Глава 1.0

Глава 1.

«Мне страшно просыпаться утром.»

Нет, точнее, я боюсь самого наступления нового дня. Мне хочется проваляться в футоне целый день. И, если возможно, жить внутри счастливого сна. Но, конечно, реальность всегда жестока.

— М-м… Хм…?

Пронзительный звук будильника выдернул меня из объятий сна. Он возвестил, что начался новый день. Не хочу просыпаться. Но приходится. Снова. Потому что я не хочу тревожить родителей, младшую сестру… свою драгоценную семью.

Раз, два, три — отсчитала я про себя, лежа в футоне. Это что-то вроде самовнушения, но оно работает. Ладно, пора вставать. Давай же, нельзя оставаться в таком состоянии, открывай… глаза…

— Утро, значит… — я почувствовала, как на лице у меня возникает напряжённая улыбка. — Надо умыться…

Всё ещё чувствуя подавленность, я направилась в ванную.

Повернув кран, я набрала в ладони немного холодной воды и со всей силы плеснула себе в лицо. Хоть настроение с утра должно было улучшиться — но я даже не знала, есть ли от этого хоть какой-то толк.

— Аха-ха-ха. Какое ужасное выражение лица. Нельзя показывать такое другим.

В зеркале я видела своё — Асахины Вакабы — бледное лицо. Закусив губу, я плеснула в лицо ещё одну порцию воды, надеясь, что она смоет поднимающуюся изнутри тревогу.

Когда я зашла в столовую, до меня донеслись весёлые голоса. Похоже, все уже собрались за столом. Как всегда, я пришла последней, и от этого стало немного одиноко.

— Доброе утро всем!

Словно чтобы сдуть всю тоску, скопившуюся в груди, я громко поздоровалась. В ответ на это ко мне повернулись три знакомых лица.

— Доброе утро, Вакаба. Как всегда, полна энергии, я смотрю.

— Фуфу, но всё же ты соня. При такой-то прекрасной погоде не мешало бы вставать чуть пораньше.

Папа держал в руке газету и сиял бодрой улыбкой. Рядом с ним мама, раскладывая рис по тарелкам, мягко журила меня за привычку нежиться в постели. Кстати, на прошлой неделе шли дожди, и мы не могли как следует просушить бельё. Если мама довольна, то и этого достаточно. От этого я сама чувствую себя счастливой, словно со мной произошло что-то хорошее. И, кажется, то же самое испытывает моя младшая сестра, сидящая напротив родителей.

— Доброе утро, Одээ-тян! На прошлой неделе всё время лило, а сейчас прояснилось, и настроение сразу поднялось! — Футаба размахивала рукой, а её улыбка просто лучилась энергией.

Два хвостика, свисавшие по бокам, делали её милой и очаровательной. Одно только её присутствие заставляло мои щёки расслабиться и смягчиться. Почему, хоть у нас с ней одно лицо, если не считать причёски, улыбка моей младшей сестры кажется мне такой ослепительной? Проследив за взглядом Футабы, я посмотрела в окно. Солнечный свет отражался в стекле, сияя ярко. Это было освежающее утреннее солнце.

Да, понимаю. Этот пейзаж прекрасен. Я понимаю, отчего ей так весело. Я обернулась и ответила сестре тёплой улыбкой.

— Правда, от этого становится так хорошо.

— Точно, точно, именно. На прошлой неделе был полный бардак, верно? — отозвался на мои слова папа, несколько раз кивнув. — В последнее время стало холоднее, и дождь совсем не кстати. — Он обхватил плечи, изображая, что дрожит от холода.

Увидев это, мы обе рассмеялись.

— Ладно, хватит шутить. Поторопитесь с едой, а то опоздаете в школу.

— Школа… — Когда это слово прозвучало у меня над ухом, в груди стало тяжело.

— А… д-да! Будут проблемы, если мы опоздаем!

Нехорошо. Я запнулась. Они же не подумали, что моя реакция странная? Я бросила взгляд в сторону и увидела, что Футаба прищурилась. Наверняка она счела эту реакцию странной. У неё всегда была хорошая интуиция.

— К-кстати! Папа, ты опять что-то купил?

— Ещё как, я нашёл отличную скидку!

Я сменила тему, чтобы скрыть свою оплошность, и папа радостно закивал.

— И в твоём-то возрасте ты всё ещё ходишь и покупаешь пластиковые модели «Мандам»?

— Не «Мандам», а «Бандам»! «Бандам»! Сколько раз говорить, настоящее название звучит куда круче!

— Да это одно и то же, какая разница?

— Совсем не одно и то же! Сколько можно повторять! Ты совсем не понимаешь мужской романтики! Какое убогое время настало…!

— Ахахаха… я-я не очень понимаю, но эта штука «Бандам» и правда звучит круто. По названию кажется, что он… ну, очень мощный.

— Ты и правда хорошая девочка, Вакаба… Ладно, я подарю тебе своего драгоценного «Красного Джека».

Он, должно быть, был счастлив найти в моём лице союзника и продолжал тараторить о своём увлечении. Честно говоря, мне это не очень интересно. Пока я раздумывала, как вежливо отказаться, Футаба возвысила голос.

— Одээ-тян! Нам надо спешить!

Плохо, я слишком увлеклась разговором!

— Я пошла!

— И я!

Я быстро прибрала после завтрака, схватила в одну руку школьную сумку и выскочила из входной двери. На улице меня встретило голубое небо и ласковое утреннее солнце.

— Тогда, увидимся позже! — помахала мне рукой Футаба и побежала в противоположную сторону.

Мы учимся в разных школах. В отличие от меня, выбравшей школу поближе к дому, Футаба ходит в школу в трёх остановках отсюда. И всё же из-за её желания уходить вместе мне немного легче вставать по утрам.

Однако это блаженное чувство заканчивается здесь. Ведь то, что ждёт меня дальше, несомненно, —

— ад.

＊＊＊

2

— Эй, ты видела мой вчерашний месседж, так что ответь же.

— Извини, извини, я случайно уснула!

Даже в такой ранний час класс был полон энергии. Хотя до начала классного часа оставались считанные минуты, все о чём-то оживлённо болтали — кроме меня.

Я не могу просто влиться в уже сложившиеся в классе группы, да и не хочется. Потому что все уже знают, что от меня всё равно не дождёшься нормального ответа, даже если попытаться.

— Так вот… А, пфффт, вы только посмотрите на Асахину!

В ту же секунду, как я услышала этот голос, моё тело инстинктивно напряглось.

— Ахаха, что с ней такое? С самого утра ведёт себя как образцовая ученица!

— Может, её рабочие тетради — её единственные друзья? Хаха, бедняжка!

— Не будь такой. Она же как всегда. Ничего нового, правда?

Мне было больно слышать. Голоса троицы отдавались эхом в груди, пытаясь разорвать моё сердце.

— И вообще, я в шоке, что ты вообще приходишь в школу. Это же надо иметь железную волю. Я бы точно так не смогла.

— Кхе-хе-хе, уверена, в отличие от тебя, Нанасэ-сан, она на самом деле мазохистка. Не так ли, Торимаки-сан?

— Ха-ха, теперь, когда ты это сказала! Тогда, может, это мы хорошие? Вакаба-тян — извращенка, которая возбуждается, когда над ней издеваются! …Кстати, Риа, может, перестанешь так смеяться? Это отвратительно.

Я чувствовала, как три взгляда впиваются в моё тело со всех сторон. Даже не нужно было смотреть, чтобы понять, кто это. С тех пор как она перевелась сюда, всего за полгода, Нанасэ Икуми-сан с помощью двух других идеально захватила бразды правления в классовой иерархии. Невероятно сообразительная, как и можно ожидать от неё, Сёдзи Риа-сан стабильно держит второе место в рейтинге успеваемости. И ещё есть язвительная Торимаки Мии-сан.

Не знаю, что я такого сделала, чтобы они так зациклились на мне, но они посвящают большую часть своего внимания тому, чтобы травить меня при каждом удобном случае… Серьёзно, как всё дошло до этого? Если подумать, я всегда была плоха в общении с другими. Только с семьёй и близкими людьми я могла нормально разговаривать. Поэтому у меня почти не было друзей.

Я немного надеялась, когда поступила в старшую школу. Что что-то, возможно, изменится. Поэтому я старалась и пыталась общаться с одноклассницами… Но вот во что это вылилось. Каждый день последние полгода я терплю эту клевету, оскорбления и их визгливый смех. Моя идеальная школьная жизнь должна была быть куда светлее и приятнее. Это неправильно. Это не то, о чём я мечтала!

— Асахина!? Надеюсь, ты не игнорируешь нас!

— И-ик!?

Внезапно кто-то шлёпнул ладонью по парте передо мной. Я вскинула голову от неожиданности и увидела, что Нанасэ-сан смотрит на меня сверху вниз.

— А, Нанасэ…-сан… чем могу… помочь? — Я сама слышала, как дрожит мой голос.

Тело естественным образом сковало.

— Ты всегда такая депрессивная. Может, сделаешь с этим что-нибудь!?

— Ах, п-простите… — Не в силах выдержать устремлённый на меня взгляд, я была вынуждена отвести лицо.

— Что? Что это за взгляд? Тебе есть что сказать? Так выкладывай! Давай же, говори!

— Н-ничего…

— Вечно ты тихая, вечно унылая и просто отвратительная. Думаешь, ты лучше нас только потому, что у тебя ничего нет, кроме внешности, да?

Моя внешность, по-видимому, такая же, как у мамы в молодости, и окружающие часто хвалили меня, говоря, что я наверняка вырасту красавицей. Но вот я и не могу понять, хорошо это или нет. Не говоря уже о том, что у меня проблемы в общении с мальчиками. Конечно, это не значит, что я их ненавижу, но их жесты, их выбор слов… Наверное, это скорее чувство дискомфорта.

Не то чтобы у меня была на то причина, я просто цепенею, когда оказываюсь перед ними. К моему удивлению, в среде мальчиков это сочли милым и очаровательным, поэтому в средней школе мне несколько раз признавались в любви. Однако это чувство дискомфорта не только не прошло, но даже усилилось. И пока я думала, как ответить, поползли слухи, что я «высокомерная».

Эта внешность, доставшаяся мне от мамы, как я могу этим гордиться! Хочется выкрикнуть эти слова. Но, как всегда, я не могу выдавить из себя ни слова. Я боюсь их возражений, боюсь, что мне нечего будет сказать в ответ, и от этого тело и мозг замирают. В конце концов, лучшее, что я могу сделать, — это молчать и продолжать мотать головой из стороны в сторону.

＊＊＊

3

Четвёртый урок подошёл к концу, и звонок, возвестивший начало большой перемены, наполнил класс. Я схватила свой обед, дождалась, пока учитель выйдет из класса, и воспользовалась этим шансом, чтобы быстро улизнуть. Я направилась за школьное здание. Там было темно и тускло освещённо, место, куда не проникали солнечный свет и чьи-либо взгляды. Ни один ученик не приходил сюда поесть, особенно в такое холодное время года. Никто, кроме меня.

Раньше я ела и в классе. Но после того, как с моей едой снова и снова проделывали разные штуки, я сдалась. Меня постоянно травят, так что я хочу хоть во время обеда расслабиться.

— Ладно, здесь никого… надо побыстрее. — Ого! Выглядит вкусно!

Омлет с отварными овощами, кусочки курицы под кунжутным соусом… Когда я открыла коробку с обедом, меня встретила радуга цветов. Одно это зрелище заставило моё лицо немного расслабиться. Только в это время я действительно могу получать удовольствие в школе. Такое чувство, будто мама и все остальные рядом.

«…Мне правда не хочется больше ходить в школу».

Но если я расскажу им о своём желании, о своих проблемах, они наверняка начнут переживать. Больше всего я не хочу, чтобы они знали, через что я прохожу. Через четыре месяца мы перейдём в следующий класс, и состав классов изменится. Тогда, должно быть, станет немного легче. С этой мыслью мои пальцы, держащие палочки, задрожали чуть меньше, и я поднесла немного еды ко рту.

И это случилось в ту же секунду, как я начала наслаждаться маминым обедом.

— Бухяхяхя! Ты вообще не врубаешься! Рёити, и это всё, на что ты способен?! Бухахаха!

Моё тело дёрнулось. Что это был за громкий голос!? Я выглянула из тени, огляделась и увидела, что несколько учеников собрались в кучку и устроили переполох. Я чуть не вскрикнула. Я вспомнила их лица.

— Что ты сказал, Харуто!? Повтори ещё раз в лицо!

— Сколько угодно раз повторю. Ты не понимаешь истинной ценности гал-игр! Тебя ослепляет внешняя оболочка… Жалкий ты человек.

— Чёрт, за что мне такие оскорбления! Я всего лишь сказал: «Та девочка в очках, наверняка, выглядела бы куда лучше без них», с чего бы тебе так кипятиться!?

— Я объявляю тебе тотальную войну…!

— За что!?

…Плохо, их спор был настолько бессмысленным, что у меня на секунду отключилось сознание. Похоже, загорелый парень и слегка полноватый парень устроили словесную перепалку. Они, случайно, не о каком-то телешоу говорили?

В тот же момент третий парень из группы, молчавший всё это время, тяжело вздохнул. Качая головой, он встал между ними.

— Успокойтесь, вы двое. Рёити-кун, ты же знаешь, что нельзя поддаваться на его провокации. Харуто-кун, хватит, ладно? — На нём были очки, от него веяло бодростью.

Это Намикава Сюн-кун. Он гений, у него высшие баллы по всем предметам. Более того, он даже занимает высокие места на национальных пробных экзаменах, значительно поднимая общий рейтинг школы. Короче говоря, он потрясающий человек.

— Какой тут покой! Меня унижают! Давай, Харуто! Я исправлю твою эроге-натуру! — Длинноволосый парень побагровел от гнева.

Его зовут Бидзэн Рёити-кун. Он, по слухам, очень способен в спорте и, хотя он только первокурсник с полугодовым стажем в футбольном клубе, стал основным игроком. К тому же, с ним всегда горничная, или так говорят слухи, что делает его похожим на сына из богатой семьи. В другом смысле он тоже удивителен.

Проблема, однако, в последнем из троих.

— Странный? Это ты что говоришь, тупой качок! Удивляюсь, как у тебя хватает наглости такое говорить, маменькин сынок! Давай! Я покажу тебе, что этот живот не просто для красоты! — произнёс парень, продолжая похлопывать себя по животу.

У него была белоснежная кожа и короткая стрижка. К тому же — полные губы и опущенные глаза. Его внешность казалась на грани полноты. Его было бы трудно похвалить, даже пытаясь быть вежливым. Наверное, ни одна девушка не сможет принять такую внешность. По крайней мере, слухи о нём, кажется, правдивы в этом отношении.

— Ирума… Харуто-кун…

«Толстяк — отаку — отвратительный» — эти три слова часто использовали в его адрес, делая его самым нелюбимым человеком в школе. Ещё во время вступительной церемонии он заговорил о похабных играх, и его пришлось силой выдворить. Даже в долгой истории этой школы он довольно быстро стал легендой. Из-за этой нестандартной внешности ему дали прозвища «Белая мясная булка» или «Дайфукумоти из академии Рэнто».

Я в этом не участвую, но в девичьих кругах он на первом месте среди тех, кого не хотелось бы видеть своим парнем. Как и двое предыдущих, он весьма особенная личность. В том смысле, что я не хочу к нему приближаться.

— Ты сам-то понимаешь, что говоришь! Игры должны быть здоровыми! Например, файтинги, или файтинги! — завопил Бидзэн-кун.

— Полный идиот! Что за жизнь без эротики! Проклятый девственник-страйкер! В смысле, файтинги тоже могут быть похабными, так что я их с радостью принимаю!

— Когда же ты поймёшь, что именно такие разговоры делают тебя таким непопулярным!

— Я посвящаю себя миру 2D! Меня не интересует 3D!

Спор разгорался всё сильнее. Бидзэн-кун начал по-настоящему лягаться, но его удары принимал на себя живот Ирумы-куна. А Намикава-кун лишь пожимал плечами, наблюдая за ними. Эта троица довольно известна в нашей школе. Я впервые вижу их в таком действии, но впечатление они производят оглушительное. Их называют Особой Троицей, и теперь я наконец понимаю почему.

«…Хуже всего то, что они шумят».

Они испортили мою единственную радость в школе… И почему этот Ирума-кун… выглядит таким счастливым, хотя знает, что его все ненавидят? Даже я ни разу не смеялась так с тех пор, как поступила в эту школу. Я знаю, что это. Это зависть, жестокое и эгоистичное чувство.

Я поспешно доела свой обед и ушла из-за школы. Однако это мутное, тяжёлое чувство в груди осталось...

＊＊＊

4

По дороге домой из школы мои ноги были куда легче, чем утром. Возможно, потому что я наконец освободилась ото всего. Просто хочу поскорее оказаться дома и расслабиться. Пойду короткой дорогой, сверну у нового магазинчика. Приняв это решение, я приблизилась к магазину, как вдруг из входа показалось знакомое лицо.

— Футаба…?

Столкнувшись с этой неожиданной удачей, я почувствовала, как расслабляются мои щёки. В отличие от меня, она на самом деле в клубе. И к тому же в клубе кэндо. Поскольку у неё часто тренировки до позднего вечера, нам редко удаётся идти домой вместе. И всё же мне повезло встретить её здесь. Всё тяжёлое, что накопилось за день, испарилось. Раз уж она здесь, мы могли бы пойти вместе.

«Так я подумала».

— В последнее время так похолодало, правда?

— Ты тоже так думаешь, Юкари? Наверное, скоро осень закончится. Надо доставать свитер.

— Кажется, лето пролетело в мгновение ока. Что это за место, время тут быстрее идёт? Или это я старею?

— Ахаха! Ты звучишь как старушка, Тина-тян! Ахахахахаха, кхе-кхе, уф!

— Ой, Футаба!? Это что, было так смешно? Не надо себя так заставлять…

Окружённая тремя другими девушками, по-видимому, её подругами, Футаба, казалось, улыбалась от всего сердца. Да, я часто забываю, но у Футабы на самом деле много друзей. Она на совершенно другом уровне, нежели я. Хотя мы близнецы… почему всё так вышло.

«Нехорошо. Нельзя так. Странно завидовать собственной младшей сестре».

Я покачала головой и развернулась. Мне даже не хватило духу позвать её. Вместо этого я сделала крюк и пошла домой. Когда я открыла входную дверь, меня не встретила обувь Футабы. Я пыталась не торопиться, но всё равно пришла домой раньше неё. Стирая слёзы, готовые брызнуть из глаз, я изо всех сил старалась изобразить улыбку.

— Я дома!

— О, с возвращением. Как всегда, полна сил, я смотрю. — Мама вышла встретить меня.

Одного только её бодрого лица было достаточно, чтобы моё сердце начало заживать. Оно напомнило мне, что я наконец-то добралась до дома, до своего безопасного места.

— Ага! Я всегда полна сил, знаешь ли!

Это не было ложью. Перед семьёй я всегда могу улыбаться. Именно поэтому я боюсь мысли, что этот день снова скоро закончится. Моё блаженное время всегда коротко. Оно напоминает мне о быстротечности времени.

— Я сегодня к чаю испекла торт. Помой руки и можешь взять кусочек.

— Уааа! Обожаю мамины торты!

Каждый раз, возвращаясь домой, каждый раз, слыша мамин голос, решение, принятое мной в школе, лишь укреплялось. Всего полгода… Но и этого ещё очень много.

— На ужин — вчерашние остатки. Но завтра я приготовлю твою любимую пасту, так что жди с нетерпением.

«Ахх…»

— Да! Я с-с нетерпением жду завтра!

«Если бы только завтра никогда не наступало».