Правда об инциденте

[23 июня, 11:00: У Здания Прокуратуры]

На следующий день я пошел в прокуратуру.

Дело было закрыто, но оставалось несколько неясных моментов. Например, мотив.

Почему владелец торгового центра, Мистер Шадл, живущий безбедной жизнью, хотел убить Мистера Умори? Что их связывает?

Генеральный прокурор занятой человек. Я уже готовился к долгому ожиданию, но, к моему удивлению, Эджворт быстро впустил меня в свой кабинет.

— Мистер Шадл во всем сознался. В мотиве и в методе совершения преступления, — Эджворт заговорил, как только я сел на диван. 

Он общался и сидел за своим столом, продолжая подписывать официальные бумаги.

…Было такое чувство, будто мне говорили поскорее закончить и наконец уйти. Я чувствовал себя нежеланным гостем. Впрочем, я все равно не ожидал, что кабинет Эджворта будет гостеприимным местом.

— Какой у него мотив?

— Месть, — резко заявил Эджворт, пролистывая документы. Он даже не посмотрел на меня. — Примерно год назад когда Мистер Шадл гулял с собакой, она попала под колеса мотоцикла. Преступник сбил собаку и скрылся с места происшествия. Но Мистер Шадл нанял детектива, раздавал листовки и делал многое другое, чтобы выследить преступника.

— Значит преступник?..

— Да. Это был Мистер Умори.

Помню, как Мистер Шадл сказал, что он год назад потерял свою семью. Значит он говорил о собаке…

— Мистер Шадл жил один, и собака стала для него незаменимым членом семьи. Однако даже когда он сообщил о произошедшем полиции, преступнику не вынесли никаких серьезных обвинений за случайное убийство домашнего питомца. Мистер Шадл посчитал это неприемлемым, из-за чего он и начал планировать убийство. 

— …И причина, по которой он хотел подставить Мисс Реза́ки…

— Незаслуженная обида из-за недопонимания, — Эджворт слегка нахмурился. — В тот же момент, когда сбили собаку, мимо проезжала одна машина, которая сразу остановилась. Но как только проезжающий мимо человек понял, что никто из людей не пострадал, он поспешил прочь. Этим самым обеспокоенным человеком, который выглянул из окна…

— Неужели это...

— Именно. Мелоди Реза́ки.

Ничего себе. Значит Мисс Реза́ки была свидетелем несчастного случая.

— Мы поговорили об этом с Мелоди Реза́ки, но она не помнит этот инцидент. Однако мы получили показания от ее менеджера, Мистера Рейша. Он сказал: «Мы проезжали мимо сразу после аварии, но сам инцидент мы не видели. Владелец что-то кричал, но мы сильно спешили, поэтому решили не останавливаться.»

— …Получается, Мистер Шадл узнал айдол-певицу Мелоди Реза́ки в машине. 

— Именно. У нее довольно узнаваемая внешность. Шадл связывался с агентством Мелоди Реза́ки бесчисленное количество раз, чтобы получить показания свидетеля, но ему постоянно отказывали. Агентство считало постоянные звонки телефонным пранком. В конце концов, Мелоди Реза́ки на самом деле не видела аварию.

— …Понятно.

— Однако Шадл верил, что она специально избегает дачи показаний. Что для нее жизнь собаки ничего не стоит, не стоит тех хлопот... Он просто так представил характер Мелоди Реза́ки. 

— Довольно безосновательная обида. 

— Мм. Она использовала нож для выступлений, и это было довольно выгодно для Шадла. Он мог убить Умори и подставить Реза́ки… Он специально спланировал выступление, чтобы убить двух зайцев одним выстрелом.

— …Какой ужас.

— Потом оказалось, что Умори на самом деле шантажирует Мисс Реза́ки. Шадл чуть ли не прыгал от радости, когда услышал это из шкафчика. Все шло по его плану, как будто божественная сила поддерживала его. 

— Божественное наказание, да?

Я вспомнил, в каком положении лежало тело Мистера Умори. Шадл положил труп в такую позу после убийства. 

Я вспомнил, что он мне сказал:

«Когда правда скрыта во тьме, и злодеи ускользают от руки правосудия и беззаботно живут… Это совершенно непростительно…»

— Шадл не мог оставить все как есть. Вместо богов он вынес приговор человеку, который убил его собаку и убежал… 

— Вынесенное людьми наказание никак не может считаться божественным, — Эджворт удивительно быстро отреагировал на мое бормотание.

— …

— Это все равно чудовищное преступление. Независимо от его мотивов.

— Эджворт…

— Приговор преступникам должен выноситься законом, а не личным желанием отомстить. 

— ...Да.

Формулировки Эджворта были несколько жесткими, но его слова глубоко засели в моей голове.

Несмотря на то, что сейчас темный век правосудия… Или скорее, именно потому что сейчас такая эпоха, я должен продолжать двигаться дальше.

Я должен следовать официальным законам, чтобы гарантировать справедливые судебные приговоры.

[23 июня, 12:20: Раменная]

После того, как я вернулся в офис, мы все вместе пошли в раменную неподалеку.

— Рамэн после закрытия дела! Что может быть лучше? — громко воскликнула Афина.

— Согласен. Нет ничего лучше, — Аполло уже заметно нагулял аппетит. 

— Мисо-рамэн с дополнительной свининой! — Трюси заказала первой. 

— Тогда мне тонкоцу. 

Пока мы ждали рамэн, Трюси обратилась ко мне в необычно формальной манере:

— Хорошая работа, папочка. Большое тебе спасибо. Ты спас Мелоди.

— Я просто делал свою работу адвоката. В любом случае…

Я на мгновение потерял дар речи. 

Дело было закрыто, но для Мисс Реза́ки настоящие испытания только начинались. После того, как правда о мошенничестве ее отца вышла в свет, общество может начать смотреть на нее свысока. Возможно, у нее не получится сохранять образ

яркого и жизнерадостного айдола.

— Папочка… — Трюси поняла мое беспокойство. На ее лице отразилась некая меланхоличность. 

Но потом кое-что произошло.

Неожиданно заиграла очень веселая музыка, которая доносилась из прикрепленного к потолку телевизора.

Крупным планом на экране показывали широко улыбающуюся Мисс Реза́ки.

В одной руке она держала свой нож, а в другой дыню. Рядом с ней стоял накрытый стол. Мисс Реза́ки пела, подкинув дыню в воздух. 

В следующий момент она в мгновение ока взмахнула ножом.

— ?!

Она в воздухе разрезала дыню на кусочки?..

Нет, не совсем. Красивый цветок, вырезанный из дыни, лежал на тарелке на столе.

Мисс Реза́ки ослепительно улыбнулась, позируя. 

— П-потрясающе… — изумленно пробормотал Аполло.

Я тоже был в шоке. Я впервые увидел ее выступление. Ее техника была куда более невероятной, чем я себе ее представлял… Полагаю, это результат ежедневных трехчасовых тренировок.

— Мелоди, похоже, в отличной форме! Какое облегчение! — громко прокричала Афина.

— Похоже, нам не о чем волноваться, — радостно ответила Трюси.

Я, конечно, чувствовал облегчение, но все-таки больше я был потрясен. Вот что значит быть топ-айдолом… Ни один обычный человек не смог бы найти в себе силы так улыбнуться после всего того, что произошло.

Нам принесли заказ.

— Вот, спасибо за ожидание, — сказал владелец раменной, расставляя перед нами тарелки с едой. 

— Спасибо. Пора есть! — я разделил палочки и уже собирался приступить к еде…

Как вдруг остановился.

— …Ч-что это такое?!

Трюси, Афина и Аполло тоже замерли.

— Мелоди правда впечатляет… — заговорил владелец раменной, смотря телевизор. — Боролась против шантажирующего демона, чтоб прикрыть своего старика… А теперь так широко улыбается… Это правда вдохновляет… 

Владелец раменной вытер слезы.

…Понятно. Храбрость Мисс Реза́ки потрясла его до глубины души. Похоже, на самом деле количество ее фанатов увеличилось после скандала с договорным матчем.

— Эм… — я открыл рот.

— А, но вот ее старик, напротив, — он быстро перебил меня. — Я узнал, тот великий матч был подстроен, я не смог простить ее отца. Хотел б дать ему прочувствовать на себе мой сокрушающий апперкот! 

Н-нет, не стоит. Он, наверняка, надерет вам задницу. 

— Но его дочка не виновата. Мне просто охота поддержать Мелоди… Вот и решил немного поучиться резать фрукты…

— Э, ну… Насчет… этого…

В моем тонкоцу рамэне вырезанный из яблока кролик!

— В моем рамэне роза из киви… — сказала Трюси.

— У меня сердечко из клубники! — добавила Афина.

— У меня цыпленок… из ананаса, — ответил Аполло. 

— …Хе-хе, — владелец раменной гордо выпятил грудь. — Я не так хорош, как Мелоди... но я вложил в них душу. Считайте это подарком за счет заведения. Приятного аппетита.

…Наверное, я бы обрадовался, если бы он вместо этого вырезал что-то из огурчика.

Мы вчетвером хмуро посмотрели на владельца раменной.

— Чего вы так на меня уставились? Если хотите чтот сказать, говорите.

Мы вчетвером вместе закричали:

— Протестую!