Фронтир (2)

Впервые Сюй Цяньюй встретила Лу Ю осенью, когда вернулась из путешествия.

Она обнаружила, что в её комнате красуется розовое одеяло с вышитыми цветами персика, а у окна лежат шпильки в виде бабочек, которых она прежде не видела. На подоконнике теснились горшки с духовной травой, и весь воздух был пропитан странным сладким ароматом.

Пока она в недоумении озиралась, робкая девушка приподняла занавес и сообщила, что Сюй Цяньюй ошиблась дверью.

Поскольку это место находилось близко к заднему склону горы и здесь было удобно собирать духовные травы, мастер отдал зал Чжаоюэ этой девушке, а жилище Цяньюй «переехало» в другой боковой павильон.

Сюй Цяньюй лишь коротко бросила «о», отодвинула занавес эфесом меча и вышла прочь.

Поначалу она не придала значения появлению Лу Ю и даже толком не разглядела её лица. Она и представить не могла, что у неё отобрали не просто комнату.

В тот день, войдя в новое жилище, она увидела свои вещи: они были свалены грудой прямо на полу пустого зала. Старшего брата не было рядом, и она не знала, кто помогал с переездом, но обращались с её имуществом небрежно: одежда, письма, шпильки и косметика — всё перемешалось в беспорядке. Флаконы опрокинулись, и рассыпавшаяся пудра покрыла пол розовым месивом.

Она присела, коснулась пальцем румян и провела пару линий, вспоминая тот незнакомый приторно-сладкий аромат из залла Чжаоюэ; она никак не могла подобрать для него слов.

На острове часто шли дожди. В ту ночь капли несмолкаемо барабанили по крыше. Сюй Цяньюй ворочалась с боку на бок: то ли от непривычной влажности, то ли от того, что кровать была чужой, а может — от подступившей обиды.

Рано утром она отправилась засвидетельствовать почтение своему мастеру, Сюй Бинлаю.

Она никогда не питала к нему особо нежных чувств и частенько просыпала его уроки. Но в тот день ей непривычно сильно захотелось прийти пораньше и поговорить с ним. Пока она томилась за занавесом в ожидании, она от скуки сотни раз рисовала пальцем на дереве черепах. Но ученик передал, что Сюй Бинлай всё ещё оправляется от демонического яда и никого не принимает. Мастер лишь велел передать, чтобы она хорошенько готовилась к весеннему выезду, который должен был состояться через десять дней.

Цяньюй не была суеверной. Вскоре она снова пришла просить аудиенции, но ученик повторил то же самое: до весеннего выезда ей следует сосредоточиться на тренировках и не беспокоить учителя.

Однако тем же вечером её младший брат Жуань Чжуцин сообщил новости: всё это время Лу Ю находилась в покоях мастера. Поддавшись порыву, она заварила чай из выращенной ею духовной травы, и тот чудесным образом облегчил страдания Сюй Бинлая. Мастер был в восторге и подарил Лу Ю нефритовую флейту, с которой никогда не расставался.

Сюй Цяньюй едва скрыла скуку:

— Так она целительница? Я видела полно травы в Чжаоюэ.

— Она не целительница. Садоводство — просто её хобби.

Но Жуань Чжуцин нанёс следующий удар:

— Мастер сказал, что она рождена быть заклинательницей меча, хотя у неё ещё нет своего духовного оружия. Но это не беда: Мастер пообещал лично выбрать для неё подходящий меч до конца месяца.

Сюй Цяньюй остолбенела.

Во-первых, её поразило, что титул «младшей сестрёнки» внезапно перешёл к кому-то другому.

Во-вторых, Сюй Бинлай всегда был высокомерен. Даже её старшим братьям приходилось с боем добывать свои клинки. Что уж говорить о её собственном мече «Павший Снег»: чтобы заполучить его, она три дня и три ночи сражалась в логове демонов и едва выбралась оттуда живой. Когда она, сияя от счастья, показала меч мастеру, тот лишь холодно бросил: «Этот меч тебе не подходит. Раз уж ты его приручила, так и быть. Впредь пусть старший брат учит тебя, как за ним ухаживать». Тогда её сердце больно кольнуло разочарование.

А теперь он собирался сам выбирать меч для кого-то другого.

Цяньюй начала гадать, что же произошло, пока она была в уединении, и какими такими талантами обладает эта Лу Ю, раз мастер взял её в ученицы.

— Лу Ю спасла Мастера, поэтому он её и привез, — ответил Жуань Чжуцин. — Многие старейшины роптали, ведь её изгнали из бессмертной секты Линъюэ, а это бросает тень на репутацию Пэнлая. Они хотели лично увидеть ту, что пленила сердце главы секты. Но стоило им встретиться, как все увидели её невинность и чистоту души — и каждый проникся к ней симпатией. Кроме старейшины Хуа Цинсаня, все остальные наперебой предлагали взять её в ученицы. Мастер рассердился и решил оставить её при себе. Скоро будет официальная церемония.

— ...Невинность и чистота? — переспросила Сюй Цяньюй. — И это всё?

— Я тебе говорю, — Жуань Чжуцин мигом сменил тон, недовольный её пренебрежением, — эта младшая сестрёнка просто прелесть. Стоит с ней заговорить, и кажется, будто сердце омыл чистый родник. После общения с ней всегда случается что-то хорошее. Вот сегодня я сделал для неё воланчик, она мне улыбнулась — и позже я совершил прорыв в циркуляции ци!

Сюй Цяньюй подумала: «Неужели так бывает?»

Её собственное совершенствование давно зашло в тупик. Будь это правдой, она бы наделала для Лу Ю сотню воланов, лишь бы та улыбалась без остановки.

Но, к несчастью, на Цяньюй эта магия не действовала.

Говорят, у людей бывают несовместимые ауры. Если не ладится — значит, не ладится.

Почему-то рядом с Лу Ю она всегда чувствовала себя неловко, да и сама «сестрёнка» её явно побаивалась. Так что они почти не общались.

Сюй Цяньюй привыкла жить в своём мире — как говорил мастер, «без сердца и лёгких». Ей потребовалось немало времени, чтобы заметить: вокруг неё стало пусто, а Жуань Чжуцин перестал заходить.

Разыскивая его, она случайно набрела на толпу учеников в саду зала Чжаоюэ. Закатав рукава, они весело помогали Лу Ю ухаживать за растениями.

Цяньюй свистнула издалека — это был их тайный сигнал с Жуань Чжуцином. Раньше на занятиях ей стоило один раз свистнуть под окном, и как бы он ни притворялся прилежным учеником, через четверть часа он всегда находил повод улизнуть к ней.

Сейчас же парень улыбался Лу Ю. Прошло три свистка, а он даже не повернул головы.

Настроение Сюй Цяньюй мгновенно упало.

Она поняла, что эта его улыбка — другая. В ней не было привычного озорства и лукавства. Она была застенчивой, неловкой и такой искренней, будто в его глазах теперь могла поместиться лишь одна девушка.

Её единственный друг влюбился в Лу Ю.

---

Первое открытое столкновение произошло на тренировочном поле, когда Цяньюй увидела тот самый меч.

Оружие было пристегнуто к розовому поясу Лу Ю. Белоснежный клинок на первый взгляд казался хрупким, но, присмотревшись, Цяньюй поняла: он был длиннее и шире обычных, украшен рельефными темными узорами, по которым перетекал мягкий свет. Его звали «Фулун» — Плывущий Дракон.

Вещи, выбранные мастером, и впрямь были исключительными.

Цяньюй, одержимая боевыми искусствами, не могла оторвать взгляда от меча. Когда пришло время выбирать партнеров для спарринга, она указала на Лу Ю. Ей не терпелось испытать этот клинок в деле.

Лу Ю побледнела, а остальные бросились наперебой отговаривать Цяньюй: разве не подло нападать на новичка с таким уровнем развития? Но Сюй Цяньюй была непреклонна. В итоге Лу Ю, не желая никого обременять, согласилась на дуэль, не вынимая меча из ножен.

Было видно, что Лу Ю почти не умеет обращаться с оружием, и «Фулун» был для неё тяжеловат. Однако после десятка разменов Лу Ю словно поймала ритм, и меч в её руках ожил. Цяньюй, раззадоренная, пошла в атаку, как вдруг её ослепила яркая белая вспышка.

Благодаря своей реакции она успела отпрянуть, избежав удара. Однако шелковая подвеска-бабочка на её груди вспыхнула и превратилась в уголек, упав к ногам.

Сюй Цяньюй едва не взорвалась от ярости:

— Я тренируюсь с мечом в ножнах, а ты обнажаешь клинок, чтобы ударить меня?!

Лу Ю была напугана до смерти, меч со звоном выпал из её рук:

— Старшая сестра, это не я! Я не знаю, как это вышло... он... он сам выскочил из ножен...

— Ученикам запрещено питать злой умысел при практике. Отправишься в темницу Зала Дисциплины на три дня. Выйдешь только когда осознаешь свой поступок, — отрезала Цяньюй и приказала увести девушку. Ученики пытались вмешаться: одни умоляли о пощаде, другие винили саму Цяньюй — мол, она так свирепо атаковала, что бедняжка с перепугу выхватила меч. Да и стоило ли поднимать шум из-за пустяка?

Но Цяньюй, избалованная годами внимания, не собиралась отступать. Равнодушно скрестив руки, она смотрела, как заплаканную Лу Ю уводят, а затем фыркнула и пошла домой.

У самого порога кто-то грубо схватил её за плечо и развернул. Это был Жуань Чжуцин.

Он вцепился в её рукав, умоляя отпустить Лу Ю. Он кричал, что «сестренка» не выдержит в темнице, потому что у неё нет духовного корня.

Цяньюй опешила. На пути бессмертия всё начинается с очищения ци, а это невозможно без духовного корня. Это основа основ. Если у Лу Ю его нет, как она вообще может практиковать? Как мастер мог взять её в ученицы? Секта Пэнлай всегда была местом для сильнейших, а не благотворительным приютом.

К тому же, темница Зала Дисциплины — это просто темная комната. Пара дней в заперти — через это проходили все, это не калечит людей.

Она захлопнула дверь перед носом пытающегося спорить Чжуцина.

Цяньюй сняла верхнее платье с дырой на груди. В этот момент она не хотела думать о том странном жаре, который исходил от «Фулуна», и не хотела признаваться себе, что вместе со страхом в её душе проросла зависть. Она лишь злобно проклинала свою неудачу: ту подвеску купил ей старший брат, она проносила её всего три дня.

Она отвернулась и вдруг почувствовала тот самый убийственный жар, который настиг её на поле — словно раскаленный ураган несся прямо к её шее. Ресницы Цяньюй дрогнули.

В тот миг, когда пламя почти коснулось её кожи, раздался оглушительный «лязг» — чья-то мощная сила отбросила атаку.

Повеяло ледяным холодом; Цяньюй почувствовала, как затылок покрылся инеем. Она коснулась шеи рукой и вздрогнула:

— Старший брат?

Рядом стоял Лорд Меча. Его белые одежды едва колыхались, взгляд был спокоен, а жажда убийства — подавлена. Его лицо, которое можно было бы назвать ошеломляюще красивым, застыло безжизненной ледяной маской. Это был Шэнь Сувэй, который только что вернулся в Пэнлай.

Он держал за шиворот, словно котенка, оборванного сереброволосого мальчишку. Взглянув на паренька, он холодно произнес:

— Дух меча?

Только тогда Цяньюй заметила, что у брыкающегося и ругающегося мальчишки на голове рожки, кожа покрыта золотыми узорами, а зрачки светятся расплавленным золотом. Она широко раскрыла глаза и указала на него пальцем:

— Ты... ты и есть Фулун?

Тот самый меч Лу Ю.

— Тьфу! Злобная женщина! Ты не только обижаешь Лу Ю, но и... — договорить дух не успел. Шэнь Сувэй встряхнул кистью, и мальчишка превратился обратно в длинный меч. Выслушав сбивчивые и гневные объяснения Цяньюй, Шэнь Сувэй коротко заключил:

— Идем в Зал Дисциплины. Сейчас же. Нельзя, чтобы Мастер об этом узнал.

— Ты ведь не хочешь её выпустить? — Цяньюй была в отчаянии. — Ты не можешь ему верить! Я... я...

Она испугалась, что действительно совершила ошибку.

Лу Ю не собиралась обнажать меч — это дух защищал хозяйку. Но только древние священные мечи обладали духами и могли общаться с владельцами. До этого дня дух был только у меча мастера.

Почему эта девчонка получила такой подарок? Как человек, не умеющий держать меч, стал владельцем оружия уровня главы секты?

У неё была тысяча вопросов «почему», но Шэнь Сувэй уже стоял в дверях.

— Смени платье. Быстро, — не оборачиваясь, бросил он.

Цяньюй глянула на себя: она всё еще была в том злополучном наряде с дырами на груди. В ярости переодевшись, она выскочила вслед за братом.

Но они опоздали.

Когда они добрались до Зала Дисциплины, там уже собралась толпа.

Лу Ю освободили.

И, что хуже всего, Мастер уже был там.

Сюй Бинлай стоял, заложив руки за спину. Его взгляд, устремленный на Цяньюй, был холоднее льда.

Цяньюй заметила рядом с ним Жуань Чжуцина, который прятал глаза, и прошипела:

— Ты всё-таки настучал Мастеру?

— Я... я просто искал старейшину, чтобы вызволить сестренку, и случайно встретил Мастера за игрой в шахматы... — оправдывался тот.

— Замолчи, — отрезала Цяньюй. — С этого дня у тебя есть только «младшая сестренка», а не я.

— Я...

— Дерзкая девчонка! — Сюй Бинлай потерял терпение. — Ты слишком заносчива!

Небо затянуло тучами, вдали прогрохотал гром. Ветер трепал одежды, и все присутствующие замерли, ощутив тяжелую ауру гнева. Цяньюй сжала кулаки, выпрямив спину.

— Мастер... — Лу Ю робко потянула его за рукав, пытаясь унять гнев.

После полутора дней в темнице она выглядела жалко: пропотевшее платье, лицо в пыли и разводах от слез — словно бездомный котенок. К счастью, она не была ранена, лишь сильно напугана.

— Ладно, признаю, я была неправа, — холодно сказала Цяньюй. — Я не знала о состоянии младшей сестры.

Извинения давались ей с огромным трудом.

— Все знали, кроме тебя, — отчеканил Сюй Бинлай. — Подумай над своим поведением.

Цяньюй стиснула зубы.

Разве это не нормально? Её никогда не любили, а новости приносил только Жуань Чжуцин. В этот раз он сказал, но она не поверила.

— Мастер, пожалуйста, простите старшую сестру, — подал голос Чжуцин.

— Мастер, со мной правда всё хорошо, — добавила Лу Ю.

Взгляд Сюй Бинлая смягчился. Он устало посмотрел на Цяньюй:

— В твоем возрасте пора иметь голову на плечах. Зависть ослепила тебя, а твои методы жестоки. Получишь десять ударов плетью в Зале Дисциплины в качестве назидания, и на этом закончим.

Цяньюй не поверила своим ушам.

Ударить её?

С тех пор, как её девятилетней поймали при попытке побега, её, как единственную девушку среди учеников внутреннего круга, всегда уважали. Мастер мог отругать, но никогда не поднимал на неё руку.

В толпе зашептались:

— Не слишком ли сурово? Хватило бы и заточения. Она ведь уже взрослая девушка, это такой позор...

— А я считаю, справедливо. Для мастера стадии Заложения Основ это лишь пара дней боли. А младшая сестра без корней чуть не погибла! Это урок для всех.

— Мастер, — внезапно заговорил Шэнь Сувэй. — Цяньюй скоро входит в пору совершеннолетия. Телесные наказания неуместны.

Сюй Бинлай задумался:

— Хорошо. Отложим наказание. Она получит его, когда вернется с задания.

Он уже собирался уходить, но Сюй Цяньюй вдруг выкрикнула:

— Мастер, у меня есть вопрос!

Шэнь Сувэй на мгновение прикрыл глаза.

Он знал: Мастер согласился «отложить» порку только чтобы сохранить лицо. Со временем об этом могли бы забыть. Но Сюй Цяньюй была из тех, кто всегда идет до конца, когда все остальные уже смирились.

— Говори, — бросил Сюй Бинлай.

— Это правда, что у младшей сестры нет духовного корня?

— А ты как думаешь? — раздраженно отозвался тот.

— Тогда позвольте спросить: как можно совершенствоваться без корня? Почему человек без таланта может войти в Пэнлай и стать вашим личным учеником? Если отсутствие способностей больше не имеет значения, то почему в ученики не берут сотни других детей, что годами ждут своего шанса?

Голос Сюй Цяньюй, усиленный внутренней энергией, эхом разнесся по всей долине.

Атмосфера мгновенно заледенела. Это был вопрос, на который не следовало требовать ответа.