Предыдущие смельчаки, пытавшиеся добиться расположения Тодзё Аяки, прибегали к самым разным способам признания, чтобы заполучить место её парня. Некоторые из них были довольно экстравагантными и становились школьными сплетнями, темой для пересудов учеников.
— Не то чтобы изощрённая, скорее, дерзкая.
— Типа публичного признания перед всей школой?
— В конечном итоге да. Но сначала Кайдо-сэмпай вызвал Тодзё-сан на школьный двор по громкой связи.
— Ух ты ж... — невольно вырвалось у Харуто. Он посочувствовал Тодзё, которую вызвали для признания по школьному радио.
— И мало того, Кайдо-сэмпай не просто предложил встречаться, а, говорят, сделал предложение руки и сердца!
— Предложение?! Кайдо-сэмпай, он что, не в себе?
— Ага, и обручальное кольцо, говорят, приготовил.
— Ух ты ж... — второй раз за сегодня Харуто был в шоке.
Предложение в старшей школе — это уже что-то невероятное, а тут ещё и обручальное кольцо... Это уже за гранью разумного. Было ли это следствием того, что Кайдо-сэмпай изначально был человеком с нестандартным мышлением, или же виной всему чары Тодзё Аяки, заставившие старшеклассника решиться на предложение, — Харуто не мог сказать.
— Говорят, Кайдо-сэмпай, получив отказ, полчаса не двигался с места.
— Ну, так и должно было случиться. Будь я на месте Кайдо-сэмпая, я бы там же переоделся в белое и сделал бы сэппуку. — Вызов по школьному радио. Затем предложение с обручальным кольцом перед всей школой. От одной мысли о том, что после всего этого его отвергли, тело Харуто мелко задрожало.
— Всё-таки сердце Тодзё-сан можешь тронуть только ты.
— Говорю же, нет. Да и после такого рассказа у меня не хватит духу подойти к Тодзё-сан. Я не настолько храбрый.
— Ну что ты, слабак. Впрочем, до начала учёбы ты всё равно с Тодзё-сан не увидишься. Жду от тебя свершений после каникул.
— Не строй напрасных ожиданий.
— Вторым Кайдо-сэмпаем можешь стать только ты!
— Так это же провал! — крикнул Харуто лучшему другу и закончил разговор.
Томоя тут же прислал стикер с котом, который с очень бравым видом отдавал честь. Харуто в ответ отправил стикер с мускулистым кроликом, который апперкотом отправлял противника в нокаут, после чего поднялся из-за стола, чтобы набрать ванну.
Девушка по имени Тодзё Аяка была для Харуто всего лишь поводом для разговоров с другом, и ничем большим она стать не могла. Так думал Харуто в начале летних каникул. До тех пор, пока не начал подрабатывать в службе помощи по хозяйству.