Операция на открытом сердце
POV: Сильвия де Валуа
Три дня рая закончились ровно в полночь.
Это произошло не постепенно, как угасание заката, а резко, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Я сидела в своей комнате, переписывая конспекты по рунной магии. Перо в моей руке замерло. Сначала вернулся холод. Он зародился где-то в основании позвоночника, там, где три дня назад лежали пальцы Каэла. Холод пополз вверх, к шее, и вниз, к локтям. А потом пришла дрожь.
Перо выпало из пальцев, оставив на идеальном пергаменте уродливую кляксу. — Нет, — прошептала я, глядя на свою левую руку. — Нет, нет, только не сейчас.
Пальцы начали подергиваться. Сначала мизинец, потом вся кисть. Это было хуже, чем раньше. Раньше это было фоновым шумом, привычной болью. Теперь, после трех дней абсолютной тишины и силы, возвращение недуга ощущалось как падение в ледяную воду. Контраст был невыносим.
Я вскочила, опрокинув стул. Магия. Попробовать магию. Я попыталась сформировать простейший шар света. Вместо ровного сияния мана вспыхнула, заискрила и погасла, больно ужалив ладонь. Каналы снова забились. Мусор. Хаос. Мое тело снова стало тюрьмой.
Я метнулась к тайнику, где раньше хранила «Тихий штиль». Пусто. Я сама разбила последние флаконы два дня назад, уверенная, что больше они мне не понадобятся. Я ведь нашла лучшее средство. Я нашла Каэла.
— Каэл...
Это имя вырвалось с хрипом. Мне нужно к нему. Прямо сейчас. Я накинула плащ поверх ночной рубашки. Плевать на комендантский час. Плевать на патрули. Если я не верну себе этот контроль, я сойду с ума до рассвета.
Я выбежала в коридор. Тени от факелов казались мне монстрами. Или шпионами отца. В голове стучали слова Каэла: «Эффект временный. Это заплатка». Почему я не слушала? Почему я решила, что чудо будет вечным? Потому что я идиотка. Я «Золотая принцесса», которая привыкла, что мир падает к её ногам. Но Каэл не мир. Он — оператор. А я — сломанный механизм.
Лаборатория №4 встретила меня тишиной и запахом озона. Дверь была не заперта. Он знал. Он знал, что я приду.
Я ворвалась внутрь, задыхаясь от бега и паники. Каэл сидел на том же месте, за тем же столом. Он читал книгу, подсвечивая страницы маленьким магическим огоньком, висящим в воздухе. Он даже не обернулся.
— Ты опоздала на два часа, — спокойно произнес он, перелистывая страницу. — Я рассчитывал, что эффект спадет в 22:00. Твоё ядро выносливее, чем я думал. Похвально.
— Сделай это снова, — выдохнула я, сползая по двери. Ноги не держали. Дрожь била всё тело, зубы стучали. — Пожалуйста. Сделай это.
Каэл медленно снял очки, положил их на книгу и повернулся ко мне. Его лицо было бесстрастным. Никакого сочувствия. Только холодный аналитический интерес. — Сильвия, ты выглядишь ужасно. Где твоя королевская осанка? Где гордость Валуа?
— К черту гордость! — закричала я, и голос сорвался на визг. — Мне больно! У меня завтра тренировка перед Турниром! Я не могу держать меч! Я не могу колдовать! Я подползла к нему. Да, я ползла. Великая аристократка на коленях перед стипендиатом. — Ты обещал. Ты сказал: «Заходи».
Он смотрел на меня сверху вниз. — Я сказал «заходи». Но я не говорил, что буду чинить тебя бесплатно каждый раз.
Я замерла. — Чего ты хочешь? Золото? Я принесу вдвое больше. Артефакты? Книги из библиотеки отца? — Ты не слушаешь, — он вздохнул, словно объяснял ребенку прописные истины. — Я говорил, что мне не нужны вещи. Вещи — это мусор. Мне нужно кое-что другое.
Он встал и подошел ко мне. Присел на корточки, так что наши лица оказались на одном уровне. Он взял мою трясущуюся руку в свою. Его ладонь была сухой и теплой. Дрожь не унялась, но мне стало чуть легче от этого прикосновения.
— Мне нужен доступ, — тихо сказал он. — Полный доступ. В прошлый раз я работал поверхностно. Я поставил временную пломбу. Чтобы убрать проблему надолго, мне нужно залезть глубже. В само ядро. — Это... это опасно, — прошептала я. Впускать чужого мага в ядро — это как дать ему ключ от своей души. Он может убить меня одной мыслью. Он может лишить меня магии навсегда. — Да, — кивнул он. — Это вопрос доверия, Сильвия. Ты доверяешь мне?
Я посмотрела в его глаза. Они были темными, бездонными. В них не было жажды власти или похоти. В них была абсолютная уверенность. Кому еще я могла довериться? Эларе? Она завидует. Отцу? Он уничтожит меня за слабость. Леону? Он отвернется, увидев уродство моей болезни.
Каэл — единственный, кто видел меня сломанной и не отвернулся. Он единственный, кто знает, как меня починить.
— Я доверяю тебе, — сказала я. И в этот момент я поняла, что это правда. Страшная правда.
— Хорошо, — он улыбнулся. Едва заметно. — Вставай. Ложись на стол. На живот.
Я поднялась. Тело не слушалось, но я заставила себя лечь на жесткую деревянную поверхность стола. — Одежду нужно убрать, — деловито сказал он, закатывая рукава своей мантии. — Мне нужен контакт с позвоночником от шеи до копчика.
Я почувствовала, как краска заливает лицо. Но спорить не было сил. Я расстегнула пуговицы на спине, стянула блузку. Я лежала полуобнаженная в пыльной лаборатории, отдавая свою жизнь в руки человека, о котором не знала ничего, кроме имени.
— Расслабься, — его голос звучал над головой. — Сейчас будет больно. Гораздо больнее, чем в прошлый раз. Но потом... потом будет тишина.
Его руки легли на мои плечи. И мир исчез.
POV: Каэл
Она была идеальным холстом. Её кожа была горячей от лихорадки, мышцы спазмированы. Под кожей, на уровне эфирного тела, бушевал шторм. Потоки маны, которые должны были течь ровными реками, превратились в водовороты.
Я погрузился в её структуру. «Анализ». Сопротивление ядра: 15%. Степень доверия объекта: 85%. Защитные барьеры: Сняты добровольно.
Идиотка. Она сама открыла ворота крепости. Она думает, я лекарь. Она думает, я спасаю её. Я действительно спасу её. Но я заберу трофеи.
Я начал работать. Мои пальцы скользили по её позвоночнику, пробивая блоки в каналах. Я использовал грубую силу маны, разбивая тромбы энергии. Сильвия вскрикнула в подушку (она подложила под голову свернутый плащ). Её тело дернулось. — Тише, — скомандовал я, усиливая давление. — Не дергайся, иначе порву нерв.
Я добрался до ядра. Оно пульсировало в районе солнечного сплетения. Яркое, золотое, истеричное. Оно было слишком мощным для её тела. Именно поэтому её и трясло. Её «двигатель» был от гоночного болида, а «шасси» — от хрустальной кареты.
Мне нужно было синхронизировать их. Но просто синхронизировать — это скучно. Это решит проблему, и она уйдет. Она снова станет сильной, независимой и забудет обо мне через месяц. Мне нужно, чтобы она возвращалась.
Операция «Якорь». Я начал плести тончайшую ментальную сеть вокруг её ядра. Это была не темная магия, не проклятие. Это была высшая психо-магия. Я привязывал её состояние покоя к конкретному триггеру. Этим триггером был я.
Я взял поток её маны и пропустил его через свою ауру, прежде чем вернуть обратно в ядро. Я «окрасил» её магию своим вкусом. Своим ритмом. Теперь её организм будет воспринимать мою ману как необходимый компонент для стабилизации. Как инсулин для диабетика.
— Ааах! — она застонала, когда я коснулся самого глубокого слоя. — Потерпи, — прошептал я, наклоняясь к самому её уху. — Я вытаскиваю осколок. Сейчас станет легче.
Я внедрял в её подсознание простую логическую цепочку: Страх -> Боль -> Каэл -> Прикосновение -> Блаженство.
Это условный рефлекс. Как у собаки Павлова. Только вместо лампочки — мой голос и мои руки. Я аккуратно вплел эту закладку в её эмоциональный центр. Она ничего не заметит. Она будет думать, что это просто благодарность или симпатия. Но каждый раз, когда ей будет страшно, её подсознание будет кричать: «Где Каэл?».
— Готово, — сказал я, убирая руки. Последний штрих. Я провёл ладонью вдоль её позвоночника, успокаивая воспаленные нервы ледяной волной. Это было «пряником» после «кнута».
Сильвия замерла. Её дыхание выровнялось. Дрожь исчезла мгновенно. Она лежала неподвижно, наслаждаясь отсутствием боли.
— Вставай, принцесса, — я отошел к раковине. — Сеанс окончен.
POV: Сильвия
Боли не было. Было ощущение... полета. Я чувствовала себя так, словно меня разобрали на части, промыли каждую косточку в родниковой воде и собрали заново, но теперь детали подходили друг к другу идеально.
Но было еще кое-что. Когда Каэл убрал руки, я почувствовала острую, почти физическую тоску. Словно от меня оторвали часть тела. Мне хотелось, чтобы он продолжал касаться меня. Не ради удовольствия, нет. Ради чувства безопасности. Пока он держал меня, мир был простым и понятным. Как только он отошел, мир снова стал большим и холодным.
Я медленно села, придерживая блузку у груди. Голова кружилась. — Ты... — я посмотрела на него. Он стоял спиной ко мне, вытирая руки. Теперь он казался мне другим. Его фигура словно светилась в полумраке. Или это мои глаза еще не привыкли? — Как ты себя чувствуешь? — спросил он будничным тоном. — Странно, — честно ответила я. — Пусто. Но хорошо. — Это нормально. Я перезапустил систему. Первые пару часов возможна эйфория или сонливость. Иди спать, Сильвия.
Я застегнула рубашку. Пальцы слушались идеально. Я подошла к нему. — Каэл. Он обернулся. — Спасибо. — Ты уже говорила. — Нет, это другое. Ты спас меня. Снова.
Я стояла рядом с ним. Мне хотелось сделать шаг вперед, уткнуться лбом в его плечо. Это было иррациональное, дикое желание. Я подавила его усилием воли. Я Валуа, я не вешаюсь на шею парням.
— Это надолго? — спросила я. Каэл внимательно посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, отмечая каждую деталь. — На неделю. Может, на две. Зависит от того, сколько стресса ты получишь. Но теперь процесс будет накопительным. С каждым сеансом ремиссия будет дольше.
«С каждым сеансом». Значит, будут еще сеансы. Эта мысль должна была напугать меня. Зависимость. Но вместо страха я почувствовала... облегчение? Значит, я смогу прийти к нему снова. У меня будет повод.
— Я могу что-то сделать для тебя? — спросила я снова. — Серьезно. Золото ты не берешь. Но я могу помочь тебе с учебой? С практикой? Он усмехнулся. — С учебой? Сильвия, я исправлял ошибки в учебниках, когда мне было двенадцать. Мне не нужна помощь с учебой. — Тогда что?
Он сделал шаг ко мне. — Мне нужна тишина, — сказал он. — И мне нужна информация. — Какая информация? — О людях. О твоем окружении. О Совете. Я люблю знать, как работает этот мир. Иногда я буду спрашивать тебя о вещах, которые кажутся незначительными. Ты будешь отвечать честно. Это и будет плата.
— Шпионаж? — я напряглась. — Нет. Аналитика. Я не продаю секреты. Я их коллекционирую.
— Хорошо, — кивнула я. — Если это не навредит моему роду. — Твоему роду вредит твоя слабость, Сильвия. Я устраняю слабость. Значит, я полезен твоему роду. Логично? — Логично.
— Тогда иди. Завтра у тебя тяжелый день. Элара наверняка захочет обсудить, почему ты сбежала ночью. Придумай хорошую ложь. Или... — он склонил голову набок, — ...посмотри, поверит ли она плохой лжи. Это будет хорошим тестом на её лояльность.
— Зачем ты постоянно настраиваешь меня против неё? — Я не настраиваю. Я протираю тебе очки. Ты смотришь через розовое стекло. Я предлагаю прозрачное.
Я вздохнула. — Спокойной ночи, Каэл. — Спокойной ночи, леди Сильвия.
Я вышла из лаборатории. Воздух в коридоре показался мне пресным. Я шла в свою комнату, и каждый шаг отдалял меня от источника тепла. Внутри груди, там, где билось сердце, теперь сидел маленький серебряный крючок. И невидимая леска тянулась назад, в темноту лаборатории №4.
Я еще не знала, что это называется «якорь». Я думала, это благодарность. Но почему тогда мне так хочется выть от тоски?
POV: Каэл
Я дождался, пока её шаги стихнут. Затем открыл журнал. Запись 6. Объект: Сильвия. Процедура: Глубокая коррекция ядра с внедрением психо-соматической привязки. Результат: Успех 100%. Побочные эффекты: Повышенная внушаемость в пост-операционный период.
Я закрыл тетрадь и откинулся на спинку стула. Я чувствовал усталость. Работа с чужим ядром выматывает. Но вкус её маны... он все еще был на кончиках моих пальцев. Холодный, острый, с привкусом мяты и стали. Вкусная.
Она спросила, зачем я настраиваю её против Элары. Потому что Элара — это "подпорка". Если я хочу стать единственным фундаментом для Сильвии, я должен выбить все остальные опоры. Леон. Элара. Репутация. Семья. Всё это должно рухнуть. И когда она окажется в руинах своей жизни, я буду единственным, кто предложит ей руку.
Но сначала нужно закрепить рефлекс. «Тест на лояльность», который я ей предложил... Это ловушка. Любая реакция Элары будет истолкована Сильвией как предательство. Если Элара поверит лжи — значит, ей плевать. Если не поверит и начнет допытываться — значит, она шпионит.
Паранойя — самый надежный страж одиночества. А одиночество — дверь, ключ от которой лежит в моем кармане.
Я потушил светляка. В темноте я улыбнулся. Операция на открытом сердце прошла успешно. Пациент жив. Пациент мой.
На следующий день. Утро.
Сильвия шла на завтрак. Она чувствовала себя великолепно. Магия бурлила в ней, послушная и мощная. Но стоило ей увидеть Элару, машущую ей рукой из-за стола, как внутри кольнуло подозрение. «Посмотри, поверит ли она плохой лжи».
— Сильвия! Где ты была ночью? — зашептала Элара, когда Сильвия села рядом. — Я стучала к тебе, хотела взять конспекты, но было тихо. Ты уходила? Глаза Элары бегали. Она смотрела не на лицо Сильвии, а куда-то за её плечо.
— Я была у целителя, — сухо сказала Сильвия. — У меня... разболелся зуб. Это была глупейшая ложь. Зубы лечат магией за секунду. Никто не ходит к целителю ночью из-за зуба.
Элара замерла. На секунду в её глазах мелькнуло недоверие. — А... зуб, — протянула она, натягивая улыбку. — Бедняжка. Ну, главное, что сейчас все хорошо, да?
Она не поверила. Но она сделала вид, что поверила. Почему? Она не хочет конфликта? Или она запомнила эту ложь, чтобы потом доложить кому-то? «Смотри, — звучал в голове голос Каэла. — Она лжет тебе в ответ. Улыбается и лжет».
Сильвия сжала вилку. Аппетит пропал. Она посмотрела на Элару и увидела не подругу, а маску. «Каэл был прав. Мне нужно прозрачное стекло».
Она перевела взгляд на дальний конец зала. Пустое место. Каэла не было на завтраке. Сердце кольнуло тревогой. Где он? Почему его нет? Сильвии вдруг стало страшно, что с ним что-то случилось. Страх -> Каэл.
Якорь сработал.
— Я не голодна, — Сильвия резко встала. — Увидимся на тренировке.
Она вышла из зала, чувствуя, как невидимая нить тянет её искать того, кто стал центром её новой вселенной. И этот поиск становился важнее, чем еда, сон или дружба.