Фронтир (4)

В то время ей казалось, что её долгая, серая жизнь наконец-то озарилась светом.

Её больше не тяготило одиночество, она не горевала по младшему брату Жуань Чжуцину и даже перестала обращать внимание на сплетни сверстников — ведь теперь в её сердце поселилось ожидание.

Она жила встречами с Се Юйчжэнем на заднем склоне горы. Разумеется, Цяньюй знала правила ордена и не хотела ставить себя в неловкое положение, поэтому каждый раз перед уходом она усердно тренировалась и ломала голову, выдумывая вопросы, чтобы явиться к нему под предлогом поиска наставлений. Она разыгрывала полное равнодушие, хотя сердце бешено колотилось, стоило ей заговорить с ним.

Люди говорили, что молодой наставник усерден в делах, но Цяньюй видела иное: он постоянно угощал её фруктами и вёл ленивые, неспешные беседы.

Не раз она жаловалась ему на Лу Ю, сетуя, что с её появлением всё пошло наперекосяк. Цяньюй не была из тех, кто спускает обиды, и те, кто попадал в её «чёрный список», редко отделывались легко. Она часто провоцировала Лу Ю под разными предлогами; и хотя это не приносило реального вреда, вид покрасневших глаз соперницы и вкус словесной победы дарили ей внутреннее удовлетворение.

В такие моменты Се Юйчжэнь лишь улыбался, мягко поглаживая пальцы, и молча слушал.

Были детали, которые ей стоило заметить гораздо раньше.

Хотя Се Юйчжэнь практиковал магию закона, он иногда давал ей советы по технике меча и даже тренировался вместе с ней. Благодаря этому мастерство Цяньюй росло как на дрожжах — ей оставалось завершить лишь один малый цикл, чтобы перейти на новый уровень.

Но однажды Шэнь Сувэй, наблюдая за её тренировкой, резко нахмурился:

— Я не учил тебя этому приёму. Откуда он?

Большую часть техники меча Сюй Цяньюй поставил сам Шэнь Сувэй, остальному научил наставник или она подсмотрела во время спаррингов с учениками. Постеснявшись упоминать Се Юйчжэня, Цяньюй уклончиво ответила:

— Разве плохо?

— Слишком коварно, — Шэнь Сувэй помолчал и коротко отрезал: — Мне не нравится.

К счастью, он ограничился лишь этими словами.

— А мне нравится, — парировала Цяньюй. — Наше искусство меча Пэнлай позволяет «расцветать сотне цветов». Если ты, старший брат, подобен ясному месяцу и ветру в соснах, неужели ты не позволишь мне искать свой путь? Мне нравится.

Она упрямо повторила это дважды, и Шэнь Сувэй замолчал, как она и хотела.

Однако в тот же день, когда старший брат укладывал ей волосы, умело собирая их в пучок, он вдруг вернулся к прежней теме:

— Я всё же считаю то движение слишком странным. Тебе не стоит использовать его впредь.

— Так научи меня сам, брат! Ты пропадаешь днями напролет и не даёшь мне учиться у других, — Сюй Цяньюй, только что вдыхавшая аромат цветка, внезапно вспылила. Она всегда была не в духе по утрам, и Шэнь Сувэй, привыкший к этому, даже не изменился в лице.

— Не сегодня, — ответил он своим обычным тоном. — Завтра у меня будет время наставить тебя.

Цяньюй прекрасно знала, почему он занят сегодня: наставник поручил ему обучение Лу Ю. Та уже получала личные уроки от главы ордена, а теперь ещё нуждалась в ежедневном репетиторстве от старшего брата. Цяньюй долго копила обиду, и теперь её лицо потемнело.

Шэнь Сувэй продолжил:

— Я не собираюсь давить на тебя. Стили меча в этом мире разнообразны, и нет единого эталона. Но в твоей технике чувствуется аура угрозы, а движения провокационны. Это опасно, но однообразно — их легко просчитать. Если ты встретишь противника, способного видеть истину сквозь опасность, ты лишь пробудишь его потенциал. Ты поможешь врагу, поставив под удар себя.

— Ну и что? — Цяньюй пропустила слова мимо ушей. — Каковы шансы? Я просто одолею его раньше, чем он что-то поймет!

Шэнь Сувэй замолчал.

— Старший брат, — Сюй Цяньюй отвернулась от цветка и посмотрела в зеркало на холодное лицо лорда меча. Обида всё ещё кипела в ней. — Какая разница между тем, как ты учишь Лу Ю и как учишь меня?

Шэнь Сувэй взял цветок и сосредоточенно закрепил его в её волосах.

— Я ко всем отношусь одинаково.

Цяньюй сама не понимала, откуда в ней столько яда:

— Значит, ты и ей волосы укладываешь?

Когда она резко подняла голову, цветок упал. Шэнь Сувэй, не понимая причины её вопроса, наклонился, чтобы поднять его. Глядя на младшую сестру в зеркало, он произнес с легким оттенком беспомощности:

— Младшая сестра Лу сама умеет делать причёску.

И правда. Сюй Цяньюй выросла в богатой семье и даже не знала, как заплести косу; раньше она всегда ходила растрепанной. Шэнь Сувэй не вынес этого зрелища и велел кому-нибудь обучить её. Но в те времена над Цяньюй все смеялись, её характер не жаловали, и другие ученицы лишь издевались над ней за спиной, не желая ничему учить.

Цяньюй чувствовала себя несправедливо обиженной, но могла лишь злиться, не умея дать отпор обидчикам.

Видя её гнев, Шэнь Сувэй тогда решил, что ей не нужно учиться этому самой. Сначала он приставил к ней ученицу внешнего круга, но чаще всего делал всё сам.

Для него это было несложно — пока он укладывал ей волосы, заодно проверял знание заклинаний, выученных накануне. Даже если Цяньюй хотела какую-то новую сложную причёску, он старался научиться и этому. Казалось, не было дела, которое было бы ему не под силу.

Задачей, данной наставником, было заботиться о её боевых навыках. А чтобы сэкономить время на тренировки, вопрос о том, кто причесывает Цяньюй, был лишь пустяком. Главное, чтобы она выглядела опрятно и не позорила Пэнлай.

Цяньюй казалось, что всё просто.

Для Пэнлая она была всего лишь мечом.

А наставник заботится о мече и полирует его, чтобы в нужный момент он был острее.

Но была ли она неправа? Почему её желания начали бесконечно расти с появлением Лу Ю?

Ей хотелось, чтобы кто-то ценил её мысли, обращал внимание на чувства, замечал мелочи и сделал бы для неё обычный воланчик просто ради того, чтобы увидеть её улыбку. Она хотела, чтобы в ней видели человека, а не оружие.

С тех пор она ещё сильнее привязалась к своему молодому наставнику.

Возможно, именно тогда старший брат начал что-то замечать.

— Сюй Цяньюй. — Когда она, тайком накрасив губы, уже собиралась ускользнуть за дверь, то внезапно услышала, как брат окликнул её по полному имени.

Она обернулась. Шэнь Сувэй прошел мимо, не останавливаясь, лишь слегка оглянувшись. Его фигура выглядела одинокой, полы одежд развевались на ветру; профиль казался чистым и холодным, как нефрит, не выражая никаких эмоций. За десять лет в Пэнлае Цяньюй так и не научилась понимать, о чем он думает.

— Он нехороший человек. Не сбивайся с пути.

Сказав это, Шэнь Сувэй отвел взгляд.

Цяньюй стало не по себе. На мгновение ей показалось, что весь орден видит её кокетство насквозь. Существовала четкая грань между мужчинами и женщинами. Шэнь Сувэй был ей и за отца, и за брата, и его предупреждение заставило её сгореть от стыда.

Она вспомнила, что Шэнь Сувэй никогда не обсуждал характер других людей в Пэнлае, особенно уважаемых старейшин. Его фраза «он нехороший человек» была пределом его неодобрения. Но без доказательств он мог лишь мягко намекнуть.

Почему он так невзлюбил её молодого наставника?

Но даже его вмешательство было настолько деликатным, что ей приходилось ломать голову над его смыслом. После восьми лет названого братства Шэнь Сувэй относился к ней так же, как и ко всем остальным в ордене — без исключений.

Это приносило разочарование.

Она не хотела быть «как все». Если бы она могла выбирать, она хотела бы быть «Лу Ю».

Цяньюй всё равно пошла на встречу с Се Юйчжэнем.

Внимание того, кто выделял её среди прочих, было слишком притягательным. Ради этого она была готова, подобно мотыльку, лететь на огонь.

Вскоре после наступления осени пришло время Конференции Учеников. Каждый год здесь собирались различные ордена, и это была отличная возможность для молодых талантов показать себя.

Такой шанс задеть Лу Ю Сюй Цяньюй упустить не могла.

К этому моменту прошло всего полгода с тех пор, как Лу Ю вступила в орден, но её прогресс был поразительным — она уже успешно заложила «основу». Их дуэль больше не была избиением слабой; это был настоящий поединок.

Цяньюй последние дни и ночи не знала покоя, тренируясь с одной целью: победить Лу Ю на глазах у всех, вернуть себе достоинство и всеобщее внимание.

Лу Ю уже достигла гармонии со своим духом меча, Фулуном, но не могла выстоять против яростного намерения меча Цяньюй. Лу Ю отступала шаг за шагом, и когда она уже была загнана в угол и готова признать поражение...

Внезапно небо и земля затянулись вихрями и облаками. Встревоженные глаза Лу Ю вспыхнули, и поток духовного света вырвался из её тела. Обладая силой самих небес, она одним ударом вышвырнула Сюй Цяньюй с арены.

Удар был настолько страшен, что у Цяньюй пошла кровь из носа и рта. Шэнь Сувэй, наблюдавший с трибун, среагировал мгновенно: он сорвался с места и поймал её.

Сквозь гул ликующей толпы до Цяньюй долетали обрывки фраз.

Лу Ю достигла просветления в момент опасности! В ней пробудился ещё один духовный корень!

Она — редчайший гений с двойным корнем ветра и молнии! Невероятный талант!

Пока толпа сбегалась к победительнице, Шэнь Сувэй уже накрыл лицо Цяньюй своим верхним халатом. Заметив, что она дрожит в его руках от боли, он помедлил и произнес:

— Всё в порядке. Остальные — возвращайтесь к просмотру матчей.

Ученики, видя его невозмутимость, решили, что с Цяньюй всё хорошо, и разошлись.

Шэнь Сувэй подозвал одного из них:

— Я нарушил правила. Сходи в судейскую и аннулируй моё участие в оставшихся матчах.

Ученик ахнул:

— А?

Участникам запрещалось покидать трибуны, но так как никто не обратил внимания, на это могли закрыть глаза. Шэнь Сувэй два года подряд занимал третье место. Обойти первого чемпиона он не мог, но второе место обычно забирали другие ордена, и в этом году у Шэнь Сувэя были все шансы вернуть его.

Сдаться без боя было слишком обидно. Как он объяснит это Наставнику?

Ученик посмотрел на Шэнь Сувэя, державшего на руках всё ещё подавленную Цяньюй, и замялся:

— А может...

— Просто иди. — Шэнь Сувэй уже развернулся, унося Цяньюй прочь.

Издалека доносились крики и аплодисменты. Ученику ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Триумф Лу Ю гремел на всю Конференцию, потрясая Пэнлай.

А Сюй Цяньюй, проигравшая Лу Ю и едва не лишившаяся носа, осталась в тени этого блеска.

Наставник однажды пришел навестить её, но она не пустила его на порог, и он ушел в гневе. Кроме Жуань Чжуцина и пары учеников, что дежурили у дверей, люди постепенно перестали приходить, решив, что она просто капризничает из-за проигрыша.

В конце концов, она всегда была своенравной.

Сюй Цяньюй сидела взаперти, восстанавливая силы и никого не желая видеть.

Каждый день она разглядывала себя в осколке зеркала, касаясь шрамов на носу и губах. Она надеялась, что к следующей встрече с Се Юйчжэнем снова станет красивой.

Уж лучше бы Лу Ю убила её тем ударом на арене.

Когда лицо зажило, к ней наконец вернулась смелость пойти к Се Юйчжэню.

Но ей сообщили: «молодой наставник» оказался замаскированным Королем Демонов. Место, где цвели персики, теперь было пустым и заброшенным.

Пэнлай был одним из четырех великих бессмертных орденов, и старейшины действовали быстро. Когда правда открылась, они объединились, чтобы уничтожить демона. За те полмесяца, что она лечилась, Се Юйчжэнь превратился в маленькую обугленную косточку в шкатулке.

Двое учеников, несших шкатулку, шептались:

— Этот демон был хитер, умудрился сбежать из небесной тюрьмы.

— Хорошо, что Мастер вырвал кусок его хвостовой кости. Он ведь был рожден из этой кости, так что теперь у него осталась лишь десятая часть силы, он больше не опасен.

Один из них с брезгливостью добавил:

— Зачем хранить такую мерзость? А если она попадет в мир и натворит бед?

Другой прошептал в ответ:

— Такая мощь — как кусок жирного мяса. Кто знает, сколько орденов на неё заглядываются. Уничтожить сразу — жалко. Если бы заклинатели могли использовать эту силу, кто бы отказался? Старейшины наверняка неспроста спешат в павильон Люин. У сильных мира сего свои планы, хотя я не видел...

Внезапно они заметили Сюй Цяньюй, стоявшую в дверях. Оба опешили, а затем рассмеялись:

— Старшая сестра, не волнуйся. Ему конец, это уж точно.