Ganz einfach
Тишина после боя всегда была обманчивой. Она не приносила облегчения, а лишь подчеркивала, сколь хрупкой была победа, вырванная ценой сломанных ребер, вывихнутых суставов и последних капель адреналина, выжигающих жилы. Воздух на крыше, холодный и разреженный, был теперь пропахшим озоном, гарью от сгоревшей электроники «Сверчка».
Ален, который секунду назад орал «Почётный отбой!» и тряс своим дурацким молотом, вдруг пошатнулся, его лицо, мгновение назад сиявшее торжеством, побелело от накатившей боли. Он с глухим стоном опустился на одно колено, уперешись своим чудовищным молотом в рубероид, как костыль.
— Эй, «частично зараженный»... — его голос был хриплым и прерывистым. — Ты еще... того... живой?
— Пока... вроде, — выдавил я, прислонившись спиной к вентиляционному блоку. Рука сама потянулась к рёбрам, но я её одёрнул — трогать было больно даже думать. Пальцы так и вцепились в древко моего уродского копья, будто это была последняя связь с миром живых.
Именно в этот момент девушка с катаной решила, что формальности соблюдены. Она бесшумно вложила клинок в ножны, висевшие у ее пояса, и сделала несколько шагов в нашу сторону. Ее движения были плавными, экономичными, без единого лишнего жеста, словно каждое мышечное волокно в ее теле подчинялось железной дисциплине.
Длинные черные волосы, казалось, впитывали в себя скудный лунный свет, а глаза, темные и бездонные, изучали нас с холодным, почти отстраненным любопытством, будто мы были не людьми, а интересными насекомыми, чье поведение она наблюдала сквозь увеличительное стекло.
— Ваша тактика, — произнесла она наконец, и ее голос, низкий и ровный, был похож на шелест шелка по лезвию, — была иррациональной. Атака в лоб на превосходящего противника с кустарным оружием. Статистика выживаемости в подобном сценарии не превышает трех процентов.
Ален, все еще корчась от боли, удивленно поднял на нее взгляд. — А тебе... разве не все равно? Мы же его уложили, в конце концов!
— Победа, достигнутая вопреки логике, — не более чем случайность, — парировала она, склонив голову набок. Прядь черных волос выскользнула из-за ее уха, и она, не глядя, точным, отточенным движением мизинца закинула ее обратно. — Положиться на случай в бою — верный путь к гибели. Вам повезло, что ваша... хаотичная энергия... сработала. И что у вас был грамотный снайпер.
Как будто по команде, с противоположного края крыши, из-за спутниковой антенны, послышался легкий скрежет подошвы по гравию. Мы все разом повернули головы. На парапете, словно воплощение ночи, сидела девушка. Ее волосы, короткие и белые, как первый зимний снег, были аккуратно подстрижены ровно по линии челюсти, создавая идеально ровный, почти геометрический контур, от которого ее алеющие глаза казались двумя каплями свежей крови. В ее руках, уложенная на колени, лежала длинная, элегантная снайперская винтовка, и из ее дула все еще поднималась тонкая, почти невидимая струйка дыма, растворяющаяся в холодном воздухе.
— Ну, знаешь, «хаотичная энергия» — это ты сильно сказала, Сай, — произнесла она, и ее голос был полной противоположностью голосу подруги — теплым, слегка насмешливым, с хрипловатой, приятной ноткой. Она спрыгнула с парапета, движения ее были легкими, почти невесомыми, но в каждом из них чувствовалась скрытая мощь. — Лично я бы назвала это «творческим подходом к проблеме уничтожения». Особенно тот финальный аккорд с молотом. Очень... убедительно.
Беловолосая девушка подошла ближе, ее красные глаза с любопытством скользнули по моему лицу, задержались на Алене, корчащемся от боли, и на моем самодельном оружии. — Неплохо справились, для пары кочерыжек, которых пару дней назад чуть не вынесли в мешках из лекционного зала. Я, кстати, Аня. А это — Сая. Она обычно не такая неразговорчивая, просто у нее сегодня... аналитический день.
Сая лишь чуть заметно поджала губы, но ничего не сказала, ее взгляд был прикован к неподвижному телу контрактора, будто она мысленно проводила его полный тактико-технический анализ.
— Вы... следили за нами? — спросил я, с трудом выпрямляясь. Боль в боку напомнила о себе новым, острым уколом.
— Наблюдали, — поправила Аня, игриво подмигнув. — После того шоу в «Прометее» было сложно не заинтересоваться. Два упрямых барана, которые лезут на рожон против чего-то, от чего нормальные люди бегут, поджав хвосты... Это либо глупость, от которой скоро избавятся естественным отбором, либо... начало неплохой истории. Мы решили посмотреть, каким будет продолжение.
В этот момент скрипнула дверь на крышу, и на пороге, запыхавшийся и бледный, появился Шиничиро. Его очки съехали на кончик носа, а в руках он сжимал свой планшет, как священный артефакт.
— Я... я все видел с камеры на лестнице! Вы... вы живы! — он выдохнул, его взгляд задержался на обломках его дрона, и на его лице на мгновение мелькнула тень скорби истинного инженера, похоронившего свое творение. — «Сверчок»... он геройски пал...
— Он выполнил свою задачу, — сказал я, и в голосе невольно прозвучала усталая благодарность. — Без твоих штуковин мы бы не справились.
Шиничиро сглотнул и кивнул, пытаясь придать своему лицу выражение суровой решимости, которое, впрочем, тут же смягчилось, когда он увидел Аню и Саю. Он замер, беспомощно переводя взгляд с одной на другую.
— Так... — Аня окинула нашу разношерстную компанию веселым взглядом. — План, я полагаю, был? Или вы просто хотели героически погибнуть, устроив погром на крыше?
— План... — я перевел взгляд с неподвижного контрактора на своих новых... союзников? Наблюдателей? — План был его победить. Что, собственно, мы и сделали.
— И что дальше? — в разговор снова вступила Сая, наконец оторвав взгляд от своей «добычи». — Вы намерены стоять здесь до рассвета, истекая кровью и ожидая, когда дежурный патруль, привлеченный шумом, обнаружит вас рядом с телом контрактора?
Мы с Аленом переглянулись. В пылу боя мы как-то не подумали о таких прозаичных вещах, как последствия.
— Нам нужно заявить о победе, — прохрипел Ален, сжимая бок. — Получить этот чертов контракт, лично я больше не могу терпеть эту академию.
— Логично, — кивнула Сая, и в ее глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего одобрение. — Однако, учитывая ваше текущее состояние, дойти до командного пункта представляется маловероятным. Кроме того, вам потребуются свидетели, подтверждающие, что правила не были нарушены.
— То есть мы? — уточнила Аня, с ухмылкой опираясь на свою винтовку.
— Именно, — Сая повернулась и направилась к выходу с крыши, ее плащ беззвучно взметнулся за ней. — Мы отведем вас к инструктору Каррену. Его кабинет ближе. И он... менее склонен к излишним вопросам, чем официальное командование.
— Подожди, — я остановил ее. — Почему? Почему ты помогаешь нам?
Сая обернулась на полпути. Лунный свет падал на ее лицо, делая его еще более отрешенным и загадочным.
— Потому что ваш иррациональный метод сработал, — ответила она просто. — А эффективность, даже достигнутая нелогичным путем, заслуживает изучения. Кроме того... — ее взгляд скользнул по Ане, и в нем на мгновение промелькнуло нечто, что я не смог прочитать, — ...моя напарница уже вложила в вас ресурс, вмешавшись. Логично довести дело до конца, чтобы ее патроны не были потрачены впустую.
Аня фыркнула: — Вечно ты все через логику пропускаешь. Просто скажи, что они тебе понравились!
Сая ничего не ответила, просто продолжила свой путь к люку. Но мне показалось, что ее плечи на мгновение напряглись.
— Ладно, кочерыжки, — весело сказала Аня, подходя ко мне и закидывая мою руку себе на плечи, чтобы помочь идти. Ее прикосновение было неожиданно сильным для ее хрупкой фигуры. — Давайте, опирайтесь на меня. Эй, рыжий, — кивнула она Алену, — не ори так. Шини, подзвонок, подбери его молот, а то он сейчас сам с ним рухнет с лестницы.
Шиничиро, покраснев от того, что его назвали «Шини», поспешно кивнул и наклонился за оружием Алена, с трудом отрывая его от пола.
— Погоди, я сам донесу свою дубину! — попытался возразить Ален, но очередной спазм в боку заставил его скривиться. — Ты же весишь меньше, чем мой правый сапог!
— А мой IQ явно выше, чем вес твоего сапога, — парировал Шиничиро, с неожиданной для него решимостью перехватывая молот. — И если вы оба рухнете с лестницы, статистика выживаемости нашего... предприятия стремительно приблизится к нулю.
Наше шествие по ночным коридорам напоминало странный ритуальный танец. Ален, опираясь на меня с одной стороны и на косяк двери с другой, издавал приглушенные стоны. Шиничиро, пыхтя, тащил за собой молот, который оставлял на полированном полу заметные царапины. Аня шла рядом, ее белые волосы мерцали в полумраке, а винтовка была перекинута за спину с непринужденностью, выдававшей долгие часы тренировок.
— Знаешь, для «частично зараженного» ты неплохо держишься, — бросила она мне, ее красные глаза искрились любопытством. — Я думала, ты сейчас развалишься, как старый конструктор.
— Привычка, — коротко ответил я, стараясь дышать ровнее. Каждый шаг отзывался тупой болью во всем теле, но сжимать зубы и двигаться вперед стало моей второй натурой с того дня, когда мир рухнул и моих родителей убил один из контракторов. — Когда вариантов нет, держишься за любую соломинку. Даже если это собственные сломанные ребра.
Сая, шедшая впереди, обернулась. Ее взгляд скользнул по моему лицу, задержался на напряженных мышцах челюсти. — Интересное наблюдение. Воля к выживанию, доведенная до абсурда. Возможно, именно это и делает вас... эффективным.
— Ага, «эффективным», — проворчал Ален. — Мне вот тоже интересно, насколько я «эффективно» могу орать, когда эти ребра решат наконец проткнуть мне легкое.
Мы остановились перед знакомой дверью. Сая, не колеблясь, постучала — два резких, отрывистых удара, не оставлявших сомнений в намерениях.
Дверь распахнулась почти мгновенно, словно он стоял за ней и ждал. Каррен, в своей вечной потертой кожанке, стоял на пороге, окидывая нас ледяным взглядом. Его взгляд скользнул по моему бледному лицу, по Алену, корчащемуся от боли, по Шиничиро, едва держащемуся на ногах под тяжестью молота, и задержался на двух новых для него девушках. На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Объяснентесь, — произнес он одним словом, и это прозвучало как приговор.
— Мы словили контрактора, — я выдохнул, пытаясь выпрямиться и отстраниться от Ани. — Нейтрализован. На крыше над оружейной. Мы здесь, чтобы заявить о победе и... получить досрочный выпуск с академии и демоническое оружие.
— Контрактное. - быстро парировал Каррен — в стенах академии разрешен только этот термин
Каррен молча вышел в коридор, обошел нас и заглянул за спины. Его взгляд упал на груду тряпья и металла, которую мы волокли за собой — тело контрактора, без сознания, но живое.
— Он еще дышит, — констатировал я, отвечая на его немой вопрос глядя ему в глаза. — Правила не нарушены.
Инструктор несколько секунд молча смотрел на поверженного противника, потом на нас. В его глазах, казалось, мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее уважение. Или, возможно, раздражение от лишней работы.
— Ждите, — бросил он и скрылся в кабинете.
Через минуту он вернулся с небольшим металлическим жетоном в руке. — В лазарет, оба. — Он ткнул жетоном в меня и Алена. — После спросите у дежурного по «Улью» инструктора Громова. Я оповестил его в детали, он уже ждет вас. — Его взгляд скользнул по Сае и Ане. — Вы — свидетели?
— Мы обеспечивали тактическое прикрытие, — ровно ответила Сая инстинктивно выпрямившись пытаясь выглядет выше, хотя выглядело это неумесно учитывая ее низкий рост.
— И снайперскую поддержку, — добавила Аня, похлопывая по прикладу своей винтовки.
Каррен кивнул, как будто так и должно было быть. — Ваши показания будут запрошены позже. А вы... — он посмотрел на Шиничиро с омерзением во взгляде, — ...уберите этот молот. Он портит вид коридора.
Пропуск, выданный Карреном, привел нас к неприметной, обитой сталью двери, затерявшейся в самом сердце инженерного блока. Ни таблички, ни опознавательных знаков — лишь матовый черный сканер, холодно мигнувший зеленым светом в ответ на наш жетон.
Дверь отъехала в сторону с тихим шипением пневматики, и нас окутал воздух, густой и сложный, будто дыхание древнего механического зверя: запах остывшего металла, едкой оружейной смазки, озона и… сладковатого, терпкого аромата не то дорогого коньяка, не то технического спирта.
Помещение за дверью оказалось просторным кабинетом-лабораторией, где царил творческий хаос, подчиненный некоей высшей инженерной логике. Стеллажи, заставленные причудливыми деталями и коробками с маркировкой на немецком, соседствовали с голографическими схемами, висящими в воздухе. На массивном стальном верстаке, заваленном микросхемами и ствольными коробками, под яркой лампой горела паяльная станция, а рядом стоял скромный бокал с остатками янтарной жидкости.
За верстаком, спиной к нам, сидел человек в кителе, расстегнутом настежь, на котором красовались нашивки инженерного корпуса, а на столе перед ним стояла пузатая стеклянная колба, от которой тянуло резким, кисловатым запахом самогона двойной перегонки. Его черные, коротко стриженные волосы были взъерошены, а мощные плечи напряглись, когда он с проклятием на ломаном русском бормотал что-то о «схемах бездарных проектировщиков».
Услышав шаги, он резко обернулся на вращающемся стуле. Лицо его, обветренное и покрытое сетью морщин, было красно не от здоровья, а от стойкого, многолетнего прилива крови к коже; маленькие, невероятно живые голубые глаза, окруженные паутиной морщин, смерили нас мгновенным, оценивающим взглядом. В его правой руке зажат был не паяльник, а причудливой формы золотистый инструмент, похожий на нечто среднее между гаечным ключом и миниатюрной кувалдой.
— Инструктор Громов? — сделал шаг вперед я, чувствуя, как бинты впиваются в ребра. — Нас направил инструктор Каррен. Мы…
— Ja, ja, ich weiß schon, — он отмахнулся, тяжело поднимаясь со стула. Его движения были несколько мешковатыми, но в них угадывалась привычная сила. Его взгляд, будто штангенциркуль, промерил меня, потом Алена, задержался на Сае и Ане, и наконец с недоумением уперся в Шиничиро, который пытался спрятать свой планшет за спину.
Громов фыркнул, и от него пахнуло действительно хорошим коньяком. — Ладно. Раз Каррен вас прислал, значит, пора. — Он грузно направился к дальней стене, где в нише стоял массивный, похожий на сейф лифт. — Идемте. Schnell, schnell.
— А он что, всегда так? — прошептал Ален, хмурясь. — И что это он там лопочет?
— Кажется, это немецкий, — так же тихо ответил Шиничиро, нервно поправляя очки. — И, судя по всему, он не в восторге.
Мы втиснулись в кабину лифта, отделанную матовым металлом. Воздух внутри был еще более насыщен озоном. Громов, ворча, ввел код на панели, и лифт с глухим гулом понесся вниз, в самое нутро горы.
— Слушайте, и запоминайте, — Громов обернулся к нам, перекладывая свой золотой дигл из руки в руку. Его голос потерял оттенок раздражения, став сухим и инструктивным с отчетливым саксонским акцентом. — Сейчас вы увидите «Улей». Никаких чудес. Вам выдадут по заготовке — осколку метеорита, который вы называете Эдемом. — Он произнес это слово с явной издевкой. — Это — программируемая материя, заряженная внепространственной энтропией, паразитическим разумом, если угодно.
Лифт мягко остановился. Двери разъехались, открывая обширное помещение, напоминавшее операционную. В центре зала на пьедесталах лежали матово-чёрные камни с пульсирующими багровыми прожилками.
— Also, — Громов вышел первым. — Подходите. Камень сам найдёт носителя. Вернее, демон внутри почует наиболее… подходящую плоть.
— А как… происходит контракт, мы просто подходим и все? — спросил Шиничиро, его голос дрожал.
Громов остановился у пьедестала. — Ganz einfach. А что вы хотели? Контракт с юристом подписать? Вы берёте в руки часть метеорита содержащий демона. А он… — старый немец ткнул пальцем себе в висок, — …берётся за вас. Полезет в голову. Будет рыться в воспоминаниях. Вытащит все страхи. Всю боль. Покажет самых дорогих людей… и растерзает их у вас на глазах. Его задача — найти слабое место и разорвать вас изнутри.
— Веселенькая перспектива, — сдавленно пробормотал Ален. — И что, он будет говорить голосом моей мамки?
— Nein. Он будет говорить твоим собственным голосом, — безжалостно парировал Громов. — Он станет твоим самым большим кошмаром. Он знает о тебе всё.
— А если… не справиться? — тихо спросил я.
Громов медленно повернулся. Его глаза стали абсолютно холодными.
— Тогда, mein Junge, — он поднял свой дигл, и инструмент вспыхнул тусклым светом, — старый Громов сделает свою работу. — Он похлопал по второму диглу на поясе. — Эти ребята — для отмены бракованных контракторов. Verstehen Sie?
В зале воцарилась гнетущая тишина.
— А форма оружия? — спросила Сая. — На основе чего она определяется?
— Alles, alles, — кивнул Громов. — Все, что вы есть. Ваши инстинкты, таланты, скрытые желания.Металл потечёт, как жидкий огонь, и примет форму, которая станет продолжением вашей воли, воплощением вашей сути. Именно поэтому вас здесь так долго и всему учат. Чтобы у камня был достойный выбор. Чтобы он не слепил вам… — он презрительно хмыкнул, — …скажем, деревянный кол. Или, что хуже, нечто, совершенно вам не подходящее.
— Значит, выбирать не придётся? — уточнила Аня.
— Ja. Просто подойти и взять, — Громов сделал широкий жест. — А дальше… viel Glück. Вам понадобится удача. Или стальные нервы.
Он отступил на шаг, его массивная фигура отбросила на нас длинную тень.
— Ну что? — прохрипел он. — Кто первый хочет познакомиться со своим личным демоном?