Под наблюдением
Влад понял, что больше не один, ещё до того, как открыл глаза.
Это ощущение не было связано со слухом или зрением. Скорее с давлением. С чем то, что находилось рядом и внимательно следило, не приближаясь и не отступая. Он лежал неподвижно, позволяя сознанию медленно собираться в цельную форму, словно проверяя, насколько глубоко он ещё здесь.
Потолок был другим.
Не тем, что он видел в палате. Этот был выше, темнее, покрыт тонкими линиями защитных плетений, которые мягко светились голубоватым светом. Воздух казался плотнее, насыщеннее, и каждый вдох ощущался слишком отчётливо.
Он повернул голову.
Комната была больше. Без окон. Стены гладкие, металлические, с вкраплениями кристаллических вставок. Не тюрьма, но и не больница. Место, где людей не держат долго, но и не отпускают просто так.
На груди ощущался слабый холод.
Он опустил взгляд.
На нём была тонкая куртка с внутренним каркасом и вшитыми стабилизаторами. Не броня. Не форма. Что то промежуточное. Одежда для тех, кого не считают безопасными.
Фиксаторов не было.
Это насторожило больше всего.
«Ты проснулся быстрее, чем мы ожидали».
Голос прозвучал слева.
Влад медленно повернул голову.
Лия стояла у стены, скрестив руки. Она выглядела так же спокойно, как всегда. Ни тени напряжения. Ни усталости. Ни сожаления. Свет подчёркивал её холодную красоту, делая её почти нереальной на фоне стерильного помещения.
«Сколько я был без сознания».
«Тридцать два часа», ответила она. «Двадцать из них тебя держали под полным подавлением. Потом сняли часть ограничений».
Влад приподнялся, сел на край платформы.
Тело болело, но иначе. Глубже. Не мышцы и не кости. Что то внутри него было натянуто, словно растянутая струна.
«Где я».
«Контур наблюдения», сказала Лия. «Промежуточная зона между медициной и оперативным сектором».
Он усмехнулся.
«Красивое название».
«Оно честное».
Она подошла ближе и остановилась на расстоянии вытянутой руки.
«После того, что ты сделал в разломе, город не мог просто вернуть тебя на улицы», продолжила она. «Ты стал переменной, которую нужно измерить».
Влад поднял взгляд.
«Я не терял контроль».
Лия посмотрела прямо ему в глаза.
«Ты стёр опору разлома вместе с частью пространства», сказала она. «Это не контроль. Это риск».
Пауза.
«Но ты выжил», добавила она. «А значит, мы продолжаем».
Влад опёрся локтями о колени.
“Они боятся”.
Мысль была ясной и спокойной. Без эмоций.
“И правильно делают”.
В воздухе вспыхнул голографический интерфейс. Не системный. Внешний.
На нём появилось изображение человеческого силуэта, покрытого слоями данных.
«Это ты», сказала Лия. «С точки зрения города».
Линии пульсировали. Некоторые зоны светились ярче. Грудь. Голова. Правая рука.
«После Падения люди начали классифицировать силу», продолжила она. «Не из любопытства. Из необходимости».
Изображение изменилось.
Появились категории.
Дарованные.
Пробуждённые.
Контрактные.
Искажённые.
«Дарованные получают силу от внешних сущностей», сказала Лия. «Боги. Архонты. Остатки древних структур. Цена почти всегда фиксированная».
Следующая категория.
«Пробуждённые активируют потенциал, заложенный в них самих. Генетика. Наследие. Аномальное воздействие».
Контрактные.
«Они заключают сделки. Осознанные или нет. Их сила стабильна, пока соблюдаются условия».
Искажённые.
Лия задержалась.
«Это побочный продукт Падения. Люди, которые оказались слишком близко к разломам. Их сила нестабильна. Их психика ломается первой».
Она посмотрела на Влада.
«Ты не подходишь ни под одну категорию».
Изображение изменилось снова.
Все классификации потемнели.
В центре остался только он.
«Пустота не является источником силы», сказала Лия. «Она не усиливает тебя напрямую. Она не даёт навыков. Она не увеличивает параметры так, как это делают остальные».
Влад нахмурился.
«Тогда что она делает».
Лия убрала интерфейс.
«Она отменяет».
Слово повисло в воздухе.
«Материю. Энергию. Пространство. Иногда причинно следственные связи», продолжила она. «Ты не используешь силу. Ты убираешь то, что мешает твоему действию».
Влад медленно выдохнул.
“Значит, я не становлюсь сильнее. Мир становится слабее рядом со мной”.
«Именно поэтому город боится», сказала Лия, словно читая его мысли. «Потому что это нельзя ограничить привычными методами».
В дверь постучали.
Не формально. Коротко. Уверенно.
Вошёл мужчина в серой форме аналитического отдела. В руках у него был планшет.
«Он стабилен», сказал он, даже не взглянув на Влада. «Но показатели психической нагрузки растут».
Он посмотрел на Лию.
«Следующий эпизод может быть хуже».
Влад поднял голову.
«Эпизод».
Мужчина наконец посмотрел на него.
«Кошмар был не первым», сказал он. «Просто самым ярким».
Он вывел данные на планшете в голографическом режиме.
Влад увидел графики. Пики. Спады. Моменты, где сознание будто проваливалось, а затем резко возвращалось.
«Каждый раз, когда ты используешь Пустоту глубже определённого порога, внутри тебя остаётся след», продолжил аналитик. «Не физический. Резонансный».
Влад сжал пальцы.
«И что вы предлагаете».
Мужчина пожал плечами.
«Наблюдать. Ограничивать. Использовать».
Честно.
Лия посмотрела на Влада.
«Ты хотел академию», сказала она. «Этерион изучает подобные вещи. Не Пустоту. Но аномалии».
Она сделала паузу.
«Но до этого тебе нужно выжить здесь».
Влад встал.
Ноги дрогнули, но он удержался.
«Я не сломался», сказал он. «И не собираюсь».
Аналитик кивнул.
«Хорошо».
Он щёлкнул пальцами.
Система активировалась.
СТАТУС ОБНОВЛЁН
РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ АКТИВЕН
ОГРАНИЧЕНИЕ ПРИМЕНЕНИЯ АНОМАЛЬНОЙ ФУНКЦИИ
ПСИХИЧЕСКАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ ВРЕМЕННАЯ
ВЫПЛАТА ЗА ОПЕРАЦИЮ ПОДТВЕРЖДЕНА
Цифры снова мелькнули перед глазами.
Этого хватило бы на дорогу.
На экипировку.
На первый взнос в академию.
Но не на спокойствие.
Лия подошла к нему ближе.
«Сегодня без заданий», сказала она. «Завтра ты выйдешь в город».
Она посмотрела ему в глаза.
«И ты увидишь, что теперь он смотрит на тебя иначе».
Влад кивнул.