Глава 4.0

— В результате проверки серьезных аномалий не выявлено.

— Я и сам это знаю. Проблема в том, куда делся мой магический круг, исчезнувший бесследно.

Это не было разрушением. Если бы его уничтожили, я бы почувствовал это давным-давно. Оставался лишь один вывод: либо я страдал амнезией и вовсе не устанавливал круг, но разве такое возможно?

— Ну, подумаешь, велика важность — какой-то там магический круг, — фыркнул Итан, профессор магии с военного факультета.

Декан Константин взглянул на меня и добавил:

— Это был непростой магический круг, профессор Итан.

Итан замолчал и отвернул голову. У меня не было желания объяснять всё при всех, поэтому я обратился к декану:

— Пожалуйста, распустите собрание, мне нужно обсудить с вами кое-что наедине.

Когда все преподаватели покинули свои места, я снял очки и положил их на стол.

— Есть способ переместить магический круг целиком. Метод, который вам, декан, тоже знаком.

Способ конвертации магии в базу данных и переноса её на накопитель. Декан покачал головой.

— Накопителей осталось не так много, и все они под строгим учетом.

Всё так, как он сказал. Количество устройств, способных хранить базы данных магии, было ничтожно мало, и контроль за ними был жесточайшим. Это естественно, ведь накопители можно изготовить только из древесины времен, предшествовавших появлению Эрозии, — то есть из Мировых Древ.

— Всегда есть это «а что, если». Я знаю, что обычно учебным заведениям выделяли немало накопителей для практики. Было бы неплохо перепроверить книгу учета.

— Неужели всё настолько серьезно?

— Сама магия не уникальна. Она состоит из базовых заклинаний, так что поместить её в накопитель было нетрудно.

— Тогда...

Магия магов делится на два основных типа: разового действия и непрерывного. Разовая магия практически не имеет границ — всё зависит от того, сколько маны выдержит маг и его посох. Проблема заключается в магии непрерывного типа.

— Эти заклинания были спроектированы под конкретные пределы ботанического сада.

Если маг не стоит на месте как стационарный источник, подпитывая заклинание маной, непрерывной магии нужен камень маны для получения энергии и материальный медиум. Если камень маны зарыт под землей ботанического сада, то медиумом для моей магии был сам сад целиком.

— Объем этой магии...

— Он огромен. Тут одно из двух: если её впихнули туда без сжатия и оптимизации, накопитель просто лопнет. Но даже если им это удалось, я не думаю, что они поймут структуру достаточно хорошо, чтобы извлечь её обратно.

Переместить магию на накопитель — это еще не всё. Записать легко, но для извлечения требуется высочайший уровень понимания магии. Как минимум — уровня моего понимания.

— Я не знаю, что произойдет, если порядок плетения изменится.

Опытные маги иногда меняют структуру даже в базовых заклинаниях, чтобы подготовиться к непредвиденным ситуациям. Я же был тем безумцем, который закрутил структуру в двойные и тройные узлы. Декан, осознав серьезность ситуации, поднялся с места.

— Давай искать.

*

Когда собрание закончилось и я вышел на улицу, профессор Раньеро с военного факультета ждал меня у здания.

— В чем дело?

— Он сказал, что поищет накопитель. Кстати, разве у вас сейчас не время патрулирования, профессор?

— Очередность сменилась. Давай пройдемся.

Профессор Раньеро вложил мне в рот сигарету. Прикуривая, он произнес:

— Слышал, там замешаны студенты.

— Новости распространяются быстро. Это декан разболтал?

Профессор тихо рассмеялся и похлопал меня по плечу.

— Декан беспокоится, как бы ты чего не сделал со студентами.

— Это и впрямь дилемма. Что же делать?

— Как насчет того, чтобы взять их в студенты-исследователи?

— Это лишь прибавит работы.

— И всё же иметь студентов-исследователей — это неплохо.

— Это по вашим меркам, профессор.

Я скорчил недовольную мину, а профессор громко хохотнул.

— Если будешь и дальше оставлять эти места пустыми, начнутся проблемы. Та троица совсем не плоха.

— Почему вы так настойчиво пытаетесь всучить мне студентов?

— Потому что таков устав школы.

— А истинная причина?

— Я не хочу, чтобы ты умер.

От этих слов в груди словно что-то застряло, и я затянулся сигаретой вместо ответа.

— Попробуй хоть немного привязаться к чему-то.

— Не хочу.

Разговор, в котором никто не желал уступать ни пяди. Профессор Раньеро выхватил сигарету у меня изо рта.

— То, что месть подходит к концу, еще не означает финал.

— Для меня это конечная станция.

На моей родине, в Торе, проводили эксперименты над телами магов. Конечно, причиной моей мести были не сами эксперименты. Я был молод, и тогда меня больше заботила собственная безопасность. Однако двое людей занимали почти всё моё детство.

Шушан и Ларса.

Вид того, как эти двое создали семью, как вокруг бегали маленькие дети, был той силой, что заставляла меня двигаться вперед. Я думал: «Я должен хотя бы не дать этим двоим сгинуть в Эрозии, я должен уберечь своих друзей от участи подопытных».

Я сказал королю, что взвалю всё на свои плечи. Просил его не отправлять магов в Эрозию. В течение трех лет изгнания я бросал вызов невозможному. Эрозия не останавливалась, и я тоже. Даже стирая себя в порошок, я продолжал путь. Работая как проклятый, я верил, что мои родители и друзья в порядке.

Так было до тех пор, пока Ларса не нашла меня.

«Я хочу остановиться. Возвращайся».

Урны с прахом моих родителей и изможденное лицо Ларсы. В столице, куда я вернулся, бросив свой пост, остался лишь мой друг, окончательно сошедший с ума.

«Это было пророчество».

Простой и ясный голос учителя эхом отдавался в ушах. Мне нечего было сказать детям Шушана и Ларсы, которые спрашивали, когда вернется папа. Только тогда я понял, каким глупым и юным я был.

«Стиан!!»

Я бросил всё. Были и те, кто насмехался, говоря, что я сделал глупый выбор, сойдя с легкого пути. Но это не имело значения. Я и так собирался умереть.

Поэтому я совершил безумство, заявив, что убью короля.

«Тела магов начали вывозить из Торе в какой-то момент. Впрочем, их заработки меня не касаются».

Факт, который я узнал перед самой смертью. Как только я узнал, что тела павших магов продают за границу, у меня осталась лишь одна цель. Пока я жив и дышу, я верну тела своих близких друзей их детям. И истреблю каждого человека, приложившего к этому руку.

Эта мечта была в какой-то мере достигнута. И в этом была проблема. Я думал, что как только эти дела будут закончены, никакого «дальше» не будет.

— Я не могу остановиться. Я всё равно смертельно болен, так что у меня нет времени тратить его на студентов.

— Тогда убей их, чтобы заставить замолчать.

— А как же Беньямин?

— С каких это пор ты стал таким расчетливым?

Давным-давно, в тот день, когда я впервые встретил профессора Раньеро в Торе, он бросил мне те же самые слова.

— Если понаблюдать за тобой, ты мастер лгать.

— Профессор.

— Твоя слабость к детям — твое достоинство. Будь честным хотя бы с собой. Говоришь, что тебе нет дела до студентов, а сам выучил все их имена и уделяешь им немало внимания, не так ли?

— Это профессиональная деформация.

— Называть это деформацией — значит проявлять излишнее сострадание.

Я потерял дар речи от слов профессора, которые били точно в цель.

— Ты мягкосердечен. Хотя именно поэтому премьер-министр тебе доверяет.

— ...

— Куда денется этот характер — тот самый, что заставил тебя взвалить на себя всё в Торе в надежде, что никто не умрет? Ты отворачиваешься, потому что боишься: как только ты привяжешься, это само по себе станет причиной жить дальше.

Черт возьми. Проницательный старик.

— Встретиться с этим лицом к лицу может быть лучше, чем бежать.

— Это поэтому вы дали мне место профессора?

Ответа не последовало. Приняв молчание за знак согласия, я вздохнул и потер веки.

— Если ты будешь бродить, не имея места, к которому прикипело бы твое сердце, тебе суждено умереть смертью чужака на дороге. И это был бы идеальный финал, которого желает Торе. Я этого не хочу.

— Это декан велел Александре расспросить меня об исследованиях связи с растениями, чтобы мне было с кем поговорить?

— Если студентов будет много, у тебя не останется времени на праздные мысли.

— Проклятье.

Профессор Раньеро вернул сигарету мне в рот и улыбнулся.

— К твоему сведению, на факультете магии только Беньямин, Александра и Арпад — столичные. Остальные ребята — из местных.

— Я не набираю исследователей.

— Ха-ха, ну, пусть будет так.

*

По мнению Арпада, все эти события произошли из-за сегодняшнего обеденного перерыва. Вернувшись в недавнее прошлое, он восстановил в памяти разговор с Александрой.

— На что ты смотришь?

— На диссертацию...

Беньямин и Арпад объяснили Александре, которая читала работу, перекусывая на школьной скамье, что произошло вчера. Александра, молча выслушав их, задумалась и покопалась в памяти.

— Хм... Есть такое. Поскольку второй лекционный зал закрыли, вход в ботанический сад тоже запретили.

— Значит, место, о котором ты говорила, действительно существует?

Сверкающие глаза Беньямина впились в Александру.

— Вероятно, рядом с северной игровой площадкой... Это должно быть не так далеко от ботанического сада декана...

Как и ожидалось от лучшей студентки. Беньямин открыл рот и захлопал, а Александра опустила голову под его пронзительным взглядом.

— Но я не знала, что профессор использует тот ботанический сад...

— Алекс, прости, но мы только что узнали, что вообще существует какой-то второй лекционный зал.

— Ага...

Оставив позади Александру, которая робко потягивала чай, Арпад стащил у Беньямина картошку фри и произнес, пережевывая:

— Все-таки идти без дела — это как-то не очень. Твоя дурная привычка прокатывала с другими профессорами, но мы не знаем, каков профессор Асиль.

— Это верно.

— А дело нужно...?

На вопрос Александры Беньямин кивнул.

— Было бы неплохо, если бы оно нашлось.

— Тогда мне нужно найти профессора...

— Почему? Что-то случилось?

— Я слышала, что профессор Асиль хорош в исследованиях связи с растениями, так что я намерена спросить его... Хотите пойти вместе?

— И где ты это услышала? Разве не все знают область исследований профессора Асиля?

— Декан сказал мне. Он сказал, что по вопросам первозданной магии лучше идти к профессору Асилю.

Арпад немного занервничал, глядя на них. Тот, кто звал прийти, был профессор... это правда, но не мог ли он сказать это просто к слову, поддавшись яркому обаянию Беньямина? Даже если Александра говорит, что идет, потому что у нее есть вопросы, не следовало ли договориться заранее... такие вот опасения.

Однако остановить этих двоих, собиравшихся к профессору словно бульдозеры, было невозможно.

«М-да, не знаю. Если всё пойдет наперекосяк, я сбегу».

Конечно, Арпад сбежать не смог.

«Простите, но нам лучше пойти в мою исследовательскую лабораторию. Прямо сейчас».

Потому что он вошел в ботанический сад и был беспомощно пойман профессором.

— ...

Прошло два часа с тех пор, как он переоделся в сухую одежду и сидел в исследовательской лаборатории профессора Асиля. Арпад спрятался за диваном и отправил профессору сообщение:

[Профессор, можно нам вернуться в общежитие?]

Прошло десять минут — ответа нет. Арпад беззвучно закричал и ударил воздух кулаком, а затем встал, делая вид, что всё в порядке.

— Ты чего?

— Нет, ничего.

Он замолчал прежде, чем Беньямин успел вникнуть в детали. Если он скажет что-то не то, Беньямин мигом пустит в ход воображение, так что нужно быть осторожным.

Почувствовав, что больше не может этого выносить, Арпад в конце концов распахнул дверь лаборатории.

Но...

— Хык!

Стоило ему открыть дверь, как Арпад схватился за грудь и вместо крика судорожно вдохнул воздух.

«Я думал, это призрак!»

Потому что профессор тихо стоял прямо перед дверью. Асиль схватил Арпада за плечо и произнес:

— Куда это ты собрался?

— В... в туалет.

Хотя это была лишь отговорка, Арпад внезапно и впрямь почувствовал позыв.

— Перед тем как идти в туалет, скажи — есть ли у тебя мысли о том, чтобы стать студентом-исследователем?

— Что?

— Я спрашиваю, есть ли у тебя желание заниматься исследованиями в моей лаборатории.

— С чего вдруг такие слова...

Профессор Асиль лучезарно улыбнулся и выдал ровно одну фразу:

— Я в активном поиске персонала.