Трагическое прошлое (Часть 2)

Адир уставился в томатный суп — и суп уставился в ответ. Две круглые фигуры плавали на поверхности, неподвижные и наблюдающие. Вскоре всё начало меняться. Его зрение окрасилось в красный, медленно заливая комнату, пока всё не стало цвета супа. Он почувствовал это. Знал, что грядёт неизбежное. Но было уже слишком поздно.

Затем раздался голос. — «Сын». Безжизненный. Холодный. Отстранённый. Он эхом отдавался — не из комнаты, а откуда-то гораздо ближе.

— «Прекрати», — вырвалось у Адира, его голос дрожал. Но голос не умолк. — «Сын».

Инстинктивно он крепко зажмурил глаза. Темнота всегда служила ему убежищем. Впрочем, даже там оно нашло его. — «Сын. Ешь свою еду. Мы же не хотим, чтобы твоя сестра пропала зря... верно?»

И так же внезапно всё исчезло. Красный цвет померк. Мёртвое лицо пропало. На его месте оказалась Нива — с лицом, искажённым тревогой, и нежным голосом.

— «Брат? Ты в порядке?»

Адир посмотрел на неё расфокусированным взглядом, пытаясь убедить себя, что действительно вернулся, что детская травма миновала.

— «Я…» Он попытался заговорить, но дыхание всё ещё было слишком прерывистым. — «в порядке».

— Мне очень жаль, — тихо сказала Нива. Её голос полнился беспокойством, когда она крепко обняла его, предлагая то небольшое утешение, которое могла дать. — «Я не знала, что травма всё ещё с тобой.»

Конечно, под травмой она имела в виду не настоящую — из его тёмной прошлой жизни, — а ту, которую он тщательно сфабриковал в этом мире. После реинкарнации Адира нашли младенцем за городскими стенами и доставили в городской приют. Он прожил там восемь лет, прежде чем Мариэль, работавшая в приюте, усыновила его. И всякий раз, когда кто-то спрашивал о его странностях — например, почему он терпеть не может суп, — он всегда указывал на приют и его ужасный персонал кухни.

— Всё хорошо. Ты не виновата, — тихо сказал Адир, позволяя сестре утешить его.

— Я приготовлю тебе что-нибудь другое. Тебе не обязательно это есть, — быстро ответила Нива. Она схватила тарелку с супом и поспешила обратно на кухню.

Это стало случаться чаще... И на этот раз я почти не вернулся, — подумал Адир, осторожно опуская ложку, которую крепко сжимал. Слабый след крови остался на ручке и его пальцах. Этот острый укол — едва заметный, но отрезвляющий — вовремя вернул его к реальности. Боль, как всегда, была единственным, что могло достаточно сильно привязать его к действительности.

Он схватил салфетку и стёр кровь как раз в тот момент, когда Нива вернулась с тарелкой в руках.

— У нас ещё оставалась консервированная колбаса, так что я сделала тебе сэндвич. Так пойдёт? — мягко спросила Нива. В её голосе звучало беспокойство.

— Идеально. Спасибо, — ответил он с маленькой, усталой улыбкой, поднося сэндвич, чтобы откусить. Но его прервал стук в дверь.

— Это Мариэль? — спросил он, слегка опуская сэндвич.

— Не думаю, что это мама. Она сказала, что будет работать допоздна, — ответила Нива, уже направляясь в коридор. — Я открою. Ты ешь.

Вскоре Нива вернулась с большой коробкой в руках. На её лице было озадаченное и удивлённое выражение.

— Это тебе пришло, — сказала она, ставя её на стол.

Коробка была не особенно тяжёлой, но определённо большой. Однако удивило её не это. В городе все доставки проходили через единое логистическое агентство, и их услуги были недёшевы. У того, кто это отправил, явно водились лишние деньги.

— Ты знаешь, что это? Кто это прислал? — нетерпеливо спросила она, подвигаясь ближе. Ясно, что она надеялась: брат сразу же откроет посылку.

Адир встал и спокойно начал распаковывать посылку, не выказывая ни малейшего удивления — словно всё это время ждал её. Когда он поднял клапаны, сверху лежала маленькая записка, готовая к прочтению. «ТЫ ПРИДУРОК».

Он тихо выдохнул через нос — звук, средний между вздохом и усмешкой.

— Это от друга, — небрежно сказал он.

Нива наклонилась, её глаза сияли любопытством. Когда он откинул последний клапан и показал, что внутри, она резко ахнула.

— Погоди... это игровой шлем?!

Как и все в двенадцати городах, Нива тоже слышала о грядущей VRMMO. Но помимо всего ажиотажа, больше всего её поразило, насколько дорогим было снаряжение — и это был немалый подарок.

— Не могу дождаться, когда сдам вступительные экзамены и заведу таких же богатых друзей, как ты, — драматично вздохнула Нива.

Она тоже хотела играть — а кто не хотел? Но, согласно онлайн-форумам, как только игровой шлем активировался, он синхронизировался с мозговыми волнами пользователя и не мог быть использован никем другим. Так что одолжить шлем брата не было возможности.

Пока она обдумывала это, превращая мысль в стимул для учёбы, внезапный стук в дверь вывел её из задумчивости.

— Ну, кто бы это мог быть? — пробормотала она, отгоняя мечты.

Она снова пошла к двери и вернулась с ещё одной коробкой — на этот раз ещё большей, которую осторожно держала в руках.

— Дай угадаю. Ещё один богатый друг? — сказала она, приподняв бровь.

— Наверное? — ответил Адир. Его тон был неуверенным. В отличие от первого, этого он не ожидал.

Когда он открыл коробку, первым, что его встретило, был торт, запечатанный в прозрачном контейнере. Он был покрыт густой красной глазурью и украшен, судя по виду, свежей, блестящей вишней.

— А-а-а-а! Это торт?! Это вишня? Кислая вишня?! — взвизгнула Нива, как фанатка. Её глаза загорелись.

Она выглядела даже более взволнованной, чем когда увидела игровой шлем, — и, честно говоря, кто мог её винить? Торт со свежими фруктами сверху был той роскошью, которую кто-то на её месте мог попробовать раз, может быть, два в год, если повезёт.

Она быстро вынула торт из коробки, а под ним лежал ещё один игровой шлем... вместе с запиской.

В отличие от небрежной записки Виктора, эта была написана на привлекательной розовой бумаге с лёгким, сладким ароматом. Почерк был элегантным и старательным — явно кто-то приложил усилия. «Небольшой жест в знак моей благодарности. Надеюсь, ты примешь его». А внизу, как подпись, стояло имя: Селина Уайт.

— Селина Уайт? — Нива силой оторвала взгляд от торта, щурясь на имя в записке. — Почему это звучит знакомо? — пробормотала она, размышляя вслух.

Через секунду её осенило.

— Погоди — что?! Не может быть. Это она?!

— Ты её знаешь? — спросил Адир, искренне заинтересовавшись.

Нива обернулась, глядя на него так, словно он спросил, мокрая ли вода.

— Что значит, знаю ли я её? Конечно, знаю! Все моего возраста знают, кто такая Селина Уайт. — Она начала загибать пальцы, её голос звенел от волнения. — Она была на первом месте в «Ежемесячнике молодых влиятельных лиц», очень известна своей благотворительной деятельностью — особенно с сиротами, — безумно умна, и, ну, ты видел её? Она просто великолепна.

Затем её тон изменился, став немного серьёзнее.

— А её мама? Председательница Фонда «Крыло Ангела». Ей же принадлежит приют, где работает наша мама.

Она замолчала. На её лице появилось сомнение, и она спросила:

— …Брат. Ты что, серьёзно встречаешься с дочерью начальницы нашей мамы?

— Я просто помогаю ей с уроками игры на фортепиано, — небрежно ответил Адир, медленно вынимая игровой шлем из коробки.

— Уроки фортепиано? С каких пор ты умеешь играть на фортепиано? — подозрительно спросила Нива, приподняв бровь.

Но прежде чем она успела продолжить, Адир перебил её.

— Это для тебя, — сказал он, протягивая ей шлем.

На мгновение Нива уставилась на гладкое серое устройство в его руках — по дизайну оно напоминало мотоциклетный шлем, только без забрала. Адир наблюдал, как её лицо меняется, выражая дюжину эмоций, словно она внутренне спорила сама с собой. Наконец, она заговорила.

— Думаю, тебе стоит отправить его обратно, — тихо сказала она. — Он слишком дорогой. Я не могу принять такой подарок.

Затем, после короткой паузы, добавила:

— И до вступительных экзаменов всего два месяца, я не хочу отвлекаться на игры.

— Это разумное решение, — ответил Адир с улыбкой, кладя шлем обратно в коробку.

Затем он потянулся за тортом, намереваясь вернуть и его, но его остановила её рука — твёрдая и непреклонная.

— Торт оставь, — сказала Нива. Её голос был ровным, а выражение лица необычно серьёзным.

Было ясно, что торт останется.